Внутри что-то обрывается после ее слов. Словно тонкая нить, на которой держался весь мой мир, внезапно лопнула с оглушительным треском, оставив меня падать в бездонную пропасть без единого шанса за что-то ухватиться.

– И вы только сейчас мне об этом говорите?! – Мой голос срывается на крик, не могу контролировать его. – Какого черта, Наталья Егоровна?! С этого и надо было начинать!

– Руслан Витальевич, ну что вы так сразу. – В ее голосе появляются оправдательные нотки, которые только подливают масла в огонь моей ярости. – Аня молодая, мало ли почему она не пришла домой ночевать. У нее жених есть, в конце концов…

Наталья Егоровна продолжает что-то бормотать, но ее слова превращаются в бессмысленный шум, тонущий в грохоте моего сердца. Сбрасываю звонок и тут же набираю номер Ани, мысленно молясь всем богам, в которых никогда не верил.

«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».

– Черт! – Рычание вырывается из самых темных глубин души, я замахиваюсь, чтобы швырнуть телефон о стену, но останавливаюсь в последний момент, когда дверь в палату открывается и входит мой лечащий врач Петр Алексеевич с документами в руках.

– Ну что, Руслан, вот и выписка готова. – Его лицо озаряет профессиональная улыбка, которая мгновенно гаснет, когда он видит, в каком я сейчас состоянии. – Что-то случилось?

– Извините, Петр Алексеевич, мне срочно нужно идти. – Я торопливо забираю документы из его рук. – Спасибо за все.

Хватаю сумку, которую собрал еще вчера, и быстро выхожу из палаты, на ходу вызывая такси. Сломанные ребра отзываются острой болью при каждом резком движении, но эта физическая боль – ничто, жалкая тень по сравнению с тем, что творится в моей душе. Леденящий страх за Аню затмевает все остальное, превращая мир вокруг в размытое пятно.

В такси не могу найти себе места. Пальцы барабанят по колену в безумном ритме, отсчитывая бесконечные секунды. Снова и снова набираю ее номер, хотя уже знаю результат. Каждый раз, когда механический голос сообщает, что абонент недоступен, внутри меня что-то умирает. В голове возникают чудовищные картины: Аня, лежащая на обочине после аварии; Аня, истекающая кровью после нападения; Аня, запертая в каком-то темном подвале… Я пытаюсь отогнать эти мысли, но они возвращаются, как голодные стервятники к добыче, терзая и разрывая меня на кровавые лоскуты.

Когда такси останавливается у моего дома, я расплачиваюсь наличными, не дожидаясь сдачи, и бегу к подъезду, морщась от боли. В квартире швыряю сумку прямо в прихожей, торопливо переодеваюсь и хватаю ключи от машины. Грудная клетка пульсирует при любом движении, но искать обезболивающее нет времени. Каждая секунда может быть на счету.

Спускаюсь на подземную парковку и сажусь за руль. Машина заводится с пол-оборота, словно чувствуя мою спешку. Выезжаю на дорогу и направляюсь к дому, где Аня снимает квартиру для себя и мамы.

По пути мысли путаются, перескакивают с одного на другое. Я ловлю себя на странном чувстве: сейчас я был бы счастлив узнать, что Аня просто провела ночь со своим женихом, что ее телефон разрядился и она проспала. Раньше одна мысль об этом приводила меня в бешенство, а сейчас… сейчас я готов принять даже это, лишь бы знать, что с ней все в порядке, что она жива и здорова.

Но я почти уверен, что это не так. Что-то случилось. Что-то очень плохое. Я знаю Аню – она ответственная до мозга костей. Она бы никогда не оставила свою мать в неведении…

Через двадцать минут я паркуюсь у ее дома и с колотящимся сердцем звоню в домофон.

– Да? – отвечает женский голос, но это не Аня и не ее мама.

– Здравствуйте, – стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все клокочет и бурлит от тревоги. – Это Руслан Раевский, начальник Ани.

– Ээээ, здравствуйте. – В ее голосе слышится напряжение, от которого внутренности скручиваются в тугой узел. – Ани нет дома.

– Я знаю. По этому поводу и приехал.

В трубке слышится какой-то шорох, приглушенные голоса. Кто-то что-то спрашивает, и девушка тихо отвечает: «Это начальник Ани». Через несколько секунд раздается звук открывающейся двери.

Бегом поднимаюсь на восьмой этаж, и каждая ступенька отдается адской болью в грудной клетке. Может, найти обезболивающее было не такой уж плохой идеей. Дверь квартиры открывается еще до того, как я успеваю позвонить. На пороге стоит молодая женщина лет тридцати, которую я вижу впервые. Следом за ней в коридор выбегает маленькая девочка с двумя русыми косичками. Она прячется за мамой и с любопытством разглядывает меня своими огромными голубыми глазами.

– Здравствуйте, я Лера, невестка Людмилы Михайловны, – представляется девушка. – Проходите.

Значит, это жена Стаса. Я киваю и делаю шаг в квартиру. Из кухни медленно выходит мама Ани. Ее лицо опухло от слез, а в глазах застыл такой ужас, что у меня внутри все сжимается.

– Здравствуйте, Людмила Михайловна, – здороваюсь я, и мой голос звучит хрипло, будто я не разговаривал несколько дней.

Она подходит ко мне, ее губы дрожат. Я вижу, как тяжело ей дается каждый шаг, словно она идет по раскаленным углям.

– Руслан… – шепчет она, и в этом шепоте столько боли, что я физически ощущаю ее. – Я не знаю, где Анечка…

Людмила Михайловна начинает плакать, беззвучно, только плечи вздрагивают, как от электрических разрядов. Мне чертовски жалко эту женщину, которая не знает, где сейчас находится ее любимая дочь и что с ней происходит. Этот страх знаком мне слишком хорошо – сейчас он разъедает и меня, как кислота.

– Давайте присядем, – говорю я, осторожно беря ее под локоть. – С Аней все будет хорошо.

Мы проходим на кухню. Лера усаживает Людмилу Михайловну и наливает ей воды, а я собираю волю в кулак, чтобы задавать вопросы четко, не поддаваясь панике, бурлящей внутри.

– Кто видел или разговаривал с Аней в последний раз? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно и по делу.

Лера вздыхает, и ее плечи опускаются ниже, словно на них лег невидимый груз.

– Я вчера не смогла забрать Дашку с художественной гимнастики и попросила Аню помочь. Это было около семи вечера. – Она бросает виноватый взгляд на девочку, которая теперь сидит на стуле, болтая ногами. – А потом в восемь двадцать мне позвонила тренер и сказала, что Дашу до сих пор никто не забрал, что она сидит одна в фойе и плачет.

Я чувствую, как холодеет все внутри, будто кровь в венах превращается в лед. Аня бы никогда не бросила ребенка. Никогда. Она скорее умерла бы, чем подвела маленькую девочку. Значит, что-то случилось по дороге…

– Вы звонили Ане после этого?

– Телефон уже был выключен. – Лера качает головой, и в ее глазах читается та же тревога, что терзает и меня.

– В полицию обращались? – спрашиваю я.

Людмила Михайловна кивает, не в силах говорить.

– Я утром ездила подавать заявление, – отвечает Лера, и в ее голосе слышится горечь. – Но его не приняли. Сказали, что прошло слишком мало времени, что взрослый человек имеет право не ночевать дома…

Черт. Очередная отговорка, которая погубила уже не одну жизнь. Придется самому туда ехать и разбираться, даже если потребуется перевернуть весь участок.

– Я разберусь с этим, – говорю твердо, чеканя каждое слово. – Заявление примут сегодня же.

А потом нехотя задаю вопрос, который вертится на языке, обжигая его:

– А Кирилл? Ее жених… Он что-нибудь знает?

Людмила Михайловна отрицательно качает головой, и ее глаза наполняются новыми слезами.

– Анечка рассталась с ним. – Ее голос дрожит, как натянутая струна. – Прямо на корпоративе вернула ему кольцо. Он давно уже уехал в Москву.

Земля уходит у меня из-под ног. Аня рассталась с Кириллом на корпоративе? Значит, когда она приезжала ко мне в больницу, она уже была свободна? А я.… я прогнал ее, даже не дав ей шанса объясниться. Как последний идиот. Воспоминание о том, как я холодно отвернулся от нее, пронзает меня, словно раскаленный прут.

Людмила Михайловна вдруг берет меня за руку. Ее пальцы холодные и дрожат.

– Пожалуйста, помоги найти ее, – шепчет она, и слезы стекают по ее впалым щекам. – Анечка ведь до сих пор любит тебя, она больше не могла обманывать саму себя, поэтому рассталась с Кириллом.

Ее слова бьют меня под дых сильнее физического удара. Сердце сжимается так, что становится трудно дышать. Черт, что же я наделал… Я отверг ее, когда она пришла ко мне с открытым сердцем. Я оттолкнул ее, когда она нуждалась во мне больше всего. И теперь она пропала, а я даже не знаю, жива ли она.

– Найди ее, Руслан, пожалуйста. – Людмила Михайловна смотрит на меня с такой мольбой в глазах, что душа разрывается в кровавые клочья. – Найди мою девочку…

– Обещаю, – говорю я, и в этот момент я готов перевернуть весь город, всю страну, весь мир, чтобы сдержать это обещание. – Я найду ее, Людмила Михайловна. Обязательно найду.

Я еще несколько минут успокаиваю убитую горем женщину, а потом поднимаюсь, чувствуя, как каждая мышца в теле напряжена до предела, готовая к действию.

– Поеду в полицию, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я буду держать вас в курсе.

Перед уходом прошу Леру выйти со мной в подъезд.

– Вызовите скорую, – говорю ей тихо, чтобы Людмила Михайловна не услышала. – Пусть вколют ей успокоительное. После инсульта ей нельзя так волноваться, может случиться повторный приступ.

– Я понимаю. Я уже хотела дважды это сделать, но Людмила Михайловна против. – Лера огорченно опускает плечи.

– В нашем случае лучше вызвать и без ее прямого согласия. – Я протягиваю ей визитку. – Если Аня выйдет на связь, сразу звоните. В любое время.

– Конечно. – Она берет карточку. – Спасибо вам большое.

* * *

Я сжимаю руль до боли, пока машина несется по утренним улицам города. Светофоры мелькают красным, но я едва замечаю их, притормаживая на автомате. В висках стучит, мысли жалят сознание, как тысячи разъяренных ос. Пятнадцать часов. Пятнадцать гребаных часов Аня не выходит на связь…

Набираю номер Вадима, и в который раз механический голос говорит, что абонент временно недоступен. На очередном светофоре я обрушиваю кулаки на руль с такой яростью, что машина вздрагивает.

– Сука! – Рев вырывается из самых глубин моего существа, ярость закипает в венах, грозя разорвать меня изнутри.

Кроме этого ублюдка больше некому. Вадим освободился две недели назад, он видел Аню, мог больше не купиться на мою ложь о безразличии к ней, понял, что в прошлом я врал ему, и решил отомстить, вырвав мое сердце с кровью. Черт, я ничего не знаю, но уверен, что он в этом замешан. Годами я вел бизнес, не переходя никому дорогу, и вот теперь, когда эта мразь вышла из-за решетки, исчезает единственный человек, которого я люблю. Это личная вендетта. Я знаю, на какую жестокость способны такие, как Вадим, и я это допустил! Сука!

Я понятия не имею, что сейчас происходит с моей Анютой, и эта неизвестность убивает все живое внутри меня.

Перед глазами мелькают ужасные картины: Аню могут где-то удерживать, моей девочке страшно, она зовет на помощь. С ней могут делать все что угодно, и эти мысли буквально сводят меня с ума. Я трясу головой, пытаясь избавиться от этих леденящих душу образов. Нужно сохранять ясность мысли. Нужно действовать, черт возьми!

Вдавливаю педаль тормоза до характерного визга, влетая на парковку у отделения полиции. Выпрыгиваю из машины и почти врываюсь внутрь. Дежурный поднимает на меня растерянный взгляд, но я проношусь мимо, как ураган, прямиком к начальнику.

Не стучась, распахиваю дверь его кабинета. Артур Иванович поднимает голову от бумаг, на его лице мелькает удивление, которое тут же сменяется улыбкой.

– О, Руслан, хорошо, что зашел! Мошенницу-сиделку ту нашли в соседней области, сегодня взяли ребята…

– Аня Богданова пропала, – обрываю его голосом, звенящим от напряжения. – Утром ваши ребята отказались принимать заявление о пропаже.

Улыбка тут же исчезает с лица Артура Ивановича. Он откладывает ручку и впивается в меня взглядом:

– Когда пропала девушка?

– Вчера вечером должна была забрать племянницу с секции, но так и не дошла до художки. – Слова вылетают из меня, как пули. – Телефон выключен, дома она не ночевала. Пятнадцать часов, Артур Иванович. Пятнадцать часов Аня не выходит на связь.

Он хмурится, задумчиво потирая подбородок:

– Может, загуляла? Молодая ведь…

Кровь приливает к лицу, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить его за грудки и впечатать в стену.

– У нее мать после инсульта, – цежу я сквозь стиснутые до боли зубы. – Она ее никогда не оставляет, даже днем. А тут не пришла ночевать. Племянницу бросила одну. С ней что-то случилось, я уверен.

Артур Иванович сверлит меня взглядом несколько бесконечных секунд, затем тяжело вздыхает и качает головой.

– Ладно, пиши заявление. Отправлю ребят на место.

* * *

Час спустя я вылетаю из отделения полиции. Заявление принято, показания даны, но внутри меня все равно бушует самый настоящий коктейль эмоций: ярость, страх, отчаяние. Я знаю, что стандартные процедуры займут время, которого у Ани может не быть. Тем временем прошло уже шестнадцать часов, как моя девочка бесследно исчезла. Шестнадцать гребаных часов я не знаю, что с ней. Сажусь в машину и выезжаю на дорогу, направляясь к дому родителей Вадима. Наверняка он живет у них после отсидки, насколько я помню, своим жильем он так и не обзавелся.

Паркуюсь у обшарпанной пятиэтажки на окраине города. Домофон не работает, и я проскальзываю в подъезд вместе с какой-то старушкой. Взлетаю по лестнице на четвертый этаж, перепрыгивая через ступеньки и игнорируя уже такую привычную боль в ребрах.

Звонок в дверь отдается в ушах, и через пару мгновений на пороге появляется молодая женщина с ребенком на руках – должно быть, это та самая жена Вадима, о которой он рассказывал с таким пренебрежением.

– Вам кого? – Ее настороженный взгляд скользит по моему лицу, которое, должно быть, искажено тревогой.

– Вадим дома? – Мой голос звучит хрипло от напряжения.

– А Вадима нет… – Она нервно покачивает ребенка, который начинает хныкать. – Он вчера уехал в Новосибирск по делам, сказал, что его не будет пару дней.

Вчера. Именно вчера пропала Аня. Никакое это не совпадение!

– А когда он в последний раз выходил на связь? – Я с трудом сдерживаю дрожь в голосе.

Женщина хмурится, инстинктивно прижимая ребенка ближе к груди, словно защищая от меня.

– А вы, собственно, кто?

– Друг Вадима, – вру я, хотя когда-то это было правдой. – Мы должны были встретиться по важному делу, но он перестал выходить на связь.

Она пожимает плечами:

– Мы редко созваниваемся, когда он уезжает по делам. Вадюша просит не беспокоить его.

Я бормочу слова благодарности и буквально скатываюсь по лестнице вниз, чувствуя, как внутри все сжимается от леденящего ужаса. Это он! Это точно Вадим! Этот психопат похитил Аню, чтобы отомстить мне. Других вариантов просто нет.

Я завожу машину и еду к Центру художественной гимнастики, откуда Аня должна была забрать племянницу. По дороге я мысленно обращаюсь к ней, словно она может услышать меня:

«Анюта, родная, прости меня. Прости за все. Я найду тебя, клянусь. Но мне нужна твоя помощь. Держись изо всех сил! Потяни время, будь умницей. Дай мне шанс найти тебя…».

Подъезжая к центру, я вижу полицейские машины с мигалками. Значит, они уже работают. Я выхожу из машины и иду к группе оперативников. Среди них замечаю Артура Ивановича.

– Нашли выключенный телефон, – говорит он, подходя ко мне. – Предварительно может принадлежать пропавшей.

Я прошу показать его мне, и один из оперативников достает из сумки айфон в пластиковом пакете. Яркий фиолетовый чехол – точно такой же, как у Ани… Черт!

– Запросили видео с камер наблюдения на этом участке, – продолжает Артур Иванович. – Скоро должны прислать.

– Я знаю, кто это сделал. Это Вадим Кущин. Он недавно освободился из тюрьмы и так мстит мне…

– У тебя есть доказательства?

– Нет, но я был у него дома. Его жена сказала, что вчера он якобы уехал в Новосибирск на несколько дней. И вчера вечером пропадает Аня. Я не думаю, что это совпадение.

– Руслан, пойми, мы не можем объявить его в розыск только потому, что ты решил, что он мстит тебе. Но я отправлю парней к нему домой для частной беседы, так сказать. Надо узнать, на какой машине он передвигается, фото, чтобы пробить его по базам данных.

Я киваю, от напряжения не в силах произнести ни слова. В этот момент звонит мой телефон. Неизвестный номер. Я нажимаю «ответить», всем сердцем надеясь услышать родной голос Анюты.

– Алло, Руслан? Это Лера. – Женский голос звучит приглушенно, почти шепотом. – Мы сегодня виделись у Людмилы Михайловны.

– Да, Лера, я вас слушаю, – отвечаю я, отходя в сторону от полицейских.

– Честно говоря, не знаю, зачем я вообще звоню вам. – Ее голос дрожит. – Но вся эта ситуация с пропажей Ани мне кажется странной.

– Что вы имеете в виду? – Каждый нерв в моем теле напрягается до предела.

Она тяжело вздыхает, и этот звук отдается в трубке зловещим шорохом.

– Аня никогда не забирала Дашу, не было необходимости, да и, если честно, мне бы никогда не пришло в голову просить ее о таких вещах. А вчера Стас будто нарочно сделал так, чтобы я не смогла забрать дочь, и сам предложил, чтобы ее забрала Аня. Не хочу вдаваться в подробности вчерашнего вечера, но я знаю своего мужа уже больше пяти лет, это на него не похоже…

Я до боли сжимаю мобильный, чувствуя, как внутри все закипает от новой волны ярости. Неужели этот козел Стас тоже замешан в пропаже Ани?!

– Вы думаете, Стас может быть как-то причастен к исчезновению Ани? – спрашиваю я напрямую.

– Я.… я не знаю. – Ее голос становится еще тише. – Я не хочу думать об этом, но Стас… он же ненавидит Аню. Он звереет, когда узнает, что я общалась с ней. Руслан, Аня – хорошая девушка, и я не хочу, чтобы с ней случилось что-то ужасное… Стас ведет себя так, словно ничего не произошло… А я не могу сидеть на месте, понимая, что из-за моего молчания может случиться горе…

– Где он сейчас?

– На работе, до вечера.

– Где именно он работает?

– Охранником в круглосуточной «Пятерочке» на Ленина. Руслан. – Она делает паузу, наполненную страхом. – Могу я вас попросить не говорить ему о том, что я вам звонила?

– Спасибо, Лера. И не беспокойтесь, я не скажу Стасу о нашем разговоре, – обещаю я, уже планируя свои следующие действия.

Я заканчиваю звонок и иду к машине. Черт, неужели Анин брат в этом замешан?! Возможно, они с Вадимом как-то познакомились. Это многое бы объяснило. Этот урод мог рассказать Вадиму все, что знал о нас с Аней… Черт, кем надо быть, чтобы так подставить родную сестру? У меня в голове не укладывается. Но если этот кусок дерьма причастен к произошедшему, ему конец.

Не успеваю я сделать и пары шагов, как телефон снова разрывается от звонка. На этот раз номер не определяется. Я нервно нажимаю «ответить» и подношу телефон к уху.

– Ну здарова, Рус, – раздается в трубке до боли знакомый голос, от которого кровь закипает в жилах и перед глазами вспыхивает алая пелена…