Я замираю и обреченно закрываю глаза. Вот черт. Не успела.

Медленно оборачиваюсь, и внутри поднимается огромная волна раздражения. Руслан стоит в шаге от меня – высокий, собранный, в своем безупречном темно-синем костюме, который сидит так, словно был сшит по его индивидуальным меркам. Его темные волосы растрепаны ветром, придавая безукоризненному образу оттенок дикой, необузданной свободы. А глаза… В них пляшет невыносимая смесь уверенности и нежности, от которой сердце предательски сжимается, а внутри все горит и плавится.

Мои руки дрожат, а щеки пылают от возмущения. Руслан смотрит на меня своим фирменным спокойным взглядом – тем самым, который пробирает до костей и заставляет колени подгибаться. Он делает вид, будто не понимает причину моего негодования, но я-то знаю – он читает меня как открытую книгу, каждую страницу, каждую строчку, каждое чертово слово…

– Что тебе нужно? – выпаливаю я, скрещивая руки на груди, словно проводя последнюю линию зыбкой обороны.

Он делает шаг ко мне – всего один, но такой решительный, что воздух между нами мгновенно электризуется. Я инстинктивно отступаю назад, упираясь спиной в холодную металлическую дверь подъезда. Бежать больше некуда – я в ловушке.

– Ты сбежала, – говорит он спокойно, словно констатирует очевидный факт. – Снова.

– Я не сбежала, – огрызаюсь я. – Я просто ушла. Имею право. Так что тебе нужно? Зачем ты здесь?

Руслан вздыхает и проводит рукой по волосам – жест, который я знаю слишком хорошо. Жест, который раньше заставлял мое сердце биться чаще.

– Ань, мы уже проходили это много раз. – Его голос звучит как бархат, обволакивая меня с ног до головы. – По-другому с тобой невозможно остаться наедине. Ты всегда убегаешь.

Фыркаю, чувствуя, как щеки вспыхивают ярче заката, а внутри все клокочет от ярости.

– Может быть, я просто не хочу оставаться с тобой наедине, – парирую я, вздергивая подбородок. – Ты об этом не думал?

Уголки его губ медленно, мучительно медленно поднимаются в улыбке, от которой внутри все тает, как снег под весенним солнцем.

– Ага, поэтому ты вчера ночью позвонила именно мне.

Я молчу, слова застревают в горле, и Руслан воспринимает это как маленькую победу – я вижу триумф в его глазах, и это бесит меня до дрожи в коленях.

– Это не повод манипулировать мной и придумывать командировку! – выпаливаю я, когда наконец обретаю голос. – Ты мой начальник, Руслан. Ты злоупотребляешь своим положением, как последний тиран!

Его лицо остается невозмутимым, как гладь озера в безветренный день, и это бесит меня еще сильнее, разжигая внутри настоящий пожар.

– Нам действительно нужно поехать туда, Ань, – говорит он, не отводя от меня взгляда. – Документы с «Олимпом» сами себя не подпишут. На следующей неделе там начнут делать ремонт и завозить оборудование. Тебе ли не знать, ты же готовила все бумаги.

Огорченно вздыхаю, понимая, что избежать поездки с Русланом не удастся.

– Утром я спустился за кофе и завтраком, – тихо продолжает он, видя мое замешательство. – Вернулся, а тебя уже нет… Знаю, что ты виделась с Кариной, она моя подруга и…

– Меня не интересует твоя личная жизнь, – резко перебиваю его, хотя внутри все скручивается в тугой узел от воспоминания о красивой брюнетке, которая пришла, чтобы забрать свою одежду. Одежду из его квартиры, всего-то. О его «подругах» я наслышана еще с прошлой жизни.

Руслан усмехается, и это заставляет меня сжать кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

– Конечно, поэтому ты сбежала и не отвечаешь на мои звонки.

– Говорю же, меня не волнуют твои девушки, или «подруги», как ты их называешь, – фыркаю я, чувствуя предательскую дрожь в голосе.

Его присутствие ощущается физически – жар его тела, пьянящий запах парфюма, который преследует меня даже во снах. Он стоит в полушаге от меня, не касаясь, но я все равно чувствую, как по коже бегут мурашки.

– Ты очень милая, когда ревнуешь, – говорит он мягче, и я вижу, как его взгляд теплеет. – Но это неуместно. Карина для меня просто друг. А вот ты, Ань… – Он делает паузу. – Ты живешь со своим московским женихом под одной крышей. Представь, каково мне думать об этом.

Молчу, игнорируя его последние слова, но в голове невольно возникает картина: Руслан с другой девушкой планируют свадьбу, выбирают кольца, обсуждают медовый месяц… От этой мысли внутри все холодеет, словно меня окунули в ледяную купель. Поспешно отгоняю столь живые образы.

– Во сколько нас ждут в «Олимпе» с документами? – спрашиваю, переводя разговор в деловое русло.

– К трем часам дня, – отвечает он, принимая мои правила игры, хотя в глазах все еще пляшут опасные искры.

Киваю, собираясь с мыслями, и снова пытаюсь выстроить стену между нами. Но у меня ни черта не получается. С каждым днем, проведенным в этом городе рядом с Русланом, сделать это становится все сложнее.

– Перед тем как мы поедем, можем заехать к маме? Она в первой городской, – прошу я, и мой голос звучит неожиданно уязвимо.

– Без проблем, успеваем, – соглашается он без колебаний, и мы идем к его машине, сохраняя дистанцию, которая одновременно и спасает, и убивает.

Руслан открывает мне переднюю пассажирскую дверь. Сажусь без вопросов, хотя обычно предпочитаю заднее сиденье, чтобы между нами было как можно больше места. Сегодня на это нет сил – они все ушли на борьбу с собственными чувствами.

Машина плавно отъезжает от дома, и я смотрю в окно, наблюдая, как проносятся мимо знакомые улицы. Внутри меня полыхает настоящий ураган противоречивых эмоций. Злость на Руслана за его манипуляции. Злость на себя за то, что поддаюсь им как марионетка. Беспокойство за маму, чувство вины перед Кириллом…

Когда мы подъезжаем к больнице, Руслан останавливает машину у входа.

– Я подожду тебя здесь. Не торопись.

– Я быстро, – обещаю и тут же скрываюсь за дверями медицинского учреждения, словно за ними можно спрятаться от собственных чувств.

Прохожу внутрь, и на меня сразу обрушивается запах антисептика и лекарств, который я бы хотела забыть навсегда. Теперь он до конца моих дней будет ассоциироваться у меня со страхом потери родного человека – страхом, выворачивающим душу наизнанку. На мою удачу, в регистратуре немноголюдно – всего пара человек в очереди.

– Здравствуйте, – говорю, подходя к окошку. – Я к Богдановой Людмиле Михайловне. Ее доставили вчера с угрозой повторного инсульта.

Медсестра сверяется с записями и указывает мне направление. Благодарю ее и направляюсь к лифту, чувствуя, как сердце бешено колотится от тревоги. На третьем этаже нахожу палату мамы и тихонько открываю дверь, боясь того, что могу увидеть. Но все хорошо. Она сидит в постели и завтракает. Она делает это самостоятельно, и я чувствую, как волна облегчения накрывает меня – маме не стало хуже, хотя бы здесь судьба сжалилась надо мной.

Она замечает меня и расплывается в улыбке, от которой ее лицо – все еще немного асимметричное из-за последствий инсульта – становится таким родным и теплым.

– Анеч-ка, – произносит она, и я слышу, как она все еще запинается на некоторых звуках.

Подхожу к ней, сажусь рядом на кровать и обнимаю, стараясь не задеть капельницу.

– Мамочка, я так за тебя испугалась, – шепчу, чувствуя, как к глазам подступают слезы, которые так долго сдерживала.

Она гладит меня по волосам здоровой рукой, и в этом жесте столько любви, что я готова разрыдаться прямо сейчас, при ней.

– Все… хорошо, – медленно отвечает она. – Врачи… говорят… еще пару дней… и вы-пишут домой. Продолжим реаби-лита-цию.

Я сжимаю ее руку, такую хрупкую и родную, словно боюсь, что она исчезнет.

– Хорошо… Что тебе нужно привезти, мамуль? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал бодро, хотя внутри все рвется на части.

– До-машнюю… одежду, халат можно, – отвечает она. – И книгу… скучно.

– Я попрошу Кирилла привезти тебе все сегодня, – говорю я. – Мам, я сейчас уезжаю в другой город по работе.

Мама смотрит на меня внимательно, и в ее глазах мелькает понимание.

– С Рус-ланом?

Я киваю, чувствуя, как щеки начинают гореть, словно их коснулось пламя.

– Да, но это просто работа. Вечером я уже буду дома, – поспешно добавляю я, оправдываясь.

Мама улыбается, и я знаю, что она видит меня насквозь.

– Береги… себя, – говорит она, сжимая мою руку.

Мы прощаемся, я еще раз обнимаю ее и выхожу из палаты, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги.

Когда возвращаюсь к машине, Руслан сидит за рулем, просматривая что-то в телефоне. Увидев меня, он откладывает его, словно я важнее всего на свете.

– Все в порядке с мамой? – спрашивает с искренним беспокойством.

– Да, – киваю я. – Врачи говорят, что скоро выпишут.

– Это хорошо, – улыбается он, и его улыбка согревает меня изнутри. – Если нужно будет забрать ее из больницы, дай мне знать.

Делаю вид, что не слышала его последнюю фразу, потому что ни за что не стану просить его об этом. Вскоре мы выезжаем на трассу, и город постепенно остается позади. Я смотрю на дорогу, пытаясь собраться с мыслями, которые разлетаются, как испуганные птицы. За окном проносятся поля, леса, маленькие деревушки. Впереди больше трех часов пути, и я не знаю, о чем говорить с Русланом. Или, точнее, боюсь того, о чем мы можем заговорить. Слишком много невысказанного, слишком много чувств, которые лучше держать под замком.

К счастью, он не пытается затрагивать личные темы. Мы обсуждаем предстоящую сделку, что уже готово и что еще предстоит доработать. Это безопасная территория для меня, и я благодарна ему за это.

Где-то на полпути вспоминаю, что нужно позвонить Кириллу насчет мамы. Достаю телефон и набираю его номер.

– Привет, – отвечает он после третьего гудка. – Как дела?

– Нормально, еще едем, – говорю я нейтральным голосом. – Можешь сегодня съездить к маме в больницу? Нужно взять из ее шкафа чистый халат, книгу Агаты Кристи с тумбочки и отвезти в первую городскую. Передать для Богдановой Людмилы Михайловны.

– О, наконец-то хоть какое-то задание, – иронично отвечает Кирилл, и его слова острыми иглами впиваются в мое сердце. – С радостью съезжу к твоей маме, лишь бы не сидеть в четырех стенах.

Я вздыхаю, чувствуя, как начинает пульсировать висок.

– Кир, мы это уже обсуждали. Дома тебя никто не держит, можешь сходить куда-нибудь…

– Куда мне тут ходить, Ань? – В его голосе слышится обида, которая задевает за живое. – Город маленький, делать нечего…

– Хотя бы просто выйти на улицу, прогуляться. У нас красиво, много зелени…

– Класс, пойду посмотрю на деревья, – с издевкой отвечает Кирилл.

– Мне жаль, но мне некогда тебя развлекать, и ты это прекрасно знаешь, – отвечаю резче, чем собиралась.

– Понял тебя, Ань, – сухо говорит он. – Отвезу маме в больницу личные вещи, можешь не переживать.

Он заканчивает разговор, не прощаясь, а я смотрю на погасший экран телефона и чувствую смесь вины и раздражения, которые разъедают меня изнутри.

– Скучает парень? – спрашивает Руслан, бросая на меня короткий взгляд, в котором читается что-то похожее на удовлетворение.

– Он приехал из Москвы в свой отпуск и сидит один в съемной квартире, – отвечаю я, глядя в окно. – Конечно, его это не устраивает.

– А почему бы тогда ему не вернуться в Москву? – вполне серьезно интересуется Руслан, и я в ответ бросаю на него сердитый взгляд, который мог бы прожечь дыру в его безупречном костюме.

Он лишь усмехается, возвращая внимание к дороге. Остаток пути проходит в относительном молчании. Я включаю радио, и салон наполняется ненавязчивой музыкой, которая все же не может заглушить грохот моих мыслей. Небо за окном затягивается тучами, словно отражая мое настроение. Когда мы въезжаем в город, начинает накрапывать мелкий дождь.

Руслану звонят, когда мы проезжаем мимо указателя с названием города. Он включает громкую связь, и я слышу извиняющийся голос представителя «Олимпа».

– Руслан Витальевич, добрый день! – звучит из динамика. – Приносим свои извинения, но вынуждены перенести встречу на шесть вечера. Самолет Виктора Петровича задерживается из-за погодных условий в Москве. Он прилетит только к пяти.

– Понимаю, – спокойно отвечает Руслан. – Не проблема, мы будем к шести.

Он завершает звонок и смотрит на меня:

– Похоже, у нас появилось свободное время.

Я смотрю на часы – сейчас только начало третьего. Значит, нам нужно где-то провести четыре часа. Вдвоем. От этой мысли сердце начинает биться чаще.

– Предлагаю заселиться в гостиницу, – говорит Руслан, и его голос звучит обманчиво нейтрально. – Ты сможешь отдохнуть. Там же пообедаем в ресторане.

Чувствую усталость после дороги, да и после вчерашней настойки мое состояние не самое лучшее, поэтому соглашаюсь. Перспектива прилечь на пару часов радует меня больше, чем просидеть все это время в машине или в ресторане.

Руслан ведет машину через город, и вскоре мы подъезжаем к красивому зданию с панорамными окнами, которые отражают хмурое небо.

– Это самый приличный отель в городе, – говорит он, паркуясь на специальной стоянке. – Я всегда здесь останавливаюсь, когда приезжаю на несколько дней.

Мы входим в просторное фойе с мраморным полом и хрустальными люстрами. Мне нравится это место – элегантное, не кричащее.

Руслан подходит к стойке регистрации, и я слышу, как он просит два одноместных номера. Я расслабляюсь и мысленно благодарю его за это – я боялась, что он предложит один номер на двоих, в очередной раз испытывая меня на прочность.

Получив ключи-карты, мы поднимаемся на лифте на третий этаж. Наши номера оказываются соседними.

– Предлагаю встретиться через десять минут в фойе, – произносит Руслан, протягивая мне ключ. – Пойдем в ресторан, он здесь же, на первом этаже.

– Хорошо, – соглашаюсь я и захожу в номер.

Оставляю документы на столе, умываюсь холодной водой, чтобы освежиться, и подкрашиваю губы прозрачным блеском. Выгляжу лучше, но усталость все равно читается во взгляде. Спустя десять минут спускаюсь в фойе. Руслан уже ждет меня, стоя у подножия лестницы. Когда я подхожу, он протягивает мне руку, и я после секундного колебания принимаю ее, чувствуя, как от этого простого прикосновения по телу разливается тепло.

Ресторан отеля оказывается уютным местом с приглушенным светом, живыми цветами на столах и негромкой музыкой, которая обволакивает, как шелковый кокон. Мы садимся у окна, и официант приносит меню. Неспешно обедаем, обсуждая предстоящую встречу и проект в целом. Возвращаясь в номер, я снимаю туфли, ставлю будильник на телефоне на пять вечера, раздеваюсь и ложусь в кровать. Мысли снова кружатся в голове: мама в больнице, обиженный Кирилл, Руслан за стеной… Но усталость быстро берет свое, и я проваливаюсь в сон, надеясь, что, когда проснусь, все станет хоть немного яснее, хоть немного легче…

* * *

Без пяти минут шесть мы с Русланом подходим к ресторану, который находится всего в нескольких минутах ходьбы от нашего отеля. Мое сердце бьется чаще обычного: представлять компанию на столь важных переговорах, когда за плечами всего три недели работы в «Титане», – это настоящее испытание. Я лицо компании, и эта мысль одновременно пугает и будоражит.

Руслан движется с такой непоколебимой уверенностью, словно весь мир следует его сценарию. Эта мощная энергия невольно передается и мне, заставляя расправить плечи.

– Готова? – спрашивает он с легкой полуулыбкой, галантно придерживая тяжелую дверь ресторана.

Я решительно киваю и глубоко вдыхаю, словно перед прыжком в ледяную воду.

Внутри нас уже ждут. В глубине роскошного зала за столиком сидят двое солидных мужчин. Я замираю на мгновение. Один из них кажется мне знакомым. Я напрягаю память и вдруг понимаю – он был в кабинете Руслана в тот день, когда я ворвалась туда без стука и устроила истерику. Тогда я едва обратила на него внимание, полностью поглощенная своей обидой на Руслана. Но сейчас отчетливо вспоминаю его лицо.

Кажется, мужчина тоже узнает меня. В его глазах мелькает искра узнавания, и он улыбается, понимающе и чуть насмешливо. Я чувствую, как к щекам приливает кровь. Боже, что он обо мне подумал тогда? И что думает сейчас, видя меня в роли серьезного юриста?

Хорошо, что Руслан не замечает моего смятения. Он заботливо отодвигает для меня стул, и я опускаюсь на него, отчаянно пытаясь выглядеть собранной и профессиональной, хотя внутри бушует настоящий эмоциональный ураган.

– Позвольте представить, – голос Руслана звучит уверенно и властно, – Анна Александровна Богданова, главный юрист «Титана».

Я улыбаюсь, молясь, чтобы никто не заметил, как дрожат мои пальцы.

– А это, – продолжает Руслан, обращаясь ко мне, – Виктор Петрович Климов, директор спортивного комплекса «Олимп», и Андрей Сергеевич Ковалев, его заместитель.

Тот самый свидетель моего позора оказывается директором «Олимпа»! Я пожимаю протянутую руку, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно.

– Очень приятно познакомиться.

– Как долетели, Виктор Петрович? – непринужденно интересуется Руслан, когда мы все рассаживаемся.

– Слава богу, без происшествий, Руслан Витальевич. Но погода в столице сегодня скверная, – отвечает директор «Олимпа» с легким вздохом.

Я не могу оторвать взгляд от Руслана. Он держится очень уверенно, разговаривает с мужчинами абсолютно на равных, хотя они явно старше и опытнее его. В нем нет ни капли растерянности или нервозности. В каждом его жесте, в каждом слове чувствуются стальная воля и абсолютная вера в себя. Он знает, чего хочет, и знает, как этого добиться. Эта его черта всегда завораживала меня, заставляя сердце биться быстрее.

– Анна Александровна, – обращается ко мне Виктор Петрович, – Руслан Витальевич говорил, что вы подготовили все необходимые документы?

– Да, все готово. Мы учли все ваши пожелания относительно условий аренды и, разумеется, внесли свои правки.

Достаю папку с документами и передаю ее директору «Олимпа». Он скрупулезно изучает каждую страницу, иногда задавая каверзные уточняющие вопросы. Я отвечаю четко и по существу, стараясь не показывать, как сильно волнуюсь в этот момент.

Наконец все вопросы решены, и мы переходим к подписанию документов. Руслан и Виктор Петрович ставят свои подписи на каждом экземпляре договора. Я чувствую, как напряжение постепенно отпускает меня. Все прошло гладко, без каких-либо неожиданностей. Я горжусь собой. Горжусь нами…

– Ну что ж, – говорит директор «Олимпа», когда последняя подпись поставлена, – предлагаю отметить успешное завершение сделки и наше дальнейшее сотрудничество.

Он поднимает руку, подзывая официанта.

Я бросаю тревожный взгляд на часы – уже почти семь вечера. Если мы выедем прямо сейчас, то дома будем не раньше десяти. А если задержимся на ужин… Перед глазами возникает образ Кирилла, одиноко ждущего меня в пустой квартире. Сердце в очередной раз сжимается от неприятного чувства вины. Но я понимаю, что не могу просто встать и уйти или сказать Руслану при всех, что нам пора ехать. Это будет непрофессионально и может испортить впечатление о нашей компании.

Официант приносит меню, и мы делаем заказ. Я выбираю легкий ужин – зеленый салат и рыбу на гриле. Мужчины заказывают более основательные блюда и, конечно же, дорогой алкоголь. Я молча молюсь, чтобы Руслан ограничился символическим глотком или вообще не пил, нам ведь еще предстоит долгая дорога домой. Сама я позволяю себе только бокал охлажденного белого вина.

В ожидании заказа разговор снова приобретает деловой характер.

– Когда планируете начать ремонт? – спрашивает Виктор Петрович, отпивая из своего бокала.

– Хотелось бы как можно скорее, – с энтузиазмом отвечает Руслан. – У нас уже есть предварительные договоренности с подрядчиками. Думаю, на следующей неделе сможем приступить к полномасштабным работам.

– Отлично, – одобрительно кивает директор «Олимпа». – Мы со своей стороны готовы оказать любую поддержку.

Я в основном храню молчание, вступая в разговор, только когда меня спрашивают напрямую. Мужчины увлеченно обсуждают технические детали ремонта, сроки, бюджет. Я внимательно слушаю, фиксируя в уме все, что может потребовать дополнительного юридического оформления в будущем.

Время идет, и я все чаще поглядываю на часы. Восемь вечера. Если мы уедем сейчас, то дома будем… Я мысленно считаю. Одиннадцать, не раньше. Кирилл будет в ярости, и я не могу его за это винить.

Наконец в половине девятого ужин подходит к концу. Мы прощаемся с представителями «Олимпа», обмениваемся рукопожатиями.

– Руслан Витальевич, – говорит напоследок Виктор Петрович, крепко пожимая руку моему боссу, – вам невероятно повезло с таким специалистом, как Анна Александровна.

Чувствую, как к щекам приливает кровь. Комплимент неожиданный и, честно говоря, очень приятный.

– Анна Александровна – настоящее сокровище и самый ценный сотрудник «Титана», – отвечает Руслан, и в его голосе звучит такая неподдельная теплота и гордость, что у меня перехватывает дыхание. – Мне действительно повезло, что она работает у нас.

Он смотрит на меня в этот момент, и в его взгляде столько нежности и восхищения, что мир вокруг на мгновение перестает существовать. Этот магический момент длится всего миг, но его достаточно, чтобы все внутри меня перевернулось.

Через минуту мы выходим из ресторана и направляемся в сторону отеля, где осталась машина Руслана. Вечерний воздух обволакивает нас приятной прохладой после жаркой атмосферы ресторана.

– Ты была великолепна сегодня, – говорит Руслан, шагая рядом со мной. – Виктор Петрович впечатлен твоим профессионализмом.

– Спасибо, – отвечаю, стараясь не показывать, как меня тронула его похвала. – Кстати, я его узнала… Он был в твоем кабинете в тот ужасный день, когда я… ну, ты помнишь.

Смущенно улыбаюсь, вспоминая свою эмоциональную вспышку.

– Наверное, он посчитал меня сумасшедшей, – добавляю с нервным смешком.

Руслан усмехается:

– Я объяснил им, что ты моя будущая жена. Они отнеслись с пониманием.

Я останавливаюсь как вкопанная. Что он только что сказал?

– Ты… что? – Мой голос звучит выше обычного. – Ты не имел право такое говорить! Это не имеет ничего общего с реальностью! У меня вообще-то есть Кирилл, если ты забыл!

Руслан берет меня за руку и притягивает к себе. Он наклоняется так близко, что я чувствую его горячее дыхание на своем лице.

– Это лишь временное недоразумение, Ань, – говорит он тихо, но непоколебимо и уверенно. – И мы оба прекрасно это понимаем.

Я стою, словно завороженная, не в силах оторвать взгляд от его пронзительных глаз.

– Я люблю тебя, – продолжает он, и эти слова обрушиваются на меня, как землетрясение, сметая все защитные барьеры. – И больше никогда не совершу ошибку, не откажусь от тебя. Мне наплевать, кто там у тебя есть.

Мне требуется несколько секунд, чтобы обрести способность говорить.

– Не слишком ли поздно для таких громких признаний в любви? – спрашиваю, пытаясь говорить с сарказмом, но голос дрожит, выдавая мои истинные эмоции.

– Сейчас самое время, – отвечает Руслан с такой уверенностью, что становится трудно дышать.

Буквально слышу, как мое сердце колотится в груди. Его пронзительные слова, его магнетический взгляд – все это слишком притягательно, слишком опасно. Я должна сопротивляться этому сокрушительному очарованию, должна помнить о Кирилле, о наших отношениях, о своих обязательствах.

– Уже почти девять, – говорю я, пытаясь перевести тему. – Если мы выедем сейчас, то будем дома только к полуночи.

– Мы сегодня никуда не поедем. – Руслан смотрит на меня с абсолютным спокойствием.

– Что? – Я не верю своим ушам. – Но…

– Уже поздно, Ань, – перебивает он меня и идет вперед. – К тому же я выпил в ресторане. Я не сяду за руль.

Бросаюсь за ним и хватаю его за руку с отчаянием утопающего.

– Ты не можешь так со мной поступить! Я не останусь здесь на ночь!

– У тебя нет другого выбора, малышка. – Его голос звучит мягко, но непреклонно.

– Я вызову такси, – решительно отвечаю я, не желая мириться с его решением.

– Говорю же, поздно, – качает головой Руслан. – Вряд ли кто-то согласится везти тебя в другой город, да и я ни за что не отпущу тебя одну с незнакомым водителем в такое время.

Он приближается ко мне, сокращая дистанцию.

– Анют, не нервничай, ничего страшного не произошло, просто деловая встреча затянулась не по нашей вине. Мы сейчас пойдем в отель, который оплачен на сутки, отдохнем и утром с новыми силами вернемся в город.

Чувствую, как внутри меня закипает злость. Как я объясню это Кириллу? Он уже вторую ночь будет ночевать один в съемной квартире в чужом городе, ожидая меня и изводя себя подозрениями.

– Я ненавижу тебя, – шиплю, проходя мимо Руслана в сторону гостиницы.

– Знаю, – спокойно отвечает он, следуя за мной с едва заметной победной улыбкой.

В отеле я молча забираю на ресепшен ключ от своей комнаты и иду наверх, не говоря Руслану ни слова. Дверь моего номера захлопывается с таким грохотом, что кажется, дрожат стены. Я сразу же достаю телефон, чтобы позвонить Кириллу.

Он отвечает почти сразу, после второго гудка:

– Ань, ты где? Уже скоро девять…

Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как каждое слово царапает горло. Не верю, что говорю ему это:

– Кирилл, я… я сегодня не вернусь домой.

– Что?! – Раздражение вспыхивает в его голосе как спичка. – Почему это?

– У водителя сломалась машина, – вру я, чувствуя, как к горлу подкатывает горький, удушающий комок вины. – Я смогу приехать только утром на автобусе.

– Ты издеваешься?! – Кирилл взрывается, его голос обжигает меня через трубку. – Я прилетел в этот гребаный город из-за тебя, а по итогу целыми днями сижу в пустой квартире, как придурок! И вот теперь ты говоришь о том, что уже вторую ночь подряд не будешь ночевать дома?!

– У меня работа, Кирилл! – Я тоже начинаю злиться, сжимая телефон до боли в пальцах. – Я не могу сидеть с тобой постоянно!

– Значит, работа для тебя важнее наших отношений? – Его голос звенит от напряжения. – Прекрасно, Аня, просто прекрасно!

– Да, работа для меня очень важна! – Я уже практически кричу ему в трубку. – Эти деньги нужны мне, нужны моей маме на реабилитацию! Ты ведешь себя эгоистично и думаешь только о себе!

– Это я эгоист? Я бросил все в Москве и прилетел сюда ради тебя! А ты даже не можешь найти время для меня! Мы совсем не видимся, Ань.

– Ты знал, на что идешь, когда соглашался приехать! – голос дрожит от эмоций. – Я предупреждала, что у меня много работы, что мне нужно ухаживать за мамой. Я здесь не на курорте, если ты не заметил.

– Но не настолько же! – возражает он. – Ты пропадаешь целыми днями, а теперь еще и ночевать не приходишь! Что мне думать, Аня?

– Ты прекрасно знаешь, почему я ушла вчера. А сегодня у меня вынужденная командировка…

– Аня, я просто хочу быть с тобой. – Его голос внезапно оседает, в нем слышится болезненная усталость. – Я скучаю по тебе. Мы не виделись целый месяц, да и сейчас тоже не видимся.

– Я тоже скучаю, – отвечаю я, чувствуя, как вина тяжелым камнем давит на сердце. – Но пойми, эта работа – мой шанс на мамино полное выздоровление. Я не могу его упустить.

– А как же мы? – спрашивает Кирилл. – Ты согласилась стать моей женой. Или для тебя это пустые слова?

– Кир, как моя работа связана с нашей помолвкой?

– Напрямую, Ань. Ничего не происходит, мы даже не говорим об этом, а вместо этого ты постоянно на работе.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь! – взрываюсь я. – Я тебе много раз повторяла, что мне сейчас не до этого, но ты упорно продолжаешь настаивать на своем! Для меня сейчас здоровье мамы на первом месте, а не личная жизнь.

– Ань, я был сегодня у твоей мамы, она хорошо выглядит, бодрая, разговаривает, скоро ее выписывают…

– Что ты хочешь этим сказать? – Я вспыхиваю, как сухой порох. – Может, ты мне предлагаешь бросить ее в таком состоянии, раз она уже разговаривает, и вернуться в Москву готовиться к свадьбе?!

– Я этого не говорил…

– Знаешь что, Кирилл, если тебе что-то не нравится, то можешь сам возвращаться в свою Москву! – выпаливаю я и отключаюсь.

Телефон сразу же начинает звонить, но я сбрасываю вызов. Потом еще один. И еще. Я отключаю звук, не в силах продолжать этот разговор, чувствуя, как внутри все дрожит от обиды и гнева.

Мне надоело, что Кирилл ведет себя как эгоист. Хотя в глубине души понимаю, что я тоже хороша. А еще понимаю, что в нашей сегодняшней ссоре виноват Руслан. Это он все подстроил. Это из-за него я осталась в другом городе.

На эмоциях выхожу из комнаты и иду в соседний номер. Стучу в дверь, готовая высказать ему все, что думаю о его манипуляциях.

Он открывает почти сразу. На нем уже нет костюма – только свободные штаны и футболка. Я замечаю это с порога и мгновенно вспыхиваю от возмущения, словно кто-то плеснул бензина в огонь.

– Ты изначально не собирался возвращаться домой, да?! – обвиняю я его. – Раз взял с собой сменную одежду!

Руслан заводит меня в комнату и закрывает за мной дверь.

– Я взял чистую футболку и для тебя, – ухмыльнувшись, произносит он.

– Ты понимаешь, что из-за тебя я только что поругалась с Кириллом! – выпаливаю я в бешенстве.

– Оу, мне приятно это слышать, не буду врать… – спокойно отвечает он, и его самодовольная улыбка только подливает масла в огонь.

– Аааа! Ты невыносим! – Я готова вцепиться ему в горло, ударить его очень сильно, до боли в костяшках.

– Я знаю, – улыбается Руслан и сразу же добавляет: – Слушай, Кирилл и так уже задержался у нас, может, ему пора вернуться в Москву?

Я злюсь на Руслана еще сильнее и замахиваюсь, чтобы ударить его в плечо. Но он ловко перехватывает мою руку и рывком притягивает ближе к себе. А потом, пользуясь моим секундным замешательством, нахально целует.

Его мягкие, но такие настойчивые губы накрывают мои с такой страстью, что перехватывает дыхание. Отчаянно пытаюсь сопротивляться, упираюсь руками в его грудь, но мое тело предательски отзывается на его прикосновения. Внутри словно разливается расплавленная лава, чувствую, как мои ноги слабеют, превращаясь в желе. Только не это!

Руслан сильнее стискивает объятия, одной рукой властно обхватывая меня за талию, а другой нежно касаясь моего лица. Его язык нагло скользит по моим зубам, упорно требуя впустить его внутрь, и я, к своему стыду, поддаюсь. Наши языки тут же сплетаются в безумном танце, и на этот раз это ощущение такое интимное, такое правильное, что я невольно стону, не в силах сдержаться.

Я перестаю сопротивляться и отвечаю на поцелуй, обвивая руками его шею. Руслан издает глубокий, почти звериный рык удовлетворения и углубляет поцелуй, исследуя мой рот с такой нежностью и страстью, что у меня кружится голова. Ощущения похожи на те, что испытываешь после выпитой бутылки шампанского.

Вдоволь насладившись моим ртом, Руслан отрывается от моих губ и начинает покрывать поцелуями мое лицо – щеки, нос, лоб, подбородок. Каждое прикосновение его горячих, влажных губ ощущается как маленький электрический разряд, заставляющий все мое тело невольно трепетать и дрожать.

– Аня… Анюта, – шепчет он между поцелуями, его голос хриплый от желания, – ты не представляешь, как долго я ждал этого. Ты такая красивая, такая желанная… Моя девочка…

– Руслан, мы должны остановиться, – говорю я, жадно хватая губами воздух, но мой голос звучит настолько неубедительно, что я сама же не верю своим словам.

Прямо сейчас мое тело предает меня, оно тянется к Руслану, жаждет его страстных прикосновений, жарких поцелуев, умоляет о большем. И мне невыносимо стыдно осознавать, что каждая клеточка моего существа буквально кричит о том, как сильно я хочу его.

Руслан медленно, с мучительной неторопливостью расстегивает пуговицы на моей блузке, словно постепенно завоевывает территорию. После каждой он целует открывшийся участок кожи – шею, яремную ямку, ключицы, верхнюю часть груди, все еще скрытую бюстгальтером. Его губы обжигают, заставляя меня таять, растворяться в этом сладостном ощущении.

Погружаюсь в водоворот чувств, понимая где-то на краю сознания, что пожалею об этом, но ничего не могу с собой поделать. Желание в эту секунду оказывается сильнее разума, сильнее чувства вины, сильнее всего на свете…

Мы все еще остаемся стоять посреди комнаты. Руслан полностью снимает с меня блузку, и его глаза темнеют от желания, наполняясь первобытным голодом, когда он смотрит на меня, словно я самое прекрасное, что он когда-либо видел. Он опускается передо мной на колени и целует мою грудь через тонкую ткань бюстгальтера. Я чувствую, как твердеют соски под его влажными губами и языком, и это ощущение отдается сладкой ноющей болью внизу живота.

Руслан продолжает спускаться ниже, жадно целуя мой живот, дразня языком пупок. Я вздрагиваю от этого интимного прикосновения и запускаю пальцы в его волосы, притягивая ближе, не в силах насытиться этим ощущением.

Он добирается до моих брюк и уверенно расстегивает их. Не останавливаю его, молчаливо соглашаясь на все, что он делает, полностью отдаваясь этому безумию. Он медленно снимает с меня штаны, его руки скользят по моим ягодицам и бедрам, оставляя за собой огненный след мурашек.

Когда я остаюсь в одном нижнем белье, Руслан поднимается и подхватывает меня на руки. Я обвиваю его шею руками, чувствуя, как сильно бьется его сердце.

– Я люблю тебя, Ань, – шепчет он, прижимая меня к груди. – Я всегда любил только тебя…

Он бережно кладет меня на кровать, а затем снимает с себя футболку. Я не могу оторвать взгляд от его тела – оно стало еще красивее, еще крепче с тех пор, как я видела его в последний раз. Широкие плечи, рельефная грудь, плоский живот с четко очерченными мышцами – он похож на греческого бога, разница лишь в том, что тело Руслана покрыто замысловатыми татуировками.

Он опускается на меня, и я ощущаю тяжесть его тела, такую приятную, такую желанную. Он снова накрывает мои губы своими, и этот поцелуй еще более страстный, более глубокий. Я чувствую его возбуждение, прижимающееся к моему бедру, и это осознание посылает волну жара по всему моему телу.

Его шершавые пальцы скользят по мне, жадно изучая каждый изгиб, каждую впадинку. Он целует мою шею, спускается к ключицам, оставляя влажную дорожку поцелуев. Затем он отодвигает чашечки моего бюстгальтера и впивается губами в чувствительную грудь.

Я ахаю, когда он берет в рот сосок, нежно посасывая его. Его язык кружит вокруг твердой вершинки, а затем он слегка прикусывает ее и тут же зализывает укус, заставляя меня выгнуться ему навстречу.

В голове снова мелькает мысль, что это сумасшествие, что все неправильно и завтра я буду ужасно жалеть об этом, но не могу остановиться. А главное, не хочу. Не хочу завершать эту мучительную пытку. Не сейчас, когда каждый сантиметр моего тела горит, когда я возбуждена до предела.

Руслан снова втягивает в рот мой сосок, играя с ним языком, и я стону, запрокидывая голову. Его руки медленно скользят вниз, к моей промежности. Он нежно раздвигает мои бедра, его пальцы касаются меня через тонкую ткань трусиков, и я чувствую, что там уже влажно от возбуждения.

Он гладит меня через ткань, и каждое его прикосновение посылает волны удовольствия по всему телу. Я извиваюсь под ним, желая большего, желая почувствовать его без этой мучительной преграды.

Как будто читая мои мысли, Руслан отодвигает ткань трусиков в сторону и касается меня. Его пальцы скользят по влажному лону, находят самую чувствительную точку и начинают нежно массировать ее, вырисовывая круги.

Я задыхаюсь от удовольствия, мои руки сжимают гладкие простыни. Руслан продолжает ласкать меня, одновременно целуя мою грудь, шею, губы. Его прикосновения становятся все более настойчивыми, и я чувствую, как нарастает напряжение внутри.

И вдруг, словно вспышка, в моей голове возникает картина из прошлого. Вадим, друг Руслана, в закрытом клубе насмешливо говорит ему: «Если она тебе не нужна, может, я ее себе заберу?» А Руслан отвечает: «Мне все равно» – и уходит с какой-то девушкой в другую комнату.

Эти воспоминания, такие четкие, такие яркие, обрушиваются на меня, как ведро холодной воды, вытесняя жар страсти. Горечь и обида, которые я так долго пыталась забыть, снова поднимаются во мне, обретая новую силу. Понимаю, что это ранит меня до сих пор, что не должна быть с Русланом. Не после того, что он сделал.

– Руслан, хватит. – Я резко сжимаю бедра и со всей силы отталкиваю его.

Он замирает, в его глазах непонимание и тревога.

– Ань, что случилось?

Ничего не отвечаю, вскакиваю с кровати и судорожно ищу свою одежду, пытаясь прикрыться. Слезы текут по моим щекам, и я не могу их остановить, они жгут кожу, как кислота.

Руслан обеспокоенно смотрит на меня и берет за руки, останавливая мои лихорадочные движения.

– Аня, что произошло? Маленькая, скажи мне, пожалуйста.

– Мы не должны этого делать, – говорю я сквозь слезы. – Это ошибка. Я так не могу…

– Мы никому ничего не должны, – мягко говорит он, пытаясь успокоить меня. – Я люблю тебя, Ань. Я знаю, что ты тоже испытываешь ко мне чувства. Нас тянет друг к другу, малышка. Брось этого чертового Кирилла, ты ведь не любишь его…

– Ты ничего не знаешь! – резко обрываю я. – Я любила тебя, Руслан! А потом это закончилось тем, что я оказалась тебе не нужна и ты просто готов был отдать меня своему гребаному другу!

Руслан смотрит на меня с такой горечью и сожалением, что мне становится больно.

– Вадим бы не тронул тебя…

– Откуда ты знаешь? – вспыхиваю я. – Тебе же было все равно! Так же ты сказал?!

– Мне никогда не было на тебя все равно, Анют, – перебивает меня Руслан, и в его голосе столько боли, что я на мгновение замираю.

– Уже слишком поздно, Руслан. – Я мотаю головой, натягивая блузку и запахивая ее как можно сильнее, чтобы прикрыться. – Слишком поздно.

Выскакиваю из комнаты, не оглядываясь, хотя чувствую его взгляд, прожигающий спину. Добежав до своего номера, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, медленно сползая на пол.

Слезы текут по щекам, и я даже не пытаюсь их сдержать. Плачу от обиды на прошлое, которое не могу простить Руслану. Плачу от того, что едва не совершила ужасную ошибку. Плачу от ссоры с Кириллом. Кажется, моя жизнь превратилась в запутанный чертов клубок, и я не знаю, как его распутать.

Я сижу так несколько минут, позволяя слезам течь, а всей боли выйти из меня, надеясь на то, что вот-вот станет легче. Потом медленно поднимаюсь и снимаю с себя одежду, которая кажется мне пропитанной запахом Руслана, его прикосновениями. Беру халат и полотенце и иду в душ, надеясь смыть с себя все – его поцелуи, ласки, воспоминания о том, что только что произошло.

Горячие струи воды бьют по телу, но даже они не могут согреть ту пустоту, которая образовалась внутри. Я закрываю глаза и позволяю воде смешиваться со слезами.

Что я делаю со своей жизнью? Как я могла позволить этому случиться? У меня есть Кирилл, который бросил все и приехал ко мне. А я… я почти изменила ему с человеком, который когда-то разбил мне сердце.

В душе я немного успокаиваюсь. Вода словно смывает не только физические следы Руслана, но и эмоциональное напряжение. Выхожу из ванной, заворачиваясь в мягкий халат, и чувствую себя немного чище, хотя кожа до сих пор горит от его прикосновений.

Я беру в руки телефон и вижу, что пришло сообщение от Руслана. Хочу удалить это чертово сообщение, забыться, бросить все и уехать обратно в Москву, лишь бы подальше от него… Но не могу этого сделать, и на этот раз дело не только в маме, но и во мне самой. Дрожащей рукой я нажимаю на сообщение и замираю, читая его содержимое:

Вбей в поисковике «Надя Решетникова, Новосибирск», и ты все поймешь.