— И тем не менее…

Серов тяжело поднялся на ноги, убрал флягу в сумку, перехватил клинок поудобнее и, пару раз глубоко вздохнув — как будто собирался нырнуть в прорубь — шагнул за порог.

Внутри оказалось неожиданно светло. Вернее, не то чтобы по-настоящему светло, скорее правильнее будет сказать, что в помещении присутствовало некое собственное свечение. Его, пожалуй, было бы недостаточно, чтобы, например, читать книгу, но вполне хватало, чтобы иметь возможность разглядеть кое-какие подробности без необходимости всё ощупывать. После многочасового блуждания в кромешной тьме глаза попаданца отдохнули, уже привыкли к недостатку освещения, и даже совсем небольшое свечение казалось относительно комфортным. Источником же этого призрачного мерцания служили тонкие, наполненные знакомой уже чёрно-зелёной субстанцией жилы, которые опутывали стены сплошной сетью. При этом они мерно пульсировали, как будто где-то в глубине сооружения билось огромное неторопливое сердце. От всего этого вида у Серова начали натурально подрагивать руки — слишком уж окружающее его творение выглядело… Не по-человечески. В том оставленном за барьером бытия мире киношники, вероятно, изобразили бы внутренности космического корабля чужих.

И конечно, помещение разительно отличалось от всего, что граф видел на верхних ярусах. Там-то вопросов к назначению помещений чаще всего не возникало: кладбище оно и есть кладбище, нора она и есть нора. То есть, конечно, логика создателей далеко не всегда была очевидна, но вот общие принципы… А тут наоборот: идеально круглый зал, свод которого смыкался над головой правильным полусферическим куполом. Стены, отшлифованные до зеркального состояния, — Серов мельком успел поймать глазом своё отражение и усмехнулся, видок у него после всех блужданий был мягко говоря помятый, — по этим стенам, а также по полу и по своду тянулась та самая сеть светящихся жил, сходившаяся к центру зала, где…

— Твою мать, — только и сумел выдохнуть попаданец. — Это правда уже какое-то голливудское поделие напоминает…

В центре зала стояла камера. Не каменный саркофаг типа того, что были на верхнем ярусе и в которых «мариновались» недоделанные личи, а что-то совсем — невообразимо — иное. Вертикальная капсула из мутного, похожего на толстое стекло материала, оплетённая всё теми же пульсирующими чёрно-зелёными каналами так густо, что снаружи она напоминала кокон какого-то чудовищного насекомого.

— Только лицехватов не хватает… — Весь антураж действительно напоминал какой-нибудь космический ужастик, декорации к которому разрабатывал Гигер. Серов, глядя на это всё, даже в какой-то момент развернулся и двинул обратно к выходу, чтобы не повторять участь тех придурков из подобного рода фильмов, которые непременно заканчивают очень плохо, вот только отступить ему не дали. Дверь — ворота, вход, шлюз, чёрт знает как это правильнее назвать — едва он продемонстрировал желание сбежать, тут же дёрнулась и быстро закрылась, скрыв проход внутрь помещения.

— Понятно, выпускать меня никто не собирается, ну ладно… — Пришлось вернуться к изучению внутренностей «капсулы». Граф, не желая подходить к самой капсуле, двинул вокруг неё, пытаясь рассмотреть всё максимально внимательно.

К капсуле стекались все жилы зала, и именно здесь, у её основания, свечение было самым ярким, а пульсация — выраженной. Как будто — скорее всего так и было — вся эта исполинская конструкция существовала ради одного-единственного: подпитывать то, что находилось внутри. Или вернее кого.

Александр неторопясь обошёл помещение по периметру, благо его диаметр был примерно метров сорок, так что много времени это не заняло. Вздохнул пару раз, ничего так и не придумав, подошёл ближе к самой центральной капсуле, уткнулся взглядом в полупрозрачное «стекло». За ним, в толще какого-то вещества, опять же навевавшего ассоциации с ужастиками, угадывалась человеческая фигура.

Это был высокий мужчина в остатках некогда богатых одежд, с худым осунувшимся лицом и едва наметившейся бородой на подбородке. А ещё Серов быстро понял, что его он уже видел, причём совсем недавно — в продемонстрированном ему отрывке чужих воспоминаний. Там он, конечно, не мог видеть лица, но руки и одежды были именно эти, ну и вряд ли это может быть простым совпадением.

— Так-так-так, — пробормотал Александр, и по спине у него пробежали мурашки размером с лошадь. Сначала сверху вниз, а потом снизу вверх. Не так часто можно встретить существо возрастом в тысячу лет, которое являлось живым свидетелем исторических событий, определившим когда-то политическую географию этого мира. — А ведь я тебя знаю, приятель. Ты у нас, стало быть, тот самый «Господин» без имени. Хозяин этого весёлого местечка, которое, судя по всему, было одним большим концентратором, тянущим энергию из внешнего мира и собирающим её в центре.

Что-то подобное существовало у самого графа в Александрове, — во всяком случае знаки на внешней поверхности двери и компоновка энерговодов очень сильно напоминали то, что когда-то показывал ему Ариен, — только в неизмеримо меньшем масштабе. Если тут сфера диаметром в сорок метров, то у графских магов вот эта центральная сфера — в Александрове она была окружена дополнительно специальными каменными «аттракторами», здесь, видимо, обошлись без них — была диаметром два метра. И даже это обошлось Серову в очень и очень приличную сумму золотом, сколько же стоила постройка вот этого великолепия вокруг, попаданец даже боялся думать.

— Здравствуй, смертный, — Серов не сразу понял, откуда идёт звук, несколько раз обернулся, готовясь рубить неизвестную угрозу, но через пару мгновений осознал, что никакого звука, собственно, и нет, чужой голос раздаётся у него прямо в голове. Не то чтобы это был для мужчины совсем новый опыт, он точно так же разговаривал с Алсером, вот только тут голос был чужой и ощущался… Странно. Как будто собеседником являлся худой старик с прокуренными лёгкими и пропитыми голосовыми связками. — Давно ко мне не заходили гости.

— Тысячу лет, я полагаю. — Александр постарался взять себя в руки и унять дрожь, очевидно, что перед «лицом» существа, которое может залезать тебе в голову, сделать это не так-то и просто.

— Тысяча лет… Я и не думал, что прошло столько времени… Что там произошло за эти столетия?

— Всё то же самое, — от такого вопроса Серов даже мысленно хмыкнул. «Пьют и воруют» — классика, — люди воюют друг против друга и против представителей других рас. Войны, эпидемии, катаклизмы. Ненависть к тому, кто хоть чуть-чуть отличается от тебя. Готов поставить мякоть против золотого, что тысячу лет назад было всё то же самое.

— Ничего не поменялось… — Задумчиво повторил голос в голове, — и тем не менее ты тут. Не человек, а сущность иного порядка, при том, что Боги ушли за грань ещё при моей жизни… Ты тот, кем не стал я. Чтобы понять, где я ошибся, пришлось просуществовать в виде полумёртвой мумии… Тысячу лет…

— Ты не умер, — чтобы получить ответ, Александру достаточно было сложить два и два. Его самого убили в том самом подземелье Карланда, а главного некроманта, видимо, — нет. — Твои подчинённые не позволили тебе умереть, заперев здесь… Что это? Артефакт, поддерживающий в тебе жизнь?

— О! Ты ничего не знаешь? Как ты вообще нашёл это место, если ничего не знаешь? — В «голосе» собеседника послышалось искреннее удивление.

— Как-как. Ногами, — огрызнулся Серов, которому вся эта беседа с полумёртвой мумией откровенно не нравилась. Впрочем, варианта уйти ему всё равно не оставили, поэтому он постарался немного унять раздражение. Получалось, нужно признать, не очень. — Свалился по лестнице, погонял местных призраков, полюбовался на паутину. Обычный день.

— Я расскажу. Мне некуда торопиться, а тебе — полезно послушать, тем более что мы можем быть полезны друг другу. — Но сначала скажи, что ты знаешь о богах?

— То, что они используют веру людей, и то, что богов в этом мире почему-то нет, а основные культы работают «вхолостую».

— Всё так, но знаешь ли ты, что так было не всегда…

И «Господин» — он представился как «принц Нигон» — рассказал.

Когда-то богов было много. Семёрка — это те, кто в итоге победил в высшей «игре престолов», те, кто смогли сформировать собственный пантеон и выдавить конкурентов. Они привели в этот мир разных разумных существ, формируя таким образом себе паству. Фактически весь мир представлял собой такую себе закрытую ферму, где боги аккуратно содержали кормящую их скотину и пропалывали иногда появляющихся конкурентов.

— То есть рождение богов — это не такая редкая ситуация?

— Редкая, но не уникальная…

Дальше ставка была сделана на людей, и очень долго всё шло своим чередом. Боги получали свою энергию, иногда творили чудеса, иногда позволяли случаться всяким катастрофам, чтобы люди не забывали молиться поусерднее. Короче говоря — обычная такая жизнь.

А потом в семье императора родился младший сын с неожиданно прорезавшимся талантом к магии смерти. Настолько сильным, что его решили удалить из столицы, поскольку этот аспект силы всегда считался… Не очень «благородным». Но шли годы, принц набрал силу, собрал вокруг себя учеников и просто близких по духу людей и в какой-то момент решил, что хочет большего. Взять власть, встать на один уровень с богами.

— Амбициозная цель, — хмыкнул Серов. Он в начале своего пути о подобном и не мечтал, каждый раз решая конкретные узкопрактические вопросы, а то, что в итоге его дорожка вывела в то место, в котором он оказался сейчас, это, считай, просто удача. Цепочка в нужном порядке сложившихся обстоятельств, не больше того.

— Достойная великого человека, — невзирая на проведённое в «капсуле» тысячелетие, принц Нигон, или то, чем он сейчас являлся, явно не растерял повышенного чувства собственной важности.

Ну и в итоге некроманты поставили перед собой амбициозную цель. Поскольку для того чтобы «родить» нового бога естественным образом сил у них не было, а всё население Ноктума с окрестностями явно не дотягивало до того уровня, чтобы обеспечить необходимое количество энергии веры, они решили пойти другим путём. Построить машину, которая сможет «перехватить» идущую богам энергию, так чтобы одновременно устранить конкурентов и возвысить себя.

— Это вообще возможно? — С сомнением протянул граф, всё, что он себе представлял о божественной энергии, говорило о сомнительности такой задачи.

— Для великих умов нет ничего невозможного, — с пафосом ответил древний некромант, но потом добавил: — Однако решение этой задачи в итоге вылилось в годы изысканий, да и результат вышел…

Что-то пошло у некромантов не так, и в итоге машина вместо того чтобы «перехватить» чужую энергию, начала корежить сам божественный план этого мира, что вызвало повсеместные катаклизмы разного рода и… Уход богов. Семёрка, чей культ был в империи официальным и государственным, просто испугалась за свои шкуры и предпочла «отступление» из «зачумленного мира» вместо того чтобы спасать свою паству. Принц сам не смог — а может, и банально не захотел раскрывать свои тайны первому встречному — объяснить, как именно они добились такого эффекта, признав, что вышло это случайно.

— А малые боги? Все эти духи предков и хранители мест?

— На них наша машина почти не повлияла. Слишком слабые там потоки силы, нет, тех, кто рядом с Ноктумом жил, конечно, развоплотило, а остальные и не заметили ничего, наверное…

Уход богов и творящаяся повсеместно дичь магического характера привели, собственно, к развалу империи, которая была весьма плотно завязана на божественное присутствие, ну а потом собравшиеся имперские маги пришли под стены Ноктума и сравняли его с землёй, справедливо решив, что теперь такую язву у себя под боком просто страшно. Если некроты смогли прогнать богов из мира, то со временем для обычных людей тут тоже может стать слишком мало места.

Насчёт «справедливо» — это, конечно, Серов уже додумал сам, древний некромант ругал трусов и «предателей» на чём свет стоит. Причём судя по несколько раз промелькнувшему слову «предатель», вся интрига там была ещё более глубокой, видимо, официальные власти империи изначально тоже тяготились божественной опекой, и весь проект был «совместным творчеством» с целью чуть-чуть прижать небожителей и получить больше свободы для себя. Но получилось как получилось…

— Вот только стать богом самому у меня так и не получилось. В последней битве при штурме города меня зацепило одним крайне гадостным проклятием, и чтобы не дать мне умереть, ученики отнесли меня сюда. Здесь я и провёл следующую… Тысячу лет размышляя над тем, что сделал не так. И только уже здесь я понял, что главной моей ошибкой было держаться за жизнь до последнего, нужно было отбросить человеческое тело, пройти через смерть… Но даже сейчас я не могу этого сделать, данная машина продолжает собирать энергию и не даёт мне умереть.

— И что ты хочешь от меня? — Переспросил граф, уже предполагая ответ.

— Помоги мне умереть. Мне нужно наконец прервать существование физического тела, чтобы уйти «наверх».

— Помочь тебе умереть, — медленно повторил Серов, покатав фразу на языке. — Оригинально. Обычно меня просят об обратном.

— Не убить, — поправил Нигон, и в «беззвучном голосе» вновь прорезалась нотка раздражения. — Убить меня невозможно. Но вот тело моё… Оно зависло в состоянии между жизнью и смертью, поддерживается только благодаря вливаниям огромных масс энергии. Оно держит меня как кандалы, приковав к этому месту. Помоги мне освободиться, чтобы пройти перерождение и наконец обрести божественность.

— Зачем мне это, вот в чём вопрос? — Резонно поинтересовался Александр. Он, конечно, не мог просчитывать шаги Алсера наперёд и не знал точно, зачем Бог его сюда послал, но вот в том, что целью была помощь в создании потенциально мощнейшего божественного конкурента, имелись совершенно определённые сомнения. — Какая мне выгода от появления в мире нового бога?

— Я чувствую в тебе частицу высшей сущности. Светлой, если я правильно понимаю, значит, пока меня не было, наверху многое поменялось. Мы могли бы образовать пантеон на двоих, дополнять друг друга, стать вместе сильнее, чем поодиночке.

Дальше древний некромант ещё с десяток минут рассказывал о том, какие выгоды получит Алсер от получения «напарника», о том, что боги не просто так объединяются в Пантеоны с разделением по «направлениям», что там идёт некая синергия, что общая сила их больше, чем силы каждого по отдельности, но…

— Нет, не думаю, что мне это интересно, — покачал головой граф, осматриваясь. Пока собеседник рассказывал ему о том, как они совместно построят Нью-Васюки, попаданец лихорадочно пытался понять, что делать дальше. Ну то есть убивать некроманта нельзя, он сам этого хочет, выйти отсюда возможности нет, дверь закрыта, а гномий клинок у него в руках, конечно, артефакт и всё такое, но по своим свойствам до джедайского светового меча он всё равно не дотягивает, и десятисантиметровый слой металла прорезать не сможет совершенно точно. Тупик.

— Боюсь, что у тебя в данной ситуации нет выбора, — в «голосе» потенциального бога мертвых послышалась нотка самодовольства. — Ты либо сделаешь то, что я от тебя хочу, либо останешься здесь навсегда. И твой «патрон» тебе никак тут не поможет, аура божественной машины слишком сильна, она заглушит любые чужие воздействия. Даже настоящие Боги не смогли с ней ничего сделать, а они, поверь мне, пытались, у твоего же только что вылупившегося недо-Бога даже почувствовать, что именно тут находится, не выйдет.

— Да? А если я сделаю так? — Вместо того чтобы пытаться как-то навредить центральной капсуле с телом некроманта, Серов подскочил к стене и рубанул клинком по одному из мелких чёрно-зелёных «энерговодов». Линия относительно легко поддалась гномьему мечу, «пшикнула» в воздух искрами и погасла. Серова данный результат удовлетворил, и он без раздумий рубанул следующую нитку. С тем же результатом.

— Ну что ж, значит, не договорились, — на этот раз голос в голове прозвучал откровенно зло. — Тогда придётся делать всё самому, собственно говоря, ты мне и не нужен, нужен только сам клинок, который сможет прорубить стенки капсулы…

Голос в голове Александра неожиданно замолк, и, повернувшись к центру зала, Серов увидел, как из открывшихся в полу лючков наружу полезли странного вида пауки размером со среднюю собаку. Один, второй, пятый… Короче говоря, их было много, и, хуже того, твари, явно работая сообща, начали тут же брать человека в кольцо, обходя с разных сторон.

— Ну ладно, разомнёмся, — буркнул граф, который в общем-то надеялся обойтись без всего этого, поднял левую руку с зажатым в ней пистолетом, быстро прицелился и нажал на спуск.

— БАХ!