Утро выдалось теплым, даже жарким для десяти утра. Солнце уже поднялось высоко, заставляя глаза болезненно щуриться. Мы с Кириллом идем по знакомым улицам, мимо цветущих клумб и зеленых деревьев, но я едва замечаю эту красоту. Все мои мысли крутятся вокруг возможной встречи с Русланом. Что ему скажу? Особенно после того, как прямо на его глазах приняла кольцо от другого.
– О чем задумалась? – спрашивает Кирилл, вырывая из омута мыслей, и я вздрагиваю.
– Просто о работе. – Ложь слетает с губ с пугающей легкостью. – Сегодня много дел, завал…
– Ты молодец, Ань. Серьезно относишься даже к временной работе. Кстати, мне написал друг из «Анигмы». В общем, если вернемся в Москву к середине сентября, то они сохранят за тобой место на стажировку.
Это хорошие новости, потому что мой вынужденный отъезд из столицы помешал моим планам пройти стажировку в этой компании, куда безумно сложно попасть. И если месяц назад я бы прыгала от радости, то сейчас все это кажется чем-то нереальным, чужим. Словно относится к какой-то другой Ане, а не ко мне. Сейчас у меня другая жизнь, другие приоритеты, другие заботы.
– Круто, – отвечаю я, предприняв попытку улыбнуться. – Но я не знаю, когда вернусь. Успею ли? Уже конец июля…
– В том-то и дело, Ань. Время еще есть. Маме становится лучше. Со временем, думаю, мы сможем забрать ее в Москву, – неожиданно предлагает Кирилл, и я оказываюсь в замешательстве.
– Не думала об этом, честно, – признаюсь я, чувствуя, как внутри все холодеет. То ли от стыда, что мне самой не пришла в голову эта мысль, то ли от осознания, что я не хочу уезжать. – Но звучит здорово.
– Подумай, Ань, – продолжает он, не замечая моего состояния. – Я уверен, что там ей будет лучше и ты сможешь вернуться к своим карьерным планам. Быть юристом в каком-то провинциальном спортклубе не твой уровень, солнце.
– Но мне нравится эта работа, – возражаю я. – И мне неприятно, что ты отзываешься о ней в таком ключе.
Меня обижают слова Кирилла. Руслан – огромный молодец, что за столь короткий срок смог вывести «Титан» на такой уровень. Не каждый столичный спортивный центр может похвастаться таким сервисом и качеством оборудования.
– Ладно-ладно, извини. – Кирилл поднимает руки в примирительном жесте. – Рад, что тебе нравится твоя работа. Я всего лишь сказал, что это не твой уровень.
Я больше ничего не говорю и думаю лишь о том, насколько Руслан помог мне в ситуации с мамой. Работа в «Титане» стала для меня настоящим спасением. Благодаря Руслану я могу оплачивать квартиру, мамины лекарства, откладывать деньги на второй курс реабилитации, имею возможность работать по идеальному для меня графику, чтобы больше не оставлять маму одну.
А я… Я принимала его помощь как должное, а потом на его глазах согласилась выйти замуж за другого мужчину.
– Вот и пришли. – Голос Кирилла возвращает меня в реальность, когда мы останавливаемся перед стеклянными дверями спортклуба.
Я работаю здесь уже месяц, но сегодня по понятным причинам чувствую себя так, словно пришла сюда впервые. Биение сердца отзывается по всему телу, ладони покрываются липким потом, и я незаметно вытираю их о юбку.
Мы входим в просторное фойе. Несмотря на ранний час, здесь уже довольно оживленно. За стойкой администратора стоит Варя и приветливо машет мне рукой.
– Ну что, до вечера? – спрашивает Кирилл, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.
– Да, я сегодня до шести, – отвечаю я. – Много работы, и пока мама в больнице, лучше работать полный день в офисе.
– Понимаю, – кивает он. – Тебя встретить?
– Не нужно, я же к маме пойду после работы. Не знаю, как долго у нее пробуду.
– Точно, забыл. – Кирилл касается губами моей щеки. – Тогда увидимся дома. Люблю тебя.
– И я тебя, – машинально отвечаю и иду в сторону кабинета, пока Кирилл направляется к стойке администратора, чтобы оформить разовое посещение.
Проходя мимо зеркальной стены, я бросаю на себя быстрый взгляд – бледное лицо, напряженные плечи, глаза, полные тревоги. Я выгляжу так, словно иду не на работу, а на эшафот.
По дороге встречаю нескольких коллег и обмениваюсь с ними дежурными приветствиями. Одна из фитнес-тренеров замечает кольцо на моем пальце и поздравляет. Я натянуто улыбаюсь и благодарю, чувствуя себя самой большой лицемеркой на свете.
В кабинете сажусь за свое рабочее место и смотрю на деревья за окном. Обычно вид на зелень успокаивает меня, но не сегодня. Включаю компьютер, просматриваю почту и пытаюсь сосредоточиться на работе. На какое-то время мне это удается – текущие проекты, отчеты, договоры. Но мысли о Руслане не отпускают, сжимая сердце в тисках.
Я вспоминаю наш последний разговор, когда он прямо сказал мне, чтобы я бросила Кирилла и дала нам шанс. Его глаза были такими искренними в этот момент. Но Руслан не понимает. Для него это кажется чем-то простым и незначительным, но как я могу взять и одним днем вычеркнуть из своей жизни человека, с которым провела почти пять лет? Кирилл был рядом все мои университетские годы, мы строили совместные планы на будущее. Он поддерживал, верил в меня. Да, наша любовь не была такой яркой и обжигающей, как то, что я чувствовала к Руслану, но она была… По крайней мере, я всегда так считала.
Руслан признался, что все еще любит меня, попросил прощения, объяснил, почему он так поступил со мной. Но что к нему чувствую я? Кроме разрушительного физического влечения, которое уже невозможно отрицать.
Часы показывают полдень. Я провела за работой несколько часов, но не сделала и половины из запланированных дел. Понимаю, что пора собраться с силами и поговорить с Русланом. Я не могу больше откладывать этот разговор.
Я беру телефон и набираю внутренний номер его секретаря.
– Приемная, – отвечает холодный голос Алеси.
– Здравствуйте, Алеся, это Анна из юридического, – говорю я, стараясь звучать профессионально. – Руслан Витальевич у себя?
– Да, он в кабинете. – В ее голосе слышится едва скрываемое раздражение.
После того как я устроилась в «Титан», Алеся не скрывала неприязни ко мне, и, если честно, мне порядком надоело ее высокомерие и пренебрежение. Надо бы поставить ее на место, но мои мысли все время заняты чем-то другим. Я вспоминаю о ее существовании только в те редкие моменты, когда звоню ей по рабочим вопросам.
– Могу я к нему зайти? – спрашиваю я, чувствуя, как от волнения пересыхает во рту.
– Ну, попробуйте, – отвечает она с явным сарказмом и кладет трубку.
Чертова стерва! Я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Как Руслан вообще ее терпит?! Хотя готова поспорить, что с ним она себя ведет предельно мило и любезно. Поправляю блузку и проверяю макияж в небольшом зеркале, которое висит рядом с дверью. Почти всю ночь я не могла заснуть, терзая себя навязчивыми мыслями, но консилер вновь творит чудеса и спасает положение.
Поднимаясь по лестнице к кабинету Руслана, чувствую, как с каждой ступенькой нарастает паника. Что я скажу ему? Как объясню свой вчерашний поступок? И нужны ли вообще какие-то объяснения?
На втором этаже непривычно тихо. Стол Алеси пустует – видимо, она куда-то отлучилась. Я подхожу к двери кабинета Руслана и робко стучу. Ответа нет. Я жду несколько секунд и стучу снова, чуть громче. Тишина. Может, он вышел? Но Алеся минуту назад сказала, что он на месте.
Тогда я осторожно берусь за ручку двери и приоткрываю ее, заглядывая внутрь. Руслан сидит за своим массивным рабочим столом, сосредоточенно глядя в экран ноутбука. Он выглядит усталым, под глазами темные круги. Возможно, его ночь была такой же бессонной, как и моя.
– Можно? – спрашиваю я тихо, делая шаг в кабинет.
Руслан не поднимает глаз от монитора.
– Что ты хотела? – Его голос снова звучит холодно и отстраненно, совсем не так, как обычно, когда мы остаемся наедине.
Я подхожу ближе к его столу, чувствуя, как дрожат колени.
– Я хотела поговорить с тобой, – отвечаю, и мой голос звучит неуверенно, выдавая волнение.
Руслан наконец отрывает взгляд от экрана и смотрит на меня. Его глаза – такие теплые – сейчас кажутся почти черными. В них нет ни тепла, ни нежности, только холодный вопрос.
Я непроизвольно прикрываю рукой кольцо на пальце и вижу, что он замечает этот жест. В его глазах мелькает что-то похожее на разочарование, но тут же исчезает за непроницаемой стеной холода.
– Я слушаю, – произносит он, поднимая взгляд на мое лицо.
Я опускаюсь на стул напротив него, чувствуя себя школьницей в кабинете директора. Пальцы нервно теребят край блузки.
– Я… я хотела поблагодарить тебя, – начинаю я, не зная, как подступиться к главному. – За все, что ты сделал для меня. За помощь с мамой, за работу…
– Не стоит, – резко обрывает он. – Я ничего такого не сделал.
Он снова возвращает внимание к монитору, словно наш разговор окончен. Но я не могу уйти вот так, не сказав самое важное.
– Руслан… – Я запинаюсь. – Витальевич. Прости, я не знаю, как теперь могу к тебе обращаться.
Он снова поднимает на меня вопросительный взгляд, от которого кровь приливает к щекам.
– Я… вчера видела тебя в ресторане, – говорю я, опуская глаза.
– Я тебя тоже, – равнодушно отвечает он. – И что?
– То, что ты видел… – Я мучительно подбираю слова. – Это было… не совсем предложением руки и сердца. Кирилл просто отдал мне кольцо, и я…
Руслан устало откидывается на спинку кресла и прерывает меня:
– Ань, зачем ты мне сейчас что-то пытаешься объяснить? Зачем оправдываешься?
Я чувствую, как горло сдавливает спазм, и с трудом сглатываю.
– Не знаю… – честно признаюсь я.
Руслан наклоняется вперед, опираясь локтями о стол, и смотрит мне прямо в глаза.
– Что тебе от меня нужно? – спрашивает он тихо, но в его голосе слышатся усталость и раздражение.
– Я не хочу, чтобы наши отношения заканчивались вот так… – произношу я, чувствуя, как дрожит мой голос.
– Как, Ань? – Горечь в его голосе обжигает меня.
Молчу, не зная, что ответить. Как я могу описать то, чего сама не понимаю?
Руслан усмехается, но в этой усмешке нет веселья, только боль.
– Может, ты хочешь, чтобы я был твоим свидетелем на свадьбе? – спрашивает он с сарказмом.
– Нет, конечно, – быстро отвечаю я, потрясенная его предположением.
– Тогда что тебе еще, черт возьми, от меня нужно? – Его голос повышается, и я вздрагиваю от этой внезапной резкости.
Я вскакиваю, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
– Ничего, – торопливо произношу я. – Прости… Я пойду.
Я спешу к двери, проклиная себя за то, что вообще пришла. Что я надеялась услышать? Что он все поймет и благословит мой брак? Что скажет, что все в порядке? Что мы можем продолжать работать вместе или даже дружить, как будто ничего не произошло?
Выскочив из кабинета, я почти бегом направляюсь к лестнице, мечтая как можно скорее скрыться в своем кабинете, где можно будет окончательно замкнуться в себе, никого не видеть и не слышать. Но, спускаясь по лестнице, я застываю на полпути, увидев поднимающегося мне навстречу человека. Холодок пробегает по спине, и кровь застывает в жилах от осознания, кто сейчас находится передо мной.
Черт, это же… Вадим. Его серые безжизненные глаза, прилизанные светлые волосы и мерзкая ухмылка навсегда врезались в мою память. Это тот самый человек, который предложил Руслану выйти на новый уровень в подпольных боях, а сам втянул его в криминальную схему с участием организаторов. Тот, из-за кого Руслан бросил меня много лет назад, чтобы защитить. Но Руслан сказал, что ему дали восемь лет, а прошло меньше пяти. Так какого черта он здесь делает?!
Вадим замечает меня и, кажется, тоже узнает, потому что тут же расплывается в пугающей улыбке, больше похожей на оскал, обнажая идеально белые зубы. Он мог бы считаться красивым, привлекательным мужчиной, если бы не отталкивающие мертвые глаза.
– Ого. Какая неожиданная встреча! – протягивает он, останавливаясь на несколько ступенек ниже меня.
– Могу сказать то же самое, – спокойно отвечаю я, стараясь не выдать волнения.
Вадим ухмыляется, и эта зловещая ухмылка заставляет мои внутренности содрогнуться.
– Ничего необычного – я всего лишь пришел навестить старого друга, – говорит он, разводя руками. – А вот что ты здесь делаешь, это большой вопрос. Неужели Руслан поманил пальцем и ты тут же прибежала?
Я чувствую, как краска стыда и гнева заливает мое лицо. На секунду я вновь ощущаю себя той маленькой униженной девочкой, которую безжалостно отвергли на глазах у всех.
– Да пошел ты, – брезгливо бросаю я и прохожу мимо него, стараясь не касаться его даже краем одежды.
Слышу его смех за спиной, и этот мерзкий звук преследует меня до самого кабинета. Закрыв за собой дверь, сажусь на рабочее кресло и закрываю лицо руками.
Что вообще происходит? Почему Вадим здесь? И что теперь будет? Эти вопросы кружатся в моей голове, но ответов на них у меня нет. Я знаю только одно: появление Вадима не предвещает ничего хорошего ни мне, ни Руслану…
Я устало откидываюсь в кресле, как только дверь за Аней захлопывается с глухим звуком. Воздух в кабинете все еще хранит ее запах – легкий аромат ванили с цветочными нотками. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю его, пока сердце болезненно сжимается в груди. Пару минут назад Аня сказала, что не хочет, чтобы наши отношения заканчивались таким образом. Безжалостно подтвердив, что все кончено.
Вчера вечером я перебирал отчеты на работе, когда на экране телефона вспыхнуло сообщение от Карины:
Твоя Аня во «Вкус и вино» с семьей.
Моя Аня. Теперь это звучит как издевательство. Карина знает про нее, я все ей рассказал еще в тот вечер, когда впервые увидел Кирилла, а после, как одержимый, поцеловал Аню и получил пощечину. А после того как они встретились утром в моей квартире, Карина знала, как выглядит единственная девушка, которая до сих пор живет в моем сердце.
Естественно, вчера внутри меня что-то щелкнуло, и я, как последний идиот, бросил все и помчался в ресторан. Вот только зачем? Что за дьявольское любопытство толкало меня навстречу собственной боли? Когда я зашел в зал, мой взгляд мгновенно нашел ее – Аня сидела, окруженная аурой счастья, которое предназначалось не мне. Рядом с ней сидел Кирилл, а напротив них – мужчина и женщина в возрасте, видимо, его родители. Поначалу я наивно полагал, что они приехали поддержать Аню в трудный момент, но реальность оказалась в тысячу раз безжалостнее, чем я мог вообразить. И если честно, я не был готов к такому повороту событий.
Сцена, развернувшаяся перед моими глазами, была как из дешевой мелодрамы – Кирилл сделал Ане предложение, она согласилась, и он надел ей кольцо на безымянный палец. В этот момент что-то внутри меня не просто умерло – оно было растоптано и сожжено дотла.
Вчера утром Аня проснулась в моей постели. А перед этим узнала правду о том, что произошло пять лет назад. Мы много говорили. Аня плакала, я держал ее в объятиях. Я искренне верил, что у нас есть шанс все вернуть. Но все оказалось жестокой иллюзией, и меньше чем через сутки она приняла предложение руки и сердца от другого парня.
Я сжимаю подлокотники кресла с такой яростью, что видны костяшки пальцев, а мягкая кожа трещит под моим напором. Перед глазами, как проклятое наваждение, стоит ее лицо, когда она переступила порог кабинета – неуверенное, с тенью вины, но каждое ее слово прожигало мою душу насквозь. Я смотрел на нее и задыхался от непонимания – как можно быть настолько безжалостной? Прийти сюда, смотреть мне в глаза, говорить о каких-то отношениях, когда на пальце сверкает символ обещания, данного другому.
Черт, я надеюсь, что ее мама поскорее поправится и Аня вернется в Москву. Жить, зная, что она где-то далеко, будет проще, чем видеть ее каждый день. Видеть и понимать, что она больше не моя. Самое ужасное, что я все еще люблю ее. Но больше не вижу смысла бороться за эту любовь. Я многое готов вынести, но не то, что Аня в один день прыгает из моих объятий прямо в брачные узы с Кириллом.
Внезапный стук в дверь заставляет мое сердце совершить кульбит. Может, это снова Аня? Я выпрямляюсь в кресле, пытаясь придать лицу невозмутимое выражение. Но через секунду дверь распахивается, и на пороге возникает призрак из прошлого – человек, которого я не ожидал увидеть еще как минимум три года, учитывая, что его место за решеткой.
– Ну здарова, Рус. – Вадим обращается ко мне с той самой наглой ухмылкой, которая всегда предвещала неприятности, и развязно разваливается на диване.
Каждый мускул в моем теле мгновенно каменеет. Если Вадим здесь, это не к добру. Теперь это аксиома, проверенная горьким опытом.
– И тебе не хворать. Какими судьбами? – говорю спокойным ровным тоном, хотя внутри все вибрирует от напряжения.
– Да вот, пришел повидать старого друга. – Его острый оценивающий взгляд скользит по кабинету. – Я смотрю, ты неплохо устроился, пока я парился на нарах.
Его глаза жадно впитывают каждую деталь – дорогую мебель, награды, фотографии успеха. Несвойственная мне тревога нарастает, как приливная волна. Вадим никогда не приходит просто так.
– Давай ближе к делу, – говорю я, не желая участвовать в этом спектакле.
Вадим растягивает губы в хищной улыбке, закидывая ногу на ногу с показной небрежностью.
– Да я ж тут вышел по УДО неделю назад, – начинает он, словно рассказывает забавную историю. – На зоне женился на дурехе одной по переписке. Заделал ей спиногрыза на первой же длительной свиданке. Так сказать, организовал себе смягчающие обстоятельства.
Он смеется, и этот смех не сулит ничего хорошего.
– Ты не представляешь, сколько в нашей стране отчаявшихся баб, которым так легко запудрить мозги, просто забросав их дешевыми словами о любви.
Вадим усмехается, и я вижу, что он ни капли не изменился. Все тот же манипулятор, играющий чужими чувствами.
– Так что теперь семья у меня, – заключает он с фальшивой серьезностью. – Кормить надо. Вот я и пришел к другу за помощью.
Я пожимаю плечами. Конечно, он явился не из сентиментальных побуждений – ему всегда что-то нужно.
– Поздравляю с женитьбой и рождением ребенка. Но ничем не могу помочь, – отвечаю я с ледяным спокойствием. – В моем спортклубе занимаются дети. При трудоустройстве нужна справка об отсутствии судимости.
Вадим наклоняется вперед, и его глаза сужаются.
– Ну, может, мы как-то обойдемся без этих условностей?
– Извини, но нет, – отрезаю я твердо. – С законом больше не играю. Был уже опыт.
Вадим откидывается на спинку дивана, изучая меня хищным взглядом.
– Похвально, – протягивает он, а потом добавляет с ядовитой улыбкой: – Представляешь, кого я встретил на лестнице? Ту самую девчонку, которую ты поимел и выбросил. Как ее звали? Аня, кажется?
При упоминании Анюты кровь моментально вскипает, но я заставляю себя сохранять спокойное лицо. Если Вадим вышел, то кто знает, что может взбрести ему в голову. Нужно, чтобы он держался от Ани подальше.
– Неужели старая любовь вспыхнула? – продолжает он, явно наслаждаясь моей реакцией.
Я небрежно отмахиваюсь, стараясь выглядеть безразличным.
– Она вернулась в город ненадолго по семейным делам. Скоро уже уезжает.
– Хороша, сучка, – провоцирует Вадим. – Надеюсь, ты хоть поразвлекся с ней напоследок?
– Нет, – отрезаю я. – Она приехала с женихом, скоро свадьба.
Вадим ухмыляется.
– Теряешь хватку, Рус, – бросает он и встает с дивана. – Ладно, бывай. Еще свидимся.
Он направляется к выходу, а я остаюсь сидеть, оглушенный реальностью, – Вадим теперь на свободе. Уже свершившийся факт, и главное, чтобы Аня никогда больше не попадала в поле зрения этого человека.
Через минуту слышу за дверью смех Алеси. Вскакиваю с кресла и выхожу из кабинета. Моя секретарша, запрокинув голову, заливается смехом, пока Вадим, небрежно опираясь о ее стол, что-то нашептывает ей.
– Алеся, – мой голос звучит резче, чем я планировал, – тебе напомнить, что ты на рабочем месте? Зайди ко мне немедленно.
Я разворачиваюсь и возвращаюсь в кабинет, слыша, как Вадим бросает ей на прощание какую-то фразу. Через несколько секунд Алеся входит, закрывая за собой дверь.
– Что он хотел? – спрашиваю я напрямую.
– Ничего особенного, – пожимает она плечами. – Просто поболтали, он знает моего брата.
Я сверлю ее недоверчивым взглядом. Алеся приближается, в глазах вспыхивает кокетливый огонек.
– Руслан Витальевич, вы что, ревнуете? – мурлычет она.
– Не говори ерунды, – раздраженно обрываю ее. – Иди работай.
Алеся отступает с обиженным видом, но у самой двери останавливается.
– Завтра в шесть вечера корпоратив на базе отдыха, – напоминает она. – Организаторы спрашивают насчет музыки.
– Сама согласуй, мне все равно, – отмахиваюсь я.
Когда дверь за ней закрывается, я снова падаю в кресло. Чертов корпоратив, совсем про него забыл. Я хотел, чтобы Аня поехала со мной, попросил все сделать по высшему разряду. Думал, это будет наш шанс провести время вместе. Теперь же понимаю, что будет лучше, если она там не появится. Да и сам этот корпоратив мне на хрен не сдался…
Душный, пропитанный ароматами зелени и раскаленного асфальта воздух окружает меня, стоит мне лишь переступить порог больницы. Медленно бреду по аллее, где причудливые тени деревьев танцуют под легким ветерком, а в голове бушует настоящий ураган мыслей и страхов. Мама сегодня выглядела заметно лучше, но ее бледное лицо на больничной подушке все равно стоит перед глазами. Угроза повторного инсульта – как дамоклов меч, который теперь постоянно висит над нами. Сегодня она впервые за долгое время смогла говорить почти без затруднений. Врачи твердят, что это хороший знак, но я все равно боюсь, потому что в любой момент все может измениться.
Телефон в кармане вибрирует, прерывая поток моих мыслей. На экране высвечивается имя «Лера», и горькое предчувствие тут же сковывает грудь.
– Алло, – произношу я, отчаянно пытаясь придать голосу хоть какую-то твердость.
– Аня, ты что, совсем с ума сошла? – Голос Леры звенит от возмущения. – Почему ты ничего не сказала про маму? Я случайно от соседки узнала, что Людмила Михайловна опять в больнице! Ты вообще о чем думаешь?
Ноги внезапно наливаются свинцовой тяжестью, и я буквально падаю на ближайшую скамейку, чувствуя, как силы стремительно покидают меня.
– Лера, прости, пожалуйста, – тихо отвечаю я. – Мне было не до звонков. Все случилось так внезапно, я сама на автомате действовала. Скорая, больница, врачи… У меня голова кругом шла.
– Аня, ну мы же не чужие люди, – не унимается она. – Мы со Стасом имеем право знать!
Она права, безусловно, но что-то внутри меня надламывается, и я не могу больше молчать.
– Лер, а вы со Стасом часто интересуетесь ее самочувствием? Когда вы последний раз ей звонили, чтобы узнать, как она? А навещали когда? – Мой голос дрожит от едва сдерживаемых эмоций. – Если бы вы чаще с ней общались, то узнали бы обо всем в числе первых.
Тяжелая гнетущая тишина повисает грозовой тучей.
– Ты права, – наконец произносит Лера, и ее голос звучит совершенно иначе – тихо, надломленно, с нотками искреннего раскаяния. – Прости меня, Ань. Я просто вся на нервах, испугалась за нее. Как она сейчас? Мы завтра с Дашей к ней поедем с утра.
Я выдыхаю, чувствуя, как железные тиски напряжения чуть ослабляют свою хватку.
– Лучше. Она уже разговаривает практически без запинок. В понедельник я забираю ее домой.
– Слава богу, – с неподдельным облегчением выдыхает Лера.
– Как там Дашенька? – спрашиваю я, думая о своей пятилетней племяннице со светлыми косичками и очаровательными ямочками на щеках.
– Нормально все с ней, – отвечает Лера, но что-то в ее голосе заставляет меня насторожиться.
Я поднимаю взгляд на розовеющее небо, собираясь с духом, и решаюсь наконец произнести то, что давно рвется наружу.
– Лер, мама рассказала мне, что видела, как Стас поднимал на тебя руку.
Тишина в трубке становится такой оглушительной, что я слышу лишь тяжелое прерывистое дыхание Леры.
– Он не всегда такой… – наконец шепчет она, и в этом шепоте – целая бездна отчаяния.
Горькая усмешка искривляет мои губы.
– Знаешь, он издевался надо мной с самого детства, – говорю я, и слова, которые я так долго держала в себе, наконец вырываются наружу. – Унижал, бил, когда никто не видел. Я терпела, прятала синяки и молчала, потому что боялась расстроить маму. И вот к чему это привело – теперь он делает то же самое с тобой.
– Аня, ты не понимаешь…
– Нет, это ты не понимаешь, – перебиваю я. – Подумай о себе, Лера. А главное – подумай о Дашеньке. Ты думаешь, она не видит? Не чувствует? Она уже сейчас боится своего отца, я замечаю это каждый раз, когда вижу вас вместе. А если он начнет бить и ее…
– Тебе легко говорить! – Голос Леры срывается. – У тебя есть семья, есть московский парень, который на тебя надышаться не может, по словам твоей мамы. А у меня никого нет, понимаешь? Я сирота, от которой родители отказались еще в младенчестве. Всем всегда было плевать на меня. Только Стас и Людмила Михайловна приняли меня, дали мне семью…
Я чувствую, как слезы подступают к глазам. Бедная Лера. Мама упоминала, что она сирота, но я никогда не вдавалась в подробности. И вот сейчас, когда она говорит об этом, мое сердце разрывается от сострадания.
– Лер, пожалуйста, послушай меня, – говорю я, вкладывая в каждое слово всю свою любовь и теплоту. – Ты больше не одна. У тебя есть Даша, есть я, есть мама, которая любит тебя как родную дочь. Мы всегда тебе поможем. Ты не должна терпеть издевательства, никто не должен…
В трубке слышится тихий плач.
– Ты никогда меня не поймешь, Ань. Мы с Дашкой никому не нужны, кроме Стаса… – выдавливает Лера сквозь рыдания и обрывает звонок.
Сижу в оцепенении, сжимая телефон в дрожащей руке, и горячие слезы безудержно катятся по щекам. Душа разрывается от жалости к Лере – запуганной, потерянной, неверящей, что она достойна лучшей жизни. И еще сильнее болит сердце за Дашеньку, мою крошечную племянницу, вынужденную расти в атмосфере страха и насилия. Какие незаживающие шрамы оставит это в ее хрупкой душе? А что, если Стас перенесет свою жестокость на нее? Я никогда не видела в его глазах настоящей отцовской любви… Как мне убедить Леру, что она не обязана терпеть этот кошмар? Пока я не знаю… Слишком много всего навалилось на меня разом, но я это так не оставлю.
Я вытираю слезы и поднимаюсь. Нужно идти домой. Кирилл ждет меня, а я и так непростительно задержалась.
Когда я открываю дверь съемной квартиры, меня встречает божественный аромат домашней еды и нежные звуки музыки. Кирилл выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Его русые волосы немного растрепаны, а в глазах – теплота и забота, которые согревают сердце.
– Привет, – говорю я, пытаясь улыбнуться. – Извини, что так долго.
Кирилл подходит и обнимает меня. Я утыкаюсь носом в его плечо, вдыхая знакомый запах, и на мгновение мне становится легче.
– Как мама? – спрашивает он, отстраняясь и пристально всматриваясь в мое измученное лицо.
– Лучше. Врачи говорят, что динамика хорошая.
Он кивает и вдруг спрашивает:
– Почему ты молчала насчет корпоратива?
Я недоуменно моргаю, пытаясь понять, о чем он говорит.
– Какого корпоратива?
– Который будет у вас завтра. На базе отдыха.
– А, этого. – Я безразлично пожимаю плечами. – Я не планировала туда идти. Мне сейчас не до веселья, сам понимаешь. А откуда ты про него знаешь?
Кирилл проводит рукой по волосам, и в его жесте читается легкое нетерпение.
– В вашем спортклубе все только об этом и говорят. Я сегодня, когда был на тренировке, познакомился с инструктором Романом, он рассказал мне, что завтра на базе отдыха состоится грандиозный корпоратив. Сказал, что сняли огромный шатер и всю территорию базы на сутки. Все желающие могут остаться там на ночь, домики и номера тоже забронированы.
– Не знала этих подробностей, – признаюсь, снимая обувь, и прохожу в квартиру. – Наталья Егоровна, наш второй юрист, что-то говорила об этом в начале недели, но я уже и забыла…
– Аня, тебе нужно поехать, – настойчиво произносит Кирилл, следуя за мной на кухню. – Ты юрист компании, твое отсутствие заметят.
Я наливаю себе воды из фильтра и отрицательно качаю головой.
– И что? Я работаю там всего месяц. Меня в лицо-то не все знают. Да и ты же сам знаешь, что мне сейчас не до этого…
– Вот поэтому тебе тем более нужно отвлечься, – говорит Кирилл, заботливо накладывая мне в тарелку гречку и котлету. – Я приехал всего на две недели и хочу, чтобы мы классно провели время. Поедем вместе, отдохнем. Тебе нельзя постоянно быть в напряжении.
– Но мама…
– С мамой все будет хорошо. Мы же не бросаем ее, она под присмотром врачей. Ты сама сказала, что они довольны динамикой. Один вечер ничего не изменит.
Я смотрю на него, на его обеспокоенное лицо. Кирилл прилетел из Москвы специально, чтобы побыть со мной, поддержать меня. А я только и делаю, что пропадаю в больнице или на работе.
– Ань, поехали, – он улыбается. – Если тебе будет некомфортно, мы всегда сможем уехать. Ведь так?
Я смотрю в его светлые глаза и понимаю, что не могу отказать.
– Хорошо, – сдаюсь я с тяжелым вздохом. – Если ты так хочешь…
Кирилл расцветает в счастливой улыбке и нежно целует меня.
– Вот и отлично. И знаешь что? Надень то синее платье, которое тебе подарила моя мама. Ты в нем просто сногсшибательна.
На следующий день ближе к вечеру мы едем на базу отдыха за город. Как и просил Кирилл, я надела то самое вечернее платье – глубокого синего цвета, струящееся до пола, с изящными бретелями и дерзким разрезом от бедра. Оно безупречно подчеркивает каждый изгиб моего тела, но я все равно чувствую себя неуютно, словно выставлена напоказ. Это платье слишком… вызывающее для обычного корпоратива.
– Ты выглядишь потрясающе, – с восхищением произносит Кирилл, не сводя с меня влюбленных глаз.
Нервно улыбаюсь, глядя в окно такси. Мысль о неизбежной встрече с Русланом заставляет сердце колотиться с безумной скоростью. Но я успокаиваю себя тем, что территория базы огромная, а гостей должно быть много – ведь ради корпоратива спортклуб закрыли на все выходные, чтобы каждый сотрудник смог приехать. К тому же Наталья Егоровна упоминала, что можно привести с собой партнера, так что народу будет вдвое больше. Вряд ли мне придется часто сталкиваться с Русланом, если вообще придется.
Такси останавливается неподалеку от шатра, и я замираю, пораженная открывшимся зрелищем. То, что предстает перед моими глазами, больше напоминает роскошную свадьбу, чем обычный корпоратив. Величественный белоснежный шатер, словно сказочный дворец, сияет тысячами огней и утопает в каскадах живых цветов. Вокруг него кружат десятки празднично одетых людей. Воздух наполнен музыкой, смехом и звоном бокалов, создавая атмосферу настоящего волшебства.
– Ого… Ничего себе, – потрясенно выдыхает Кирилл. – А твой босс не скупился.
Выходим из такси и медленно идем к шатру под звуки моего громко бьющегося сердца. Внутри шатра все еще более впечатляюще. Длинные столы, накрытые белоснежными скатертями, ломятся от еды и напитков. Повсюду цветы, свечи, изысканный декор. В центре – просторная площадка для танцев, а на небольшой сцене талантливый диджей создает идеальное музыкальное сопровождение. Харизматичный ведущий в безупречном смокинге виртуозно развлекает гостей, и его бархатный голос разносится по всему шатру благодаря отличной акустике.
– Анечка! – Я слышу знакомый голос и оборачиваюсь.
Ко мне спешит Наталья Егоровна. Она заключает меня в объятия, и я снова ощущаю удушающий шлейф ее экстравагантных духов.
– Как я рада тебя видеть! – восклицает она. – Я уж думала, ты не приедешь.
– Я тоже рада вас видеть, – искренне отвечаю я. – Какая красота вокруг! Организаторы постарались на славу.
– Не то слово! – соглашается Наталья Егоровна, сияя от удовольствия. – Руслан Витальевич в этом году превзошел самого себя.
– А по сколько нужно скидываться? – спрашиваю я и тут же уточняю: – Я просто не планировала ехать и не знаю, кому и сколько переводить.
Наталья Егоровна смотрит на меня с таким изумлением, словно я сказала что-то невообразимо нелепое.
– Анечка, мы никогда не скидываемся на корпоративы. Руслан Витальевич оплачивает все сам. Всегда.
Я чувствую, как брови ползут вверх от удивления. Такое мероприятие наверняка стоит целое состояние. Это невероятно щедро с его стороны.
Мы с Кириллом прощаемся с Натальей Егоровной и погружаемся в праздничную атмосферу шатра. Волшебство вечера захватывает даже меня, несмотря на все тревоги и сомнения. Воздух наполнен пьянящими ароматами живых цветов и изысканных деликатесов. Мягкий свет бесчисленных свечей и гирлянд создает поистине волшебную, почти нереальную атмосферу. Элегантные официанты в безупречно белых костюмах виртуозно лавируют между гостями, предлагая шампанское и потрясающие на вид закуски.
Невольно ищу глазами Руслана, но не вижу его среди гостей. Мы с Кириллом занимаем свободные места за одним из больших столов, и я знакомлю его с коллегами. Все улыбаются, шутят, атмосфера складывается непринужденная и веселая.
Торжественный вечер открывается приветственной речью ведущего. Он с воодушевлением рассказывает об успехах компании, благодарит каждого сотрудника за самоотверженный труд. Я постепенно расслабляюсь, убаюкивая себя мыслью, что, возможно, Руслан вообще не появится.
И вдруг воздух разрывает мощный рев мотоцикла. Мое сердце замирает, ведь я безошибочно узнаю этот звук. Через несколько секунд Руслан появляется в шатре, и зал взрывается оглушительными восторженными аплодисментами. На нем джинсы, белая футболка и кожаная куртка. Он выглядит потрясающе – уверенный, харизматичный, притягивающий взгляды.
Руслан берет в руки микрофон, и в шатре моментально воцаряется тишина.
– Добрый вечер, друзья, – его глубокий голос разносится по всему пространству, обволакивая все вокруг, – я рад видеть всех вас здесь сегодня. Каждый из вас – часть нашей большой команды, и каждый вносит свой неоценимый вклад в общее дело.
Он делает паузу, обводя взглядом присутствующих.
– «Титану» два года! Мы с вами прошли через многое за это время. Были взлеты и падения, победы и поражения. Но вместе мы справились. И сегодня я хочу сказать вам спасибо – за вашу преданность, за ваш профессионализм, за то, что вы каждый день делаете наш спортклуб лучше. Этот вечер – для вас. Отдыхайте, веселитесь, забудьте о работе хотя бы на одну ночь. Вы это заслужили.
Шатер снова взрывается аплодисментами. Руслан одаривает всех своей неотразимой улыбкой, элегантно кланяется и передает микрофон ведущему. Затем он проходит к столу, где его уже ждет свободное место. Я не могу не заметить, как женская половина «Титана» мгновенно оживляется – они наперебой подливают ему шампанское, предлагают закуски, заливаются смехом в ответ на каждую его фразу.
Внезапно Руслан слегка поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Всего на пару мгновений, но мне кажется, что время вокруг замирает. Затем он отводит глаза и с энтузиазмом включается в разговор с главным бухгалтером Эльвирой Антоновной.
Кирилл заботливо наполняет мой бокал рубиновым вином, и я залпом опустошаю его, чувствуя, как благословенное тепло разливается по венам, притупляя тревогу. Кажется, этот вечер обещает быть длинным…