Музыка гремит, заполняя огромный шатер. Желтые огни мелькают, отражаясь в бокалах с шампанским и вином, создавая вокруг волшебную, искрящуюся атмосферу праздника. Сижу за столом, наблюдая за бурлящим весельем вокруг, но внутри меня растет удушающее чувство отчужденности, будто я – лишняя на этом празднике жизни. Рубиновая жидкость опасно плещется у самого края, когда я нервно верчу ножку бокала между пальцами. За последние два часа это мой третий или четвертый бокал вина – я уже сбилась со счета, позволяя алкоголю притуплять нарастающую боль.

Мой взгляд, словно магнитом, невольно притягивается к сцене, рядом с которой стоит Руслан в окружении девушек. Его секретарша Алеся буквально вьется вокруг него, как ядовитая змея, прижимаясь всем телом с такой пошлостью, что хочется отвернуться. Она что-то шепчет ему на ухо, а он смеется, небрежно обнимая ее за талию.

Фу, меня сейчас вывернет наизнанку от того, как она унижается, лишь бы ему понравиться. Рядом с ними, словно хищные птицы, кружатся еще пара фитнес-тренеров женского пола, явно пытающихся привлечь внимание директора. Алеся замечает, что я смотрю в их сторону, и демонстративно прижимается к Руслану еще сильнее, бросая в мою сторону победный взгляд.

Господи, как она меня раздражает.

– Аня, пойдем танцевать! – предлагает Кирилл, наклоняясь ко мне, и я замечаю, что его глаза уже блестят от выпитого алкоголя.

– Не хочу, – резко качаю головой, делая еще один жадный глоток вина, обжигающего горло. – Может, позже.

Я снова, будто под гипнозом, возвращаюсь взглядом к сцене, наблюдая за общением Руслана и Алеси. Хотя это уже больше похоже на откровенную прелюдию перед сексом, чем на обычный разговор.

За весь вечер он больше ни разу не взглянул в мою сторону, словно я пустое место. Что ж, Руслан, один – один. Позавчера я невольно устроила представление в ресторане для тебя, а сегодня ты отвечаешь мне тем же. Ни за что не поверю, что все эти заигрывания между ним и Алесей могут закончиться чем-то большим. Хотя, стоит признать, Алеся красивая, статная девушка… Но ведет себя как кошка во время течки.

– Ань, ты не против, если я потанцую с Катей? – Голос Кирилла выдергивает меня из болезненных мыслей.

Рядом с ним стоит высокая блондинка в обтягивающем платье, подчеркивающем каждый изгиб ее идеального тела. Кажется, она фитнес-тренер, но я могу ошибаться. Ее рука уже лежит на плече Кирилла, а ярко накрашенные глаза смотрят на меня с откровенным вызовом.

– Конечно, иди, – отвечаю я с фальшивой улыбкой, которая, кажется, вот-вот даст трещину. – Развлекайся.

Он мимолетно целует меня в щеку и уходит с ней на танцпол, а я делаю еще один глоток вина. Оно уже не кажется таким вкусным, как в начале вечера, но все еще помогает притупить нарастающее внутри напряжение. Я смотрю на Кирилла и Катю, кажется, так ее зовут, и ничего не ощущаю. Наверно, я должна чувствовать ревность, но внутри только отрешенность и безразличие. Зато, когда я снова перевожу взгляд на Руслана и вижу, как он ведет Алесю танцевать, внутри меня все сжимается от боли. Какая чертовски показательная ситуация. Может, она уже в конце концов откроет мне глаза на такие очевидные вещи.

Наливаю себе еще вина и залпом выпиваю половину бокала. Алкоголь огненной рекой течет по венам, но даже он не способен заглушить эмоции, бурлящие внутри.

На танцполе Руслан прижимает к себе Алесю, его рука лежит на ее талии, постепенно опускаясь ниже. Она извивается в его руках, демонстративно выгибаясь и прижимаясь к нему бедрами, пока я нервно кручу подаренное Кириллом кольцо на пальце, чувствуя, как оно жжет кожу, словно раскаленное клеймо.

С трудом перевожу взгляд на танцующего Кирилла и пытаюсь представить нашу совместную жизнь, но в голове лишь пугающая пустота. Я не вижу нашу с Кириллом свадьбу, наш дом и совместный быт, наших… детей. Все это кажется каким-то фарсом, спектаклем, который я разыгрываю перед собой и окружающими. Я не вижу нашего с ним будущего, как ни стараюсь. Что будет через год? Через пять лет? Будем ли мы стареть вместе? Будем ли счастливы? Я ничего не вижу, словно смотрю в черную бездну.

Тогда, черт возьми, что я делаю со своей жизнью?!

От моего внимания не ускользает то, что Руслан наклоняется к уху Алеси, что-то шепчет и она заливается смехом, запрокидывая голову. Его рука уже откровенно лежит на ее ягодицах, и она, кажется, только этому рада. Я всегда догадывалась, что секретарша неровно дышит к Руслану. Теперь это очевидно. Как и то, почему она с первого дня невзлюбила меня. Алеся видит во мне соперницу. Хотя какая я соперница? Руслан за весь вечер даже не взглянул в мою сторону.

Делаю последний глоток вина и встаю. В голове немного шумит, но я все еще твердо держусь на ногах. Мне нужен воздух – свежий, холодный, отрезвляющий. Нужно проветрить голову от алкоголя и непрошеных мыслей. Никто не обращает на меня внимания – все слишком заняты весельем и друг другом. Выхожу наружу и глубоко вдыхаю прохладный вечерний воздух, наполняющий легкие свободой. Звезды мерцают в темном небе, где-то вдалеке поблескивает глянцевая гладь озера. База отдыха расположена в живописном месте, но сейчас я не способна оценить эту красоту по достоинству.

Медленная музыка в шатре затихает, и через минуту рядом со мной появляется Кирилл.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает он, обнимая меня за плечи. От него пахнет алкоголем и чужими сладкими духами, от которых к горлу подкатывает тошнота. – Замерзнешь ведь.

– Кирилл, я хочу уехать домой, – говорю я, отстраняясь, больше не в силах выносить его прикосновения.

– Сейчас? – хмурится он. – Но все веселье только начинается. Мы не можем уехать.

– Я плохо себя чувствую, – говорю я, и это не ложь. Меня действительно тошнит, но не от алкоголя, а от осознания собственной трусости и лжи, в которой я жила долгие годы.

– Тебе просто нужно развеяться. – Кирилл берет меня за руку и тянет в сторону шатра. – Пойдем потанцуем, и тебе станет лучше.

Я сопротивляюсь, но он будто не замечает этого или не хочет замечать.

– Кир, пусти! – Мой голос звучит резче, чем я хотела. – Я не хочу танцевать, а хочу домой!

– Да что с тобой такое? – Он не отпускает мою руку, продолжая тянуть. – Ты какая-то странная.

Раздражение накрывает меня удушающей волной, сметая последние барьеры. Почему он меня не слышит? Почему никогда не слышал?

– Отпусти меня! – Я резко вырываю руку.

Кирилл останавливается, недоуменно глядя на меня, будто на мне надет нелепый костюм зайца вместо вечернего платья.

– Ань, ты чего? Это из-за того, что я танцевал с Катей? Так ты же сама сказала, что не против!

– Дело не в этом, – качаю головой, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Просто… я не могу здесь больше находиться.

– Аня, ты перепила, с тобой такое бывает. – Кирилл снова берет меня за руку. – Расслабься, солнце! Пойдем потанцуем.

Он практически силой тащит меня обратно, и внутри меня окончательно что-то рвется с оглушительным треском.

– Я же сказала – нет! – Я резко отталкиваю его и быстрым шагом ухожу прочь от шатра, от музыки, от людей, от своей фальшивой жизни.

Почему я снова так поступаю? Почему снова лгу себе и другим? Почему соглашаюсь на отношения, которые не приносят мне счастья? Почему притворяюсь, что все хорошо, когда внутри все кричит от боли?

Останавливаюсь у небольшой беседки, утопающей в зелени деревьев. Сажусь на скамейку и закрываю лицо руками. Правда, которую я так долго отрицала, наконец прорывается наружу: я не люблю Кирилла. Никогда не любила. Он был легким, удобным, надежным, заботливым – идеальным вариантом, чтобы забыть Руслана. Но я не забыла. Пять лет прошло, а я до сих пор люблю его.

Эта мысль обрушивается на меня с такой сокрушительной мощью, что перехватывает дыхание. Я все еще люблю Руслана. И мысль о том, что он сейчас с Алесей, вонзается в сердце острее любого ножа.

– Аня! – слышу за спиной голос Кирилла. – Что с тобой происходит?

Он садится рядом и пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь. Молчу, уставившись в одну точку невидящим взглядом. В голове проносятся обрывки мыслей, воспоминаний, чувств, сливаясь в оглушительный хаос. И тут понимаю, что больше не могу лгать ни себе, ни ему…

– Я не выйду за тебя, Кирилл, – говорю я тихо, но твердо, все еще глядя перед собой в пустоту.

– Что? – Он наклоняется ближе, словно не уверен, что правильно расслышал.

Поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие.

– Никакой свадьбы не будет. Прости меня.

Его лицо тут же вытягивается от удивления.

– Что ты такое говоришь? Аня, ты пьяна…

– Я не пьяна, – перебиваю его. – Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Ты замечательный человек, но… я не люблю тебя, Кир.

Он смотрит на меня так, словно видит впервые. В его глазах недоверие сменяется болью, потом яростью, прожигающей насквозь.

– Ты не понимаешь, что говоришь. – Он качает головой в отчаянии. – Завтра ты протрезвеешь и пожалеешь о своих словах.

– Нет. – Я смахиваю ладонью подступающие слезы. – Я никогда не мыслила так ясно, как сейчас. Я не могу продолжать обманывать. Это нечестно по отношению к тебе.

Я встаю и делаю шаг назад, но Кирилл хватает меня за руку:

– Аня, подожди. Давай поговорим. Что случилось? Мы в последнее время часто ссоримся, но ведь подобное нормально, все ругаются.

– Нет, дело не в этом. – Я пытаюсь освободиться, но он держит крепко, до боли.

– Тогда в чем? Скажи мне, я не понимаю.

– Я изменила тебе! – выпаливаю я, сама не веря, что произношу это вслух.

– Что? – Кирилл отпускает мою руку, как будто она вдруг стала раскаленной.

Я использую момент, дрожащими руками снимаю с пальца кольцо и вкладываю ему в ладонь.

– Прости меня, – говорю тихо. – Ты заслуживаешь кого-то лучше. Кого-то, кто будет любить тебя по-настоящему.

Разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно к шатру, оставляя Кирилла в оцепенении. Внутри меня бушует вихрь эмоций, и каждый шаг отдается гулким эхом в висках. Я не знаю, что буду делать дальше, но одно я знаю точно: я должна поговорить с Русланом. Должна сказать ему правду. Что я все еще безумно люблю его. Что давно простила. Что вопреки всему готова начать все сначала. Прошло пять долгих лет, но ничего не изменилось. Только рядом с Русланом мое сердце бьется быстрее. Только с ним я чувствую себя по-настоящему живой.

Сердце колотится как сумасшедшее, когда захожу в шатер. Музыка оглушает, бьет по нервам, люди кружатся в танце, смеются, пьют – беззаботные и счастливые. Я лихорадочно оглядываюсь, пытаясь выхватить из толпы знакомый силуэт, но Руслана нигде не видно. И что еще хуже – Алеси тоже нет.

Внутри все холодеет от нехорошего предчувствия. Подхожу к группе девушек из бухгалтерии, стараясь унять дрожь в голосе.

– Извините, вы не видели Руслана Витальевича? – спрашиваю я, чувствуя, как предательски срывается голос.

– Нет, – качает головой одна из них. – Может, вышел куда-то?

Я киваю и, словно в трансе, иду вглубь шатра, в организаторскую зону, скрытую от посторонних глаз. Здесь тише, музыка доносится приглушенно. Иду по коридору, внимательно прислушиваясь, и каждый мой нерв натянут до предела. И тут я слышу это. Чмокающие, влажные звуки и приглушенные мужские стоны, от которых бегут мурашки по коже. Буквально все внутри меня кричит, умоляет развернуться и бежать, но ноги, словно заколдованные, несут меня вперед на этот звук. В одном из закутков, отделенном от основного пространства тяжелой шторой, я вижу их.

В полумраке, освещенном только призрачным светом от телефона, лежащего на столе, Алеся стоит на коленях перед Русланом. Ее голова движется в однозначном ритме, а его рука властно лежит на ее затылке, направляя движения. Глаза Руслана закрыты, на лице застыло выражение животного удовольствия.

Я отшатываюсь, как от удара, и натыкаюсь на какое-то оборудование, едва не роняя его. Глухой звук разрывает тишину, и Руслан резко открывает глаза. Наши взгляды встречаются, и меня пронзает ледяной ужас – в его глазах по-прежнему нет ничего, кроме холодного, пронизывающего безразличия.

Он не останавливает Алесю. Не отстраняется. Наоборот, его рука сильнее давит ей на затылок, углубляя движения, а глаза все еще смотрят на меня. В них нет ни стыда, ни смущения. Только какое-то садистское удовлетворение, словно он упивается моей болью, будто именно этого момента и ждал.

Через мгновение в ужасе выбегаю оттуда, задыхаясь от подкатывающей тошноты, которая жжет горло. Перед глазами, как выжженное клеймо, стоит эта картина – Руслан, прислонившийся к стене, и Алеся, стоящая на коленях перед ним. В ушах начинает звенеть – сначала тихо, потом все громче, заглушая музыку, смех, весь мир вокруг. Я чувствую, как пол уходит из-под ног, а воздух становится густым и вязким, как патока. Надо выбраться отсюда. Немедленно. Краем глаза замечаю Кирилла, который уже еле держится на ногах и виснет на той же самой девушке, с которой танцевал. К сожалению или к радости, это меня сейчас волнует меньше всего.

Проталкиваюсь сквозь толпу, не извиняясь, когда грубо задеваю кого-то плечом. Мне все равно. Я хочу только одного – исчезнуть, раствориться, перестать существовать.

Выбегаю из шатра и жадно глотаю прохладный ночной воздух, как утопающий, в самый последний момент вынырнувший из воды. Сейчас звезды над головой кажутся размытыми пятнами – это горячие слезы застилают глаза. Я смахиваю их тыльной стороной ладони. Не время плакать. Не здесь. Не сейчас.

Трясущимися пальцами достаю телефон из сумочки и открываю приложение такси. База отдыха находится в сорока километрах от города, затерянная глубоко в лесу. Часы на экране показывают 23:17. Делаю заказ, но через минуту приходит отмена. Пробую снова – тот же результат. Никто не хочет ехать так далеко в такое время.

– Черт! – шепчу я, сжимая телефон до боли в пальцах.

Мысль о том, чтобы вернуться в шатер и переночевать в одном из домиков на базе, вызывает тошноту и приступ удушающей паники. Я не могу оставаться здесь. Только не после того, что видела. Не после того, как Руслан… После того, как я поверила, что между нами может что-то быть снова.

Внезапно тишину ночи разрывает звук подъезжающего автомобиля. Фары освещают дорогу, и я вижу, как к воротам базы приближается белый внедорожник. Машина останавливается, и к ней подходит несколько женщин. Они о чем-то оживленно разговаривают, смеются. И среди них я узнаю Наталью Егоровну.

Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь к ним, как к последнему спасательному кругу.

– Наталья Егоровна! – окликаю я, стараясь, что-бы голос звучал нормально, а не надломленно. – Наталья Егоровна, подождите, пожалуйста!

Женщины оборачиваются. На их лицах – удивление и тень беспокойства.

– Анечка? – Наталья Егоровна щурится, всматриваясь в меня с тревогой. – Что случилось, девочка? Ты почему не на празднике?

– Я.… – Слова застревают в горле, как скомканная бумага. Что я могу сказать? Что застала своего бывшего, с которым надеялась начать все сначала, в компрометирующей ситуации с секретаршей? Или что я только что рассталась с парнем, который уже танцует с другой. – Мне нужно срочно в город, а такси не едет. Можно с вами?

– Конечно, садись, – мягко говорит она, и в ее глазах мелькает понимание. – Ты маленькая, худенькая, поместимся все сзади. Ты в порядке? Какая-то бледная…

– Все хорошо, просто немного перебрала. – Я выдавливаю улыбку и забираюсь на заднее сиденье.

Машина трогается, и база отдыха с ее огнями, музыкой и всеми моими разбитыми надеждами остается позади. Всю дорогу я смотрю в окно, не участвуя в разговоре женщин. Они тактично не задают вопросов, лишь иногда бросают на меня сочувственные взгляды, от которых становится еще больнее.

Мысли кружатся в голове, как стая воронов. Что теперь делать? Как продолжать работать с Русланом? Как объяснить все родителям Кирилла, которые уже считают меня частью семьи?

Но постепенно, километр за километром, внутри меня что-то меняется. Словно с каждым метром я становлюсь сильнее. Решительнее. Словно боль выжигает во мне что-то слабое, оставляя только сталь.

Я понимаю, что больше не могу полагаться ни на кого, кроме себя. Ни на Руслана, который показал свою истинную сущность. Ни на Кирилла, с которым теперь все кончено.

Только я сама. И это… освобождает.

Я буду сильной. Я справлюсь. Выстрою с Русланом чисто деловые отношения – холодные, профессиональные, без намека на прошлое. Параллельно начну искать новую работу. Уверена, что рано или поздно я найду что-то подходящее и избавлю себя от мучительной обязанности видеться с ним. А с родителями Кирилла… Елена Викторовна и Павел Сергеевич действительно замечательные люди. Они поймут. Возможно, будут разочарованы, но точно не станут осуждать.

Когда машина останавливается возле моего дома, на часах уже почти полночь. Я благодарю Наталью Егоровну и остальных женщин, обещаю, что со мной все будет в порядке, и поднимаюсь в свою квартиру.

Дома тихо и темно, как в склепе. Я включаю свет в прихожей и смотрю на свое отражение в зеркале. Растрепанные волосы, размазанная тушь, бледное лицо. Но в глазах виднеется что-то новое. Решимость? Свобода? Или просто пустота, выжженная болью?

Торопливо срываю с себя платье, которое теперь ненавижу, и бросаю его на стул – завтра разберусь. Принимаю душ, смывая с себя не только косметику, но и все события этого кошмарного вечера. Горячие струи воды бьют по плечам, и я наконец позволяю себе как следует поплакать, давясь рыданиями. Но это не слезы отчаяния – скорее облегчения. Отныне я всегда буду честной с близкими людьми, а главное, с самой собой.

Завернувшись в мягкий халат, я забираюсь в постель. Мысли о Руслане больше не вызывают острой боли, то ли мне действительно стало легче, то ли это от скопившейся усталости, которая давит на плечи неподъемным грузом. Что ж, он четко дал понять, что между нами все кончено, – и на этот раз я принимаю это как факт, а не как трагедию. У меня всегда будет своя правда, а у Руслана – своя.

Мы в который раз встретились не вовремя. В прошлый раз расставание с ним было болезненным, разрушительным. Сейчас же… сейчас и переживать нечего. Ведь толком ничего и не было, кроме недосказанности.

А Кирилл… Странно, но я чувствую огромное облегчение от того, что мы расстались. Словно с груди сняли огромный камень, о котором я даже не подозревала. Впервые понимаю, что сделала все правильно и так будет лучше для всех. Кирилл хороший. Он обязательно встретит девушку, которая ему подходит, только это буду не я.

Веки тяжелеют, и глаза быстро закрываются. Последняя мысль, которая посещает меня перед тем, как я проваливаюсь в сон: «Завтра будет новый день. И я встречу его по-новому».

* * *

Утром меня будит настойчивый телефонный звонок. Я с трудом разлепляю опухшие веки и тянусь к телефону, который лежит рядом с подушкой. На экране имя «Кирилл» и наша общая фотография, на которой мы оба выглядим счастливыми. Надо будет сменить ее сегодня же.

Несколько секунд я смотрю на экран, не зная, стоит ли отвечать. Но любопытство и какое-то смутное беспокойство берут верх.

– Да?

– Аня, ты где? – Голос Кирилла звучит взволнованно и напряженно, с нотками паники.

– Дома, – хрипло отвечаю я и сажусь в кровати. Похмелье тут же отдается пульсирующей болью в висках. – А что?

– Хорошо. – Он выдыхает с явным облегчением. – Хорошо, что ты дома.

Что-то в его тоне заставляет меня насторожиться, я ощущаю ноющую боль в груди.

– Кирилл, что случилось?

– Тут такое… – Он запинается, и эта пауза кажется мне вечностью. – Пока все спали, приехала скорая, полиция. Всех разбудили, опрашивают.

Я моментально просыпаюсь, словно меня окатили ледяной водой. Сердце начинает колотиться с утроенной силой.

– Что произошло? – Мой голос звенит от напряжения.

Кирилл вздыхает, и этот вздох отдается могильным холодом по моей спине.

– Это связано с твоим боссом.

По телу пробегают неприятные мурашки, отчего маленькие волоски встают дыбом. Я жадно вдыхаю воздух, пытаясь унять внезапную дрожь, которая охватывает все тело.

– Что случилось? Говори уже! – почти кричу я, чувствуя, как паника сжимает горло.

Пауза. Долгая, невыносимая чертова пауза, которая длится целую вечность.

– В общем, Ань, – наконец произносит Кирилл, и я слышу в его голосе сожаление. – Он разбился на мотоцикле рано утром, когда возвращался в город…