Вся подготовка заняла добрых два часа. Серов со своими «телохранителями» большую часть времени провёл, валяясь прямо на камнях, подъедая взятый с поверхности припас. Была даже мысль вернуться обратно, спокойно переночевать и потом уже на следующий день, может быть, взяв с собой большую группу поддержки… Но в итоге посчитали, что сами справятся, и первый саркофаг решили открыть своими силами. А то будет совсем глупо потратить кучу времени, нагнать ещё людей вниз, чтобы потом оказалось, что внутри только истлевшие от времени костяшки.

— Ну что там, всё готово? — отслеживать время без часов под землёй было сложно, но чисто по субъективному ощущению Александру казалось, что день уже должен был подойти к концу.

— Да, мы почти закончили. Подходите сюда, только осторожно, наступать строго мимо линий. Если вы мне фигуру затопчете… Потом будете сами своими мечами ковырять ту гадость, которая изнутри вылезет. Подходите и хватайтесь за вот эти выступы — они явно не просто так оставлены, за них крышку и опускали, вероятно. Сначала толкаем вперёд, а потом вверх и в сторону. А потом сразу все сваливаем за границы фигуры, — Ариен рукой ещё раз очертил окружность, построенную магами вокруг каменного сундука. — Вопросы есть?

Вопросов, кроме «а на хрена это всё нужно», в общем-то, ни у кого не было. Восемь мужчин и одна девушка окружили саркофаг, ухватились за крышку, поднапряглись и совместным усилием сдвинули её в сторону, после чего тут же бросились врассыпную.

Сначала не произошло ровным счётом ничего.

Ну вот вообще. Крышка с противным каменным скрежетом скользнула в сторону, из саркофага потянуло какой-то затхлостью — и на этом всё.

— Я даже немного разочарован, — пробормотал Серов, стоящий уже за линией начерченного круга и держащий в руке верный меч. — Столько подготовки, а внутри, небось, очередной набор костей.

— Не каркай, — буркнул Ариен, не отрывая взгляда от саркофага. — Там что-то есть.

— Спасибо, очень успокоил.

В следующую секунду из каменного ящика поднялась рука.

Не в виде склеенных магией костяшек, как Александр почему-то ожидал, а высохшая, покрытая тёмной, почти чёрной кожей, плотно обтягивающей кости. Рука ухватилась за край саркофага, потом появилась вторая, а затем изнутри медленно, с отвратительнейшим спокойствием, начал подниматься сам хозяин древней гробницы.

— Лич, — очень тихо сказала Оливия. — Настоящий. Это конец…

— Бей! — рявкнул огневик, который первый понял, что рефлексии нужно отбросить и начать сражаться за свою жизнь.

И в этот момент круг сработал.

Линии, начерченные углём, вспыхнули красным, потом белым, потом каким-то неприятным фиолетовым цветом. Из шести вершин звезды ударили тонкие лучи, сходясь на саркофаге, и лича буквально прижало к камню. Существо дёрнулось, глухо зашипело, и от этого шипения у одного из храмовых стражников на лице мгновенно выступила кровь — из носа, из ушей, из уголков глаз.

— Назад! — крикнул Ариен. — Не стойте напротив него!

Серов, конечно, сделал ровно наоборот.

Он шагнул вперёд, перескочив через одну из линий так, чтобы её не задеть, и с размаху ударил мечом по поднявшейся из саркофага руке. Клинок, напоённый божественными эманациями, оказался сильнее древней магии смерти и с неожиданной легкостью отсек конечность. Рука отлетела в сторону, но вместо крови — ну, собственно, крови из этого куска высохшей плоти никто и не ждал увидеть — из обрубка плеснула чёрная пыль, тут же закрутившаяся в воздухе маленькими вихрями.

— Неплохо, — буркнул Александр. — Только почему мне кажется, что это его вообще не смутит?

Лич ответил на данный вопрос сам. Отрубленная рука дёрнулась на полу, пальцы — совсем как в каком-то голливудском ужастике категории «Б» — скребли по камню и поползли обратно к хозяину.

— Не давайте частям соединяться! — Ариен метнул в руку какой-то переливающийся огненными жгутами сгусток. Явно не простой огнешар: при попадании в отрубленную конечность огонь не расплескался вокруг взрывом, а как будто вонзился внутрь. Чёрная кисть вспыхнула и осыпалась пеплом.

Одновременно по личу работали и остальные. Четверо из пяти храмовников, оставшихся в строю, дружно бахнули из своих пистолетов. Полноценные мушкеты им были не положены, а вот от короткоствола бойцы отказываться не собирались, и пули там были совсем не простые. Серебряные с вложенными заклинаниями разных стихий.

Бах-бах-бах. То, что разорвало бы напрочь даже слона, древнего мага вообще не впечатлило, он буквально отмахнулся от пуль как от назойливых мух. То же самое постигло и заклинания, брошенные в тварь Ариеновскими помощниками. Это был просто не их уровень.

А потом уже лич — потеря куска своей тушки, видимо, не сильно его смутила и расстроила — в свою очередь ударил магией.

Это не было похоже ни на огонь, ни на молнию, ни на привычный воздушный удар. Минимум внешних проявлений, максимум эффективности. Как будто сама смерть вырвалась изнутри только магией держащегося на этом свете костяка и выплеснулась наружу, выбрав своей целью стоящего ближе всех графа.

Серову повезло, что начерченная на полу защита всё ещё работала. Линии вновь вспыхнули разными цветами, по ним пробежала волна, распределяющая нагрузку по узлам, горящие в углах звезды толстые свечи мигом оплавились на треть. Однако часть воздействия всё же прошла наружу. В последний момент Александр успел отмахнуться от неё крест-накрест клинком, видимо, ещё сильнее снизив убойное действие магии, а потом его всё же накрыло. В глазах потемнело, дышать стало тяжело, верх-низ как будто поменялись местами.

А потом пришла «присланная свыше» очищающая волна божьего благословения, и Серов вновь почувствовал себя живым. Живым и лежащим на полу, пока вокруг продолжалась — так что, видимо, ненадолго он выпал из реальности — магическая свистопляска.

— Бах-бах-бах! — вновь разрядили своё оружие храмовники. Небольшое помещение окончательно заволокло пороховым дымом, стало тяжело дышать, а бросаемые в лича заклинания в дыму забавно подсвечивались, и у приходящего в себя графа почему-то совершенно некстати возникла ассоциация с запущенной на дискотеке дым-машиной.

— Ааа! — на этот раз под удар немёртвой твари попал Руперт. Парень бахнул по противнику чем-то из арсенала земли, напоминавшим разогнанное каменное веретено, и не успел увернуться от ответки. Часть силы чёрного сгустка вновь «съела» стационарная защита, часть поглотил выставленный щит, но что-то всё равно прошло, и этого хватило, чтобы вывести молодого мага из строя. Он как-то обречённо вскрикнул и без чувств повалился на каменные плиты.

И всё же, несмотря на всю кажущуюся ультимативную мощь твари, было видно, что ей тяжело. Вот уже заклинания магов начали пробивать её защиту: сначала уже виденные Александром когда-то в исполнении Ариена лучи-лазеры проткнули дымчатую защиту лича и буквально подожгли его плоть в районе правого плеча. Не то чтобы огонь сильно смутил тварь, но становилось очевидно, что она выдыхается. От очередной её контратаки Оливия тупо увернулась, а третий залп храмовников неожиданно возымел действие: на этот раз серебряные пули добрались до древней плоти и, взрываясь, вырывали прямо куски из тушки лича. Да и сам он как-то поскучнел, шипеть стал менее грозно, движения замедлились, крутиться прямо в гробу он стал медленнее, явно с трудом подбирая себе цель для новой атаки.

— Дожимаем! — натужно крикнул Серов, кое-как поднимаясь на ноги.

— Мне нужно десять секунд! — отозвался Ариен. Огневик выглядел так, будто его самого сейчас нужно будет собирать веником: лицо серое, губы в кровь искусаны, левая рука висит плетью — даже непонятно, когда он успел пострадать.

Лич, словно услышав, что его собираются добивать, наконец-то попытался выбраться из саркофага полностью. До этого он то ли не мог, то ли не считал нужным, действуя из своего каменного ящика как из укреплённой огневой точки. Теперь же высохшая тварь, видимо, решила, что мобильность важнее, а может, решила перейти в рукопашную — кто знает, что там за мысли в иссохших мозгах. Однако получилось это у неё не очень удачно: мертвяк резко дёрнулся вперёд, переломился как кукла и буквально выпал наружу, звякнув костями о каменный пол. Впрочем, эта оплошность опять же его не смутила, он сразу же вновь встал на ноги.

Почти. Потому что один из храмовников — видимо, дальше стрелять из своего пистоля ему показалось недостаточно героическим — успел подскочить и с размаху врубил ему по колену мечом. Удар вышел отличный, живому человеку этого бы сразу хватило для выведения из строя, а вот у лича нога просто подломилась неестественным углом, и тварь с трудом сохранила вертикальное положение, ухватившись обрубком правой руки за бортик саркофага.

— А вот получи! — заорал боец, явно сам удивившись собственной смелости.

Лич ответил ударом когтистой руки. Щит храмовника хрупнул и развалился на две половины, сам он отлетел назад, ударился о стену и сполз вниз без признаков жизни, но это позволило выиграть время и дало Ариену те самые драгоценные секунды.

Огневик выдернул из сумки какой-то артефакт: золотую пластину странной формы с выбитыми на ней надписями, зажал её между ладонями, поднёс к лицу, что-то прошептал и потом метнул по каменным плитам под ноги личу. Пластина остановилась как раз под тварью — причём мертвяк явно заметил опасность и попытался ретироваться, проявив невиданное ранее чувство самосохранения, но подрубленная нога его подвела, — после чего из неё вверх встали потоки света и заключили лича в своеобразную колбу из огня. И она начала постепенно уменьшаться, прижаривая тварь со всех сторон.

— Все назад! — закричал Ариен, и на этот раз желающих ослушаться не нашлось. Побитая команда приключенцев — те, кто ещё был способен передвигаться самостоятельно, — прыснула в стороны как тараканы из-под тапка.

Лич снова зашипел, теперь не угрожающе, а как-то обречённо.

Серов не стал ждать, пока магические спецэффекты закончатся — лучше всех сегодня себя показал его верный клинок, и он не нашёл ничего умнее, чем воспользоваться ситуацией и повторить атаку. Граф шагнул вперёд, прикрывая лицо от пышущего жара локтем, и врубил меч точно туда, где должна была быть лысая, обтянутая тонкой кожей черепушка лича. Первый удар добил остатки защиты, второй — наконец прошёл без сопротивления, развалив череп пополам до самой грудины.

— Сдохни уже, древнее ты недоразумение! — не понимая, достаточно ли этого для окончательной победы, Александр нанёс в максимальном темпе ещё несколько косых ударов справа и слева, фактически шинкуя лича на куски. Какой из ударов оказался фатальным, он не понял, но это было и не так важно.

Огненная колба потухла, тварь, больше теперь напоминавшая трёхмерный паззл из лавки ужасов, осела грудой палёного тряпья и костей. Причём сделала это как-то совсем буднично — никаких тебе дополнительных спецэффектов, собравшиеся даже не сразу поняли, что всё закончилось.

Некоторое время все молчали.

Потом Александр медленно опустился на одно колено и просто сел на пол, потому что стоять стало почему-то тяжело.

— Все живы? — спросил он.

— Сорик, кажется, всё, — сказал один из храмовников, указав на того самого первого бедолагу, который попал в фокус внимания восставшего из мёртвых лича. — Шандр, ты как?

Последнее было обращено ко второму пострадавшему бойцу, который отлетел к стене и только тяжело дышал, вообще не пытаясь шевелиться.

— Я тело не чувствую.

— Оливия, посмотри, что там с парнем, — Ариен тоже тяжело дышал, дал распоряжение помощнице, а сам, пошатываясь, направился к Руперту.

— Проверь сначала лича. Он точно всё? Не воскреснет ещё раз?

— Не воскреснет, — устало отмахнулся огневик. — Ядро разрушено. Мертвее уже просто некуда.

— С ним что? — спросил Серов, найдя в себе силы встать и подойти к Ариену, который колдовал над пострадавшим магом.

Ариен положил ладонь на грудь, задумчиво повёл ею вправо и влево, после чего грязно выругался.

— Ядро повреждено. И вся внутренняя энергетика в клочья.

— Что это значит?

— То, что час назад перспективный маг теперь может остаться навсегда инвалидом без таланта. А если очень повезёт — уйдут годы на восстановление. Его нужно на поверхность, срочно к целителям. Оливия, что у тебя?

— Я, конечно, парня подлатала как могла, — откликнулась девушка, — но тут тоже нужна помощь кого-то более сведущего. Куча переломов, сотрясение, внутреннее кровотечение.

— Кровь я сейчас остановлю, а остальное потом. Готовьте носилки, понесём раненых на себе, — последнее распоряжение маг отдал троим оставшимся в строю храмовникам. Уже сейчас стало понятно, что людей нужно было брать с собой больше, хотя бы вот на случай такой эвакуации. Чтобы было кому тащить лежачих. Впрочем, даже в такой ситуации маг оставался собой: быстро обработав раненых, он подошёл к саркофагу и принялся с интересом его изучать.

— Что там? — поинтересовался подошедший граф.

— Не трогай только руками ничего, пожалуйста, — без всякой почтительности буркнул маг, было видно, что потеря перспективного подмастерья его изрядно выбила из колеи.

— Уж поверь, даже не собирался.

— Что-то очень хитрое. Это не тюрьма и не гробница. От личей не пытались избавиться, тут что-то сложнее. Какой-то хитрый артефакт, назначение которого я не очень понимаю пока, — внутренняя часть саркофага была покрыта сплошным слоем золота, на котором виднелся какой-то очень сложный узор. — Не могу так сходу разобрать. Какие-то концентраторы… Хм…

— Давай это на потом отложим, — выдернул граф своего друга обратно в реальный мир. — Скажи лучше, можно ли с этого что-то поиметь? В материальном плане?

— Давай посмотрим.

Ценности лича оказались не такими уж богатыми внешне, хотя, конечно, всякой бижутерией труп был увешан как нормальная такая новогодняя ёлка. Пара браслетов из тёмного металла, похожего то ли на серебро, то ли на свинец. Нагрудная цепь, сейчас разрубленная Серовым в нескольких местах. Пояс из тонких пластин, исписанных мельчайшими знаками. Перстень с чёрным камнем. И ещё странный цилиндр, который огневик без всякой брезгливости достал прямо из вскрытой груди лича.

— Филактерий? — осторожно спросила подошедшая как раз в этот момент Оливия.

— Да, судя по всему. Но пустой. Логично: будь это вполне кондиционный лич на пике формы, он бы нас раскатал в тонкий блин и даже не заметил бы. А так…

— Что такое филактерий?

— Вместилище души мага, который пошёл по пути сродства со смертью. Я не очень хорошо в этом разбираюсь, но вроде бы в Ноктуме была такая практика, что маги, достигнув определённого уровня силы, вынимали свою душу и «переселяли» её в специальный артефакт. И если с телом что-то случалось, то потом в принципе можно было создать новую физическую оболочку. Или просто использовать чужой филактерий как источник энергии.

— Какие они там душки были, — пробормотал граф.

— Не то слово, — кивнул маг. — Ювелирку нужно изучать. Браслеты вроде обычные защитные, ничего специфического. Цепь на переплавку. Кольцо… Не скажу, но судя по… турмалину… вот это не каждому подойдёт. Хотя есть у меня одна девчонка со склонностью к работе с магией смерти, так что найдём, кому пристроить. Филактерий пустой, практической ценности не имеет, его под конкретного человека делали, но изучить его будет крайне интересно с научной точки зрения. А так… Ну вот золото можно со стенок саркофага соскребать, его там крон на пятьсот-шестьсот, поди.

— Нормально. Но остальные саркофаги вскрывать будем по-другому. Вот так, практически без подготовки… Мне не понравилось…

Как бы «людоедски» это не звучало, но размен одного подмастерья — причём не окончательный, а с имеющейся возможностью его «починить», про бесталанных бойцов из храмовой стражи даже говорить смысла нет — на полученный список ништяков был выгоден. Золото, артефакты… Знания. Даже если бы перед носом у Александра не висел квест Алсера, он бы всё равно не оставил бы этих личей здесь лежать просто так. Непременно вскрыл бы каждый саркофаг в поисках чего-нибудь стоящего. В этом мире какая-нибудь совершенно незначительная цацка могла стоить столько, что даже представить невозможно. И это во-первых. А во-вторых, тут всплывал вопрос безопасности. Тысячу лет эта гадость тут, конечно, пролежала, но кто сказал, что так будет всегда? А ну как вылезут эти личи поганые наружу и устроят похохотать над теми, кто живёт наверху. Хочется ли их потом ловить на границах графства? Вообще нет. Так что ответ при всём многообразии вариантов тут мог быть только один.