Самолет мягко касается посадочной полосы одного из московских аэропортов, вызывая легкую дрожь по всему салону, и я вздрагиваю, крепче сжимая рюкзак на коленях. Мои пальцы нервно теребят металлический замок, скользя по прохладной поверхности. В голове крутится тысяча мыслей, но все они сводятся к одному мучительному вопросу: «А что, если?..»

Что, если отец не будет рад меня видеть? Что, если я ему не понравлюсь? Что, если все это ошибка? Что, если я зря затеяла эту встречу?

Несмотря на наши недавние телефонные разговоры, когда его голос звучал тепло и заинтересованно, во мне все равно продолжает жить маленькая девочка, которая боится быть отвергнутой.

Теплая тяжелая ладонь накрывает мои беспокойные пальцы, и я поднимаю взгляд на сидящего рядом Руслана, утопая в глубине темно-карих глаз, которые смотрят на меня с нежностью и пониманием.

– Все будет хорошо, малышка, – будто читая мои мысли, произносит он низким бархатным голосом, от которого по спине пробегают мурашки. – Анатолий Иванович очень обрадовался, когда узнал, что у него есть дочь. Он ждет тебя, Ань.

Я пытаюсь улыбнуться, но губы все равно дрожат.

– Не каждый день в твоей жизни появляется взрослая дочь, о существовании которой ты даже не подозревал, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но сама слышу в нем болезненные нотки. – Да и по факту мы ведь друг другу чужие люди… Он не обязан меня любить, он меня совсем не знает…

Руслан качает головой, его пальцы бережно сжимают мою ладонь.

– Такую, как ты, Анюта, не любить невозможно. Поверь, я знаю, о чем говорю. – Его губы растягиваются в той самой улыбке, от которой у его глаз появляются лучистые морщинки, а мое сердце каждый раз совершает невероятный акробатический трюк где-то под ребрами. – И даже если вдруг что-то пойдет не так, запомни одну важную вещь: то, как к тебе относятся другие люди, никак не определяет твою ценность. Если кто-то не способен разглядеть, какая ты удивительная, это говорит только о его слепоте, а не о твоих недостатках. Ты всегда остаешься собой – яркой, искренней, глубокой. Той, которую обожают все, кому посчастливилось по-настоящему узнать тебя.

Его слова, словно теплый луч солнца, проникают сквозь все защитные барьеры и согревают самые темные, самые холодные уголки моей души. Я чувствую, как губы сами собой складываются в благодарную улыбку, а пальцы инстинктивно сжимают его ладонь, пытаясь передать без слов все то, что переполняет меня изнутри.

– Спасибо тебе, – шепчу, чувствуя, как тревога немного отступает. – Не представляю, что бы я делала, если бы ты не полетел со мной. Наверное, в последний момент струсила бы и купила обратный билет, даже не выйдя из аэропорта.

– Я бы никогда не отпустил тебя одну в это путешествие, Ань. – Его голос звучит мягко, но в нем слышится та самая стальная решимость, которая всегда заставляет меня чувствовать себя защищенной. – Ты же знаешь, что я всегда буду рядом, когда ты во мне нуждаешься. И даже когда думаешь, что не нуждаешься.

Я благодарно киваю и делаю глубокий вдох, словно набираюсь сил перед прыжком в неизвестность.

Через минуту самолет полностью останавливается, и салон мгновенно наполняется суетой. Щелчки отстегиваемых ремней безопасности сливаются с гулом голосов и стуком открываемых багажных отделений. Пассажиры, словно по команде, вскакивают со своих мест, толкаясь и спеша встать поближе к выходу.

– Готова? – спрашивает Руслан, когда мы поднимаемся со своих мест одними из последних.

Я знаю, что он спрашивает не просто о выходе из самолета, а о готовности сделать шаг навстречу новой главе моей жизни.

– Нет, – честно отвечаю я, аккуратно вытаскивая недочитанную книгу из кармана переднего кресла. – Но когда это меня останавливало?

Он смеется, и его смех действует на меня успокаивающе. Как и всегда.

* * *

Такси плавно движется по московским улицам. Прижавшись лбом к прохладному стеклу, я смотрю в окно, и город одновременно кажется мне знакомым и чужим. Словно я вернулась в место, которое помню, но уже не принадлежу ему.

– Странное чувство, – произношу я, не отрывая взгляда от мелькающих за окном зданий, витрин, вывесок, спешащих куда-то людей. – Еще два месяца назад я была абсолютно уверена, что нашла свое место в мире и что готова прожить здесь всю свою жизнь…

– А теперь? – Руслан поворачивается ко мне, и его теплая ладонь находит мою, переплетая наши пальцы в том особенном жесте, который всегда говорит больше любых слов.

– А теперь я понимаю, что дом – это вовсе не стены, не адрес, не город. Это люди, которые заполняют твое сердце. – Я смотрю на наши переплетенные пальцы. – Это ты, мама, Дашенька, Лера…

Его глаза теплеют, в них загорается тот особенный огонь, который заставляет мое сердце биться чаще. Он наклоняется и нежно касается губами моего виска, а затем притягивает меня ближе, обволакивая своим теплом и запахом, который я узнала бы из тысячи.

– А ты мой дом, Анюта, – шепчет Руслан. – Ты мой маяк, мой причал, мое убежище от всех штормов…

Через час такси останавливается возле большого современного здания в центре города, где расположен наш отель. Руслан быстро расплачивается с водителем, добавляя щедрые чаевые, и мы выходим на улицу. Прохладный московский воздух мгновенно окутывает меня, пробираясь под тонкую рубашку и заставляя поежиться от внезапного контраста с теплым салоном автомобиля.

Регистрация в отеле проходит быстро, потому что Руслан, как всегда, все организовал заранее. Администратор с уважительной улыбкой протягивает нам электронные ключи от номера на двадцать пятом этаже, и мы идем к лифту. Когда дверь нашего временного жилища открывается, я на мгновение замираю на пороге. Просторная комната, оформленная в светлых тонах, с изящной современной мебелью и тщательно продуманными деталями интерьера, кажется воплощением уюта и комфорта. Я медленно подхожу к окну, завороженная открывающимся видом на город, который раскинулся внизу, словно живая, дышащая карта.

– О чем думаешь? – спрашивает Руслан, подходя сзади и обнимая меня за плечи.

Я инстинктивно прислоняюсь к его груди, чувствуя, как его сердце бьется в успокаивающем ритме.

– Хочу съездить к Елене Викторовне и Павлу Сергеевичу, – говорю я и сама слышу, как мой голос становится тише. – Забрать свои вещи, которые Кирилл отвез к ним после моего отъезда…

Он молчит, но я всем телом ощущаю, как напрягаются его руки на моих плечах. Это не агрессивное напряжение, скорее защитное, инстинктивное, словно при одном упоминании имени Кирилла в нем просыпается первобытное желание оградить меня от возможных переживаний.

– И еще… – Я поворачиваюсь к нему лицом, собираясь с мыслями. – Я хочу вернуть им пятьдесят тысяч рублей, которые они передали на лечение мамы. Я их так и не потратила…

– Конечно, Ань. Все правильно, – кивает Руслан.

Я делаю глубокий вдох, словно собираюсь прыгнуть в ледяную воду.

– И Кириллу тоже… я хочу вернуть ему сто двадцать тысяч за курс реабилитации для мамы. Это будет справедливо…

На лице Руслана появляется странное выражение – смесь удивления и… веселья? Уголки его губ слегка приподнимаются, а в глазах загораются озорные искорки, которые я так обожаю.

– С родителями все понятно, вопросов нет, – говорит он спокойно. – Но если ты хочешь заняться благотворительностью и раздавать деньги, то, позволь заметить, в мире есть гораздо более нуждающиеся люди, чем твой бывший парень.

Я недоуменно хмурю брови, пытаясь понять, к чему он клонит. В его словах явно скрыт какой-то подтекст, который ускользает от моего понимания.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю, чувствуя, как недоумение медленно перерастает в смутное подозрение.

Руслан смотрит на меня с той особенной полуулыбкой, которая всегда появляется на его лице, когда он знает что-то, чего не знаю я. Эта ухмылка одновременно невероятно раздражает и чертовски привлекает.

– Позволь уточнить один маленький нюанс, – произносит он с нарочитой небрежностью, хотя глаза выдают его веселье. – Кирилл сказал тебе, что это он перевел деньги за реабилитацию? Анонимно?

И тут меня осеняет. Я драматично закатываю глаза к потолку и с громким шлепком прикладываю ладонь ко лбу.

– Раевский, я же изначально знала, что это ты! – восклицаю я, чувствуя, как краснеют щеки. – Ну и зачем надо было это отрицать?

Руслан пожимает плечами и улыбается:

– Ты слишком гордая, Анюта, если ты вдруг забыла этот маленький факт своей биографии. – В его голосе звучит нежная насмешка. – Ты бы скорее согласилась продать почку, чем принять от меня финансовую помощь.

– Но ты не обязан был помогать мне, – говорю я тихо, чувствуя, как в груди разливается тепло. – Это не твоя ответственность. Не твоя ноша.

– Обязан, – твердо отвечает он, прижимая меня к себе. – Моя будущая жена не должна ни в чем нуждаться и ни о чем беспокоиться.

Я не могу сдержать улыбку.

– Я тогда не была твоей будущей женой, – напоминаю я с легким вызовом в голосе.

Руслан смотрит на меня так, словно видит насквозь, и от этого взгляда перехватывает дыхание.

– Ты всегда была моей будущей женой, Ань. Был лишь вопрос времени, когда ты сама это поймешь.

Он с явным сожалением выпускает меня из объятий и направляется к чемодану, чтобы достать ноутбук. Я не могу сопротивляться внезапному порыву – подхожу к нему сзади и обвиваю руками его торс, прижимаясь щекой к широкой спине. Через тонкую ткань футболки я чувствую жар его тела, слышу, как его дыхание на мгновение сбивается от моего прикосновения.

– Я люблю тебя, Рус, – говорю я, и эти слова, такие простые и такие значимые, наполняют комнату особым светом.

Руслан поворачивается в моих объятиях, собираясь что-то ответить, когда его телефон издает звук входящего сообщения. Он достает смартфон из кармана, глядя на экран, и его лицо тут же озаряется улыбкой.

– Кто это? – спрашиваю я, не в силах сдержать любопытство. Приподнимаюсь на цыпочки, пытаясь заглянуть в экран.

– Ира, жена Вадима, – отвечает он, поворачивая экран так, чтобы я могла прочитать сообщение. – Пишет, что они с малышом благополучно добрались до Первоуральска, к ее родителям. Благодарит за денежный перевод и за помощь с отъездом.

Я смотрю на него с восхищением и нежностью.

– Как же мне повезло встретить самого потрясающего мужчину на свете, – произношу я, и каждое слово пропитано искренностью. – Ты не просто говоришь правильные вещи, Рус. Ты делаешь их. Каждый день, без лишних слов, без хвастовства. Просто потому, что так надо.

Руслан медленно качает головой, словно не соглашаясь с моей оценкой, и притягивает меня ближе, и между нами не остается ни миллиметра пространства.

– Нет, Анюта, это мне выпал счастливый лотерейный билет в виде тебя. – Его голос опускается до хриплого шепота, а глаза темнеют, как грозовое небо перед бурей. – Ты даже не представляешь, насколько ты удивительная. Твоя сила, твоя нежность, твоя способность видеть хорошее даже в самых темных ситуациях… Ты как солнце освещаешь все вокруг себя, даришь тепло и жизнь, даже не осознавая этого.

Он наклоняется и целует меня – нежно, глубоко, обещающе. В этом поцелуе вся гамма его чувств: нежность и страсть, забота и желание, уважение и неукротимая потребность быть ближе. Его губы мягкие, но настойчивые, они ведут меня за собой в танце, от которого кружится голова и подкашиваются колени. И в этот момент все мои страхи и сомнения растворяются. Что бы ни ждало меня сегодня вечером на встрече с отцом, я знаю, что справлюсь. Потому что рядом со мной человек, который верит в меня больше, чем я сама.

Когда мы отрываемся друг от друга, я чувствую, как по моим пылающим щекам текут слезы. Но не от грусти, а от переполняющего меня счастья, которое, кажется, просто не способно уместиться внутри.

– Эй… Что случилось, малышка? – шепчет Руслан, бережно стирая влагу с моих щек.

– Я просто… – Голос дрожит, и я делаю глубокий, судорожный вдох, чтобы успокоиться. – Я просто никогда в жизни не была так счастлива. Понимаешь? – Мой взгляд ищет ответ в его глазах. – Мои родные в безопасности, они здоровы и счастливы. А рядом со мной… рядом со мной человек, которого выбрало мое сердце. Ты, Руслан. – Я касаюсь его лица дрожащими пальцами. – Иногда мне кажется, что я не заслуживаю такого счастья… Что это сон и я вот-вот проснусь.

Руслан сильнее притягивает меня к себе. Мое ухо прижимается к его груди, и я слышу, как его сердце отбивает ритм – сильный, уверенный, живой. Это сердце бьется для меня, и эта мысль заставляет прильнуть к нему еще ближе.

– Ань, – его глубокий бархатный голос проникает сквозь кожу, прямо в душу, – ты достойна лучшего. У нас все еще впереди. Все только начинается, понимаешь? Я люблю тебя, родная. – Он бережно отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. – И я все сделаю, чтобы ты улыбалась и была счастлива. Каждый день, каждую минуту.

Его слова окутывают меня, словно самое теплое одеяло в холодный зимний вечер. Я вижу в его глазах отражение своих чувств, ту же глубину, ту же искренность.

– Я понимаю, что жизнь многогранна, – продолжает он, перебирая пальцами мои волосы. – И не бывает так, что всегда все идеально. Будут и трудности, и недопонимания. – Его голос становится серьезнее. – Но мы должны стремиться к лучшему, вместе. Ни одна ссора, ни одно разногласие не стоят того, что у нас есть. Все можно решить, обо всем можно договориться, если есть любовь. А она у нас есть, Ань.

Я не могу сдержать улыбку. Его слова, его прикосновения – все это создает ощущение защищенности, которого мне так не хватало все пять лет в Москве. Но в то же время внутри меня разгорается озорной огонек.

– Кстати, о договоренностях, – говорю я, лукаво улыбаясь. – Нам прямо сейчас нужно договориться кое о чем очень важном.

Руслан вопросительно приподнимает бровь, и я вижу, как в глубине его темных глаз вспыхивает искра любопытства, смешанного с предвкушением.

– И о чем же, позволь узнать? – В его голосе слышится игривая настороженность.

– О том, кто первым пойдет в душ, – отвечаю я, стараясь сохранить серьезное выражение лица, но уголки губ предательски подрагивают.

Руслан смотрит на меня несколько долгих секунд, словно оценивая серьезность моих намерений, а затем его лицо озаряет такая дьявольски соблазнительная ухмылка, что внутри меня все переворачивается, а внизу живота разливается горячая волна.

– Зачем договариваться, – его голос внезапно становится ниже, приобретая ту особую хрипотцу, от которой по моей коже бегут мурашки, – если можно пойти вместе?

Не успеваю опомниться, как он подхватывает меня на руки и перекидывает через плечо, словно я ничего не вешу. Визжу от неожиданности, колочу его по спине, но внутри разливается тепло от его спонтанности и силы.

– Но туда мы пойдем чуть позже, – говорит он с обещанием в голосе, направляясь прямиком к кровати.

Он бережно опускает меня на покрывало, и я тону в его глазах, в которых пляшут дикие огоньки желания и обожания. Руслан нависает надо мной, опираясь на локти, чтобы не давить своим весом, и я чувствую жар его тела каждой клеточкой своей кожи.

– Не могу тобой надышаться, – шепчет он, прежде чем коснуться моих губ в нежном, трепетном поцелуе. – Постоянно хочу тебя. – Его губы скользят по моей шее, оставляя за собой дорожку огня, заставляя меня выгибаться ему навстречу. – Что ты со мной делаешь, Ань?

Его поцелуи становятся настойчивее, жарче, глубже. Он целует мои глаза, заставляя их трепетно закрыться, скользит по скулам, возвращается к губам, которые уже горят от его прикосновений. Его язык нежно проводит по ним, прося впустить его, и когда я приоткрываю рот, он проникает внутрь, сплетаясь с моим в диком танце. Чувствую, как его длинные умелые пальцы расстегивают пуговицы на моей рубашке – медленно, одну за другой, словно он распаковывает самый драгоценный подарок в своей жизни, наслаждаясь каждым моментом.

Когда последняя пуговица поддается, он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и в его взгляде столько восхищения и желания, что становится невыносимо жарко. Он целует мои плечи, и его прикосновения ощущаются такими невесомыми, словно меня касаются крылья бабочки, а не его губы. Переходит к ключицам, прослеживая их контур языком, и опускается ниже. Его пальцы находят лямки моего спортивного топа и медленно, мучительно медленно стягивают их вниз, обнажая мою грудь, которая тяжело вздымается от частого дыхания.

– Ты прекрасна, Аня, – выдыхает он, прежде чем припасть губами к моим затвердевшим от возбуждения соскам.

Его язык вычерчивает замысловатые узоры на моей разгоряченной коже, заставляя меня дрожать от удовольствия и нетерпения. Он нежно, но ощутимо покусывает мою грудь, а затем тут же зализывает эти маленькие укусы, и эта смена ощущений – от легкой боли к наслаждению – сводит с ума, заставляя меня терять связь с реальностью. Запускаю пальцы в его густые волосы, сжимаю их, притягивая его ближе и выгибаясь от наслаждения, которое волнами разливается по телу.

– Руслан… – Мой голос звучит хрипло и почти неузнаваемо.

Я тяну его за волосы, отрывая от своей груди, и притягиваю к себе для нового поцелуя – глубокого, страстного, в котором смешиваются наши дыхания и стоны.

– Сегодня я хочу быть сверху, – шепчу ему в губы, чувствуя, как его тело напрягается от моих слов.

– Для тебя все что угодно, родная, – отвечает он, подмигивая мне и улыбаясь.

Он переворачивается на спину одним плавным, сильным движением, увлекая меня за собой, и вот я уже сижу на нем, ощущая сквозь плотную ткань джинсов его возбуждение. Медленно, наслаждаясь его жадным взглядом, снимаю с себя расстегнутую рубашку, а затем через голову стягиваю спортивный топ, оставаясь в одних штанах. Руслан пожирает меня взглядом, в котором читается такое откровенное желание, что оно почти обжигает кожу, а его руки тянутся к моей обнаженной груди, словно он не в силах сопротивляться этому притяжению.

– Моя самая красивая девочка, – шепчет Руслан, сжимая грудь ладонями, и от этого прикосновения по телу разливается жидкий огонь.

Я улыбаюсь, наслаждаясь моментом абсолютной власти над ним, и начинаю медленно, чувственно двигаться, имитируя наездницу. Моя промежность упирается в твердый, внушительный бугорок, скрытый под плотной тканью, и это ощущение заставляет меня прикусить губу от предвкушения.

– Еще пару таких движений, и я клянусь, я разорву на тебе эти чертовы джинсы и возьму тебя силой прямо здесь и сейчас. – Голос Руслана звучит низко, почти угрожающе, его дыхание тяжелое и прерывистое, а пальцы продолжают ласкать мои соски, посылая волны удовольствия прямо в низ живота.

– Терпи, милый, – дразню я его, наклоняясь ближе, так что мои волосы создают вокруг наших лиц интимный занавес. – Это ведь совсем несложно – потерпеть немного, правда?

Я продолжаю двигаться на нем, медленно и соблазнительно, наслаждаясь его реакцией.

– Ты смерти моей хочешь, да? – шипит Руслан, его руки скользят с моей груди на бедра, сжимая их с силой, что наверняка останутся следы, но мне все равно.

– От воздержания еще никто не умирал, – подмигиваю ему я и опускаюсь корпусом чуть ниже, чтобы помочь ему снять футболку.

Когда ткань летит куда-то в сторону, моему взору открывается его потрясающе красивое тело – сильное, рельефное, покрытое замысловатыми узорами, которые делают его еще более притягательным. Я провожу пальцами по крепким мышцам его груди, прослеживая контуры татуировок, словно читая тайное послание, затем плавно опускаюсь ниже, к его упругому, идеально очерченному прессу, задевая дорожку темных волос, соблазнительно уходящую под джинсы. Руслан пытается стащить с меня штаны, но я перехватываю его руки и развожу их в стороны, покачивая головой.

Опускаюсь ладонями ниже и быстро расправляюсь с кожаным ремнем на его джинсах. Руслан издает глухой стон, когда я медленно, дразняще провожу пальцем вдоль пояса, иногда поддевая край, проникая под плотную ткань, но не давая того, чего он так жаждет.

Наслаждаюсь его реакцией на каждое мое движение, как его дыхание сбивается, как мышцы живота напрягаются, как глаза темнеют от желания. Мне чертовски приятно осознавать, что я имею над ним такую власть, что могу довести его до грани одними лишь прикосновениями. Нарочно мучительно медленно расстегиваю металлическую молнию ширинки и стягиваю с него штаны вместе с черными боксерами. Он услужливо приподнимает бедра над кроватью, чтобы облегчить мне задачу. Затаив дыхание, наблюдаю, как из-под ткани освобождается его член внушительных размеров. Твердый, с очерченными венами. Несмотря на то что за две недели совместной жизни с Русланом я уже привыкла к виду его тела, каждый раз, как в первый, я испытываю трепет и нетерпеливое желание ощутить его внутри себя. Но сегодня я намерена сначала попробовать кое-что другое.

Я обхватываю член ладонью и начинаю медленно двигать рукой вверх-вниз, уделяя внимание каждому его сантиметру. Руслан глухо стонет, запрокидывая голову, его губы выпускают поток сдавленных ругательств, что заставляет уголки моих губ приподняться в довольной улыбке. Я знаю, что ему нравится, когда я ласкаю его руками. И не только руками.

– Сожми сильнее, – выдыхает Руслан, его голос дрожит от напряжения, и я, как самая послушная девочка, с удовольствием выполняю его просьбу. – Черт, Ань… Ты сводишь меня с ума…

Упиваюсь его эмоциями в этот момент, его уязвимостью, его доверием, его желанием. Но это только начало, и мы оба знаем это. Опускаюсь ниже, устраиваясь между его ног, и касаюсь языком головки члена, собирая выступившую каплю смазки, а затем медленно, дразняще обхватываю ее губами, вырывая из груди Руслана очередной протяжный стон, который отзывается вибрацией в моем собственном теле.

– Твой рот просто создан для моего члена, – хрипло произносит Руслан, нежно касаясь ладонью моей щеки. Его глаза полузакрыты от удовольствия, но он не отрывает от меня взгляда.

– Я хочу попробовать кое-что, – лукаво произношу я и демонстративно облизываю его головку, глядя прямо ему в глаза, наслаждаясь тем, как его зрачки расширяются от этого зрелища.

– Можешь делать со мной все, что захочешь, – произносит Руслан, откидывая голову назад, будто полностью подчиняясь моей власти.

Я оставляю его член ненадолго в одиночестве и поднимаюсь, чтобы избавиться от оставшейся одежды. Медленно, чувственно я снимаю с себя джинсы и трусики, ощущая на коже восхищенный, обжигающий взгляд Руслана, который следит за каждым моим движением, как хищник за добычей. А затем, полностью обнаженная, возвращаюсь к нему. Но вместо того чтобы лечь на него, я сажусь на его грудь спиной к его лицу, возвращая все свое внимание к его возбужденному члену и одновременно открывая ему доступ к моей влажной от возбуждения промежности.

Руслан мгновенно понимает мой замысел и с готовностью притягивает меня за бедра ближе к себе. С моих губ срывается протяжный, дрожащий вздох, когда я ощущаю, как жадно он впивается губами и языком в мою пульсирующую плоть. Он ласкает меня с таким рвением, с такой страстью, словно путник в пустыне, который наконец-то припал к источнику с живительной влагой после долгих дней жажды.

Я не остаюсь в долгу и обхватываю губами его член, погружая его в рот настолько глубоко, насколько могу, чувствуя, как он пульсирует от удовольствия. Мы доставляем друг другу наслаждение, доводя до исступления, до грани безумия. Комнату заполняют наши громкие стоны и приглушенные мычания, вырывающиеся из груди, создавая самую эротичную симфонию.

Я нахожусь в нескольких секундах от оргазма, балансируя на самом краю, когда чувствую, что Руслан вводит в меня два пальца, продолжая при этом жадно посасывать мой клитор и играть с ним языком, посылая волны удовольствия по всему телу. Еще одно мгновение, один точный толчок его пальцев, и я взрываюсь изнутри, обильно кончая, пока Руслан продлевает мой оргазм активными движениями пальцев и языка, не давая удовольствию угаснуть.

Мой оргазм настолько яркий и сильный, что я хочу кричать во весь голос, но не могу только потому, что мой рот в этот момент занят членом Руслана. Я помогаю себе руками, двигая ими в такт движениям губ, и через несколько секунд он изливается мне в глотку с громким гортанным стоном. Я чувствую терпкий, но приятный вкус его спермы, проглатывая все до последней капли, продолжая при этом извиваться в сладких муках собственного удовольствия, которое, кажется, никогда не закончится.

Когда волны наслаждения утихают, я переползаю к нему, разворачиваясь лицом, и целую его в губы.

– Ань, ты прекрасна, когда кончаешь, – выдыхает Руслан, его глаза сияют от пережитого наслаждения, а пальцы нежно убирают выбившуюся прядь моих волос за ухо. – Хочу видеть это снова и снова…

Я замечаю, что после этих слов его член снова начинает твердеть, готовый к новому раунду, и не могу сдержать удивленного и восхищенного взгляда.

– Ничего не могу с собой поделать, ты слишком сексуальная… – признается он с хриплым смешком. – Моя девочка. Только моя.

– Дай мне пару минут, хорошо? – прошу я время, чтобы отдышаться и прийти в себя. – Принеси, пожалуйста, попить. Я умираю от жажды.

Руслан поднимается с кровати и, абсолютно не стесняясь своей наготы, идет к мини-бару, стоящему в углу комнаты. Я не могу оторвать взгляд от его сильной спины, узких бедер и крепких ягодиц, которые двигаются при каждом его шаге.

– У нас есть вода, кола, сок… – перечисляет он, изучая содержимое холодильника.

Прошу воду и уже через несколько секунд жадно пью ее прямо из бутылки, чувствуя, как прохладная жидкость освежает пересохшее горло. Руслан осушает свою маленькую бутылку минералки одним долгим глотком и возвращается ко мне, нависая сверху, опираясь на сильные руки по обе стороны от моей головы.

– Во сколько нас ждут? – интересуется он, его дыхание все еще тяжелое, а взгляд скользит по моему лицу, словно запоминая каждую черточку.

– В семь вечера, – шепчу я, облизывая губы и притягивая его к себе для нового поцелуя. – Время у нас еще есть… Много времени.

* * *

Я лежу в объятиях Руслана, наслаждаясь теплом его тела. Мои пальцы, словно в танце, медленно скользят по его руке, с трепетом исследуя каждую линию, каждый изгиб причудливых татуировок, покрывающих его смуглую кожу. Правая рука почти полностью превратилась в живое полотно – здесь и геометрические узоры, и какие-то символы, значение которых знает только он. Но среди этой гармонии рисунков один элемент резко выделяется, нарушая общую композицию.

Чуть выше локтя, обвивая мощный бицепс, старая татуировка перечеркнута широкой, беспощадной черной линией – около трех сантиметров шириной, опоясывающей всю руку подобно шраму. Я уже видела ее раньше, но почему-то не придавала особого значения. Но не сегодня…

Солнечный свет проникает сквозь неплотно задернутые шторы, создавая на его коже причудливую игру теней. Провожу пальцем по этой черной линии, ощущая легкую шероховатость.

– Что она означает? – спрашиваю я тихо, не отрывая взгляда от татуировки. – Почему так выбивается среди остальных?

Руслан мгновенно напрягается. Чувствую, как меняется ритм его дыхания, оно становится глубже, тяжелее. Его тело, секунду назад расслабленное, каменеет, словно готовясь к удару. Поднимаю глаза и вижу, как меняется выражение его лица. Оно становится серьезным, почти болезненным.

– Это… особенная для меня татуировка, – отвечает он после паузы, и его голос звучит глуше, чем обычно.

– Расскажи мне, – прошу я, приподнимаясь на локте и заглядывая в его глаза, пытаясь прочитать в них ответ. – Что она означает? Пожалуйста…

Руслан глубоко вздыхает, его пальцы нежно перебирают мои волосы, словно он ищет в этом жесте успокоение.

– Я набил ее после того, как бросил тебя, – произносит он наконец, и я чувствую, что каждое слово дается ему с трудом. Будто он сам еще не простил себя за тот поступок. – Чтобы не забывать, какое я чудовище.

Его слова ударяют меня в самое сердце. Я хмурю брови, пытаясь осмыслить услышанное.

– Но ведь ты так защищал меня, – возражаю, вспоминая все, что он сделал тогда, чтобы уберечь меня от опасности. – У тебя не было другого выбора…

Руслан медленно качает головой, его глаза темнеют, как грозовое небо, снова наполняясь болью, которую он носил в себе все эти годы.

– Это неважно, Ань. Неважно, какими были мои намерения. Тебе тогда было слишком больно. Вся твоя боль… – он проводит пальцем по черной полосе, словно прикасаясь к открытой ране, – заключена в этой чертовой линии. Каждый раз, когда я смотрел на нее, я вспоминал твои глаза в тот день… полные слез и непонимания.

Я чувствую, как к горлу подкатывает горячий ком. Мысль о том, что он все эти годы носил на своем теле напоминание о нашей разлуке, о моей боли, которую он считал своей виной, заставляет сердце сжиматься от нежности и сострадания.

Руслан берет мою ладонь в свою руку и подносит к губам, нежно целуя каждый палец.

– Я самый счастливый человек, потому что ты смогла простить меня, Ань, – шепчет он, глядя мне в глаза. – Хоть я этого не заслуживаю.

Улыбаюсь, чувствуя, как в груди разливается теплая волна любви. Мои пальцы касаются его щеки, ощущая легкую щетину.

– Сердцем я простила тебя уже давно, – признаюсь я. – Задолго до того, как смогла признаться в этом самой себе. И любить тебя я не переставала все эти пять лет. Каждый день, каждую минуту. Теперь я могу открыто об этом говорить, хотя раньше запрещала себе даже думать.

Руслан смотрит на меня так, словно я невероятное чудо, в которое он только что поверил. Он ложится на бок, опираясь на локоть, и его лицо оказывается совсем близко к моему.

– Знаешь, – начинает он, и его голос звучит задумчиво, – я никогда до встречи с тобой не испытывал сильных чувств к девушкам. Они привлекали мое тело, но не мою душу. Это было как… как смотреть черно-белое кино.

Его пальцы нежно отводят прядь волос с моего лица.

– А ты другая, Ань. Ты особенная для меня. С тобой мир вдруг заиграл всеми цветами, – продолжает он, и его глаза не отрываются от моих. – Я так быстро понял, что попал… Что влюбился по-настоящему. Потому что видеть хотелось только тебя, прикасаться только к тебе, дышать только тобой. Остальные девушки будто перестали для меня существовать.

Я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее от его слов.

– Раньше я даже не задумывался над отношениями, – признается Руслан, – но с тобой меня впервые посетила мысль о семье, причем очень быстро. Ты как наваждение… Забрала себе и мой разум, и чувства.

Он делает паузу, и я вижу, как в его глазах мелькает тень застарелой боли, которую он носит в себе годами.

– У меня же, можно сказать, не было семьи, – говорит он тише. – Мама рано ушла из жизни, отец всегда много работал, а сейчас и его нет в живых. Но я больше не чувствую себя одиноким, потому что ты моя семья, Ань.

Его слова проникают в самую глубину моей души, заставляя глаза наполниться слезами счастья.

– Мы создадим ее с нуля, – продолжает он с такой убежденностью, что я не могу не верить ему. – У нас будут дети, большой дом, собака… Все у нас будет, Ань. А главное, что мы будем вместе.

Он вдруг замолкает, словно собираясь с мыслями, а потом решительно произносит:

– Ни черта я не готовился. – И эта внезапная грубоватая искренность заставляет меня улыбнуться сквозь слезы. – Думал, по-другому все будет, но не могу я больше держать это в себе. Не могу ждать ни минуты.

Смотрю на него с недоумением, не понимая, к чему он клонит, но чувствуя, как сердце начинает биться еще быстрее в предвкушении чего-то важного. А Руслан неожиданно приподнимается и тянется к своей дорожной сумке, стоящей у кровати. Через мгновение он возвращается, держа в руке маленькую гладкую коробочку нежно-мятного цвета.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Ань. Хочу прожить с тобой всю жизнь, до последнего вздоха. Каждое утро просыпаться и видеть твое сонное лицо на соседней подушке. Хочу любить тебя, заботиться о тебе, быть твоей опорой и защитой. Хочу, чтобы ты стала матерью моих детей, чтобы мы вместе учили их ходить, говорить, радоваться жизни и любить этот чертовски сложный, но такой настоящий мир. Хочу, чтобы мы встретили вместе старость, какой бы она ни была, главное – вместе. Чтобы держались за руки, сидя на скамейке в парке или у нашего дома, и вспоминали нашу молодость. – Он делает глубокий вдох. – Мое сердце принадлежит только тебе, и так было всегда. Ты выйдешь за меня, Ань?

Время вокруг нас словно останавливается. Я смотрю, как Руслан открывает коробочку, и вижу потрясающе красивое кольцо с бриллиантом, сверкающим в лучах яркого солнца. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, а глаза снова наполняются слезами.

– Конечно, да, – выдыхаю я, чувствуя, как счастье переполняет меня до краев. – Конечно, да, Руслан! Я буду твоей женой! Сегодня, завтра, всегда!

Он надевает кольцо на мой палец.

– Теперь к Анатолию Ивановичу я поеду в статусе твоего жениха, – говорит Руслан с улыбкой, в которой читается и гордость, и легкое волнение, – а не просто какого-то парня с улицы.

Я смеюсь, представляя лицо отца, когда он узнает, что у него теперь есть не только дочь, но и зять. А потом бросаю взгляд на часы, висящие у окна.

– Блин, нам нужно поторопиться, если не хотим пропустить встречу, – говорю я, хотя мне совсем не хочется покидать эту кровать, это мгновение, это счастье.

Но впереди у нас целая жизнь, полная таких моментов. И черная линия на руке Руслана теперь кажется мне не символом боли, а напоминанием о том, через что нам пришлось пройти, чтобы обрести друг друга вновь. Мы вместе, и это главное…