Я уже почти проваливаюсь в сон, когда телефон разрывается от звонка. Сквозь пелену дремоты нащупываю его на тумбочке и щурюсь от яркого света экрана.
«Аня».
Три заветные буквы, и мое сердце совершает безумный кульбит, а сон испаряется мгновенно, словно его смыло ледяной волной. Она сама звонит мне после того, как вчера в очередной раз оттолкнула. Наши с ней взаимоотношения – это чертовы американские горки, где каждый подъем кружит голову надеждой, а каждое падение вышибает воздух из легких. И я, как гребаный извращенец, обожаю эту мучительную поездку.
– Аня? – Голос хриплый, но в нем уже нет ни следа усталости. – Что случилось?
– Забери меня. – Ее голос звучит странно, будто она на грани. – Пожалуйста…
Я мгновенно подрываюсь с постели, ощущая босыми ногами ледяной пол, который отрезвляет не хуже пощечины.
– Где ты?
Она диктует адрес, и я мысленно прокладываю маршрут. Старый район, кирпичные многоэтажки. Какого черта она там делает так поздно?
– Буду через пятнадцать минут.
Не успеваю даже толком одеться – натягиваю первые попавшиеся джинсы, хватаю чистую футболку, накидываю куртку. Проверяю ключи от машины, телефон, бумажник и выскакиваю из квартиры, спеша к лифту как одержимый. Плевать, что завтра рано вставать. Плевать, что я уже был в постели. Аня позвонила мне. Не своему долбаному женишку, не кому-то еще, а мне. И это единственное, что сейчас имеет значение.
Ночной город встречает меня практически пустыми улицами – просто идеальные декорации, созданные специально для нас двоих. Я вдавливаю педаль газа, нарушая все мыслимые ограничения скорости. Мысли вихрем кружат в голове: что случилось? Почему она там? Почему позвонила именно мне? Пять лет прошло, а я все еще срываюсь по первому ее зову, как влюбленный мальчишка, готовый на все ради единственного взгляда.
Навигатор ведет меня через спящие районы, где окна домов давно погасли. Сворачиваю во двор и вижу перед собой старую девятиэтажку. У подъезда замечаю две женские фигуры. Одну я узнаю мгновенно, даже в темноте. Это Аня. Моя Анюта.
Глушу двигатель, выключаю фары. Сердце гулко стучит о грудную клетку, демонстрируя всему организму, как я рад, что увижу ее. Выскакиваю из машины, и прохладный ночной воздух обжигает разгоряченное лицо. Делаю несколько шагов и понимаю, что вторая девушка – это Алиса, сестра моего друга. Кажется, с недавнего времени они с Аней дружат.
Не успеваю приблизиться, как Алиса решительно бросается мне навстречу. В ее походке читается напряжение пантеры перед прыжком. Она преграждает мне путь, и в тусклом свете фонаря я вижу, как сурово сжаты ее губы в тонкую нитку.
– Только без глупостей, Рус, – шипит она тихо, чтобы Аня не услышала. – Не думай, что я одобряю это. Не понимаю, почему она позвонила тебе, а не своему жениху…
Не могу сдержать торжествующую улыбку. Внутри разливается обжигающее тепло от мысли, что Аня выбрала меня, а не этого московского придурка.
– И не дай бог ты воспользуешься ситуацией, – продолжает Алиса, прожигая меня взглядом, в котором читается обещание мучительной смерти. – Она сейчас в беспомощном состоянии.
– Алис, давай будем честны, – отшучиваюсь я. – Ты ничего не сможешь мне сделать.
Она моментально вспыхивает и несильно, но ощутимо бьет меня в плечо.
– Раевский, блин! – Она делает глубокий вдох, пытаясь усмирить ярость. – Ты уже однажды разбил ей сердце. Не повторяй своих же ошибок. Если в таком состоянии она позвонила именно тебе, это о многом говорит.
Моя улыбка становится шире, расцветая на лице.
– Мы с Аней сами разберемся, – говорю я с неожиданной для себя мягкостью. – Спасибо, что заботишься о ней. Все будет хорошо, обещаю.
Алиса несколько секунд изучает мое лицо, словно ищет подвох, потом нехотя кивает и отходит в сторону, давая мне пройти.
Я подхожу к Ане, и сердце сжимается от нежности к этой девушке. Она такая маленькая в этом объемном худи, такая хрупкая. Волосы собраны в небрежную косичку, выбившиеся пряди обрамляют лицо. Сейчас она невероятно похожа на ту девушку, которой была пять лет назад, – ту, что выскочила на дорогу на красный свет и едва не попала под колеса моего байка. Тогда я чуть не сбил ее, а в итоге сам попал под колеса ее очарования, из-под которых так и не смог выбраться.
Аня поднимает на меня глаза. По лихорадочному блеску понимаю, что она выпила. В ее взгляде плещется что-то беззащитное, почти детское, обезоруживающее. Она неловко держится за перила, словно земля под ногами превратилась в палубу корабля в шторм.
– Привет, – тихо поизносит она. – Извини, что отвлекаю тебя…
– Ты не отвлекаешь меня, Ань, – перебиваю ее. – Я рад, что ты позвонила.
– А вот я уже пожалела об этом, – бормочет она, опуская глаза, словно признаваясь в страшном грехе.
– Вот теперь узнаю тебя нынешнюю, – смеюсь я, чувствуя, как сердце заходится от чувств к ней. – Ты в порядке?
Она кивает мне и пытается сделать шаг вперед, но тут же теряет равновесие. Я мгновенно оказываюсь рядом и подхватываю ее, ощущая, как электрический разряд пробивает тело от прикосновения. Она такая легкая в моих руках, такая хрупкая, что я боюсь сломать ее одним неосторожным движением.
Алиса подходит к нам, тяжело вздыхая, как мать, смирившаяся с неизбежным.
– Доставь ее домой в целости и сохранности, Раевский, – говорит она мне с нажимом, от которого не отмахнешься.
Я киваю, а Аня, опираясь на меня, тянется к подруге и обнимает ее.
– Спасибо тебе за все, – тихо шепчет она с искренней благодарностью, но я слышу каждое слово.
– Идите уже, голубки, – улыбается Алиса.
Аня закатывает глаза и открывает рот, чтобы возразить, но почему-то передумывает и молчит, словно проглотив все возражения. Алиса бросает на меня последний предупреждающий взгляд, в котором читается обещание страшной расправы, и скрывается в подъезде.
– Тебя домой отвезти? – спрашиваю я, поддерживая Аню за талию и чувствуя, как она вздрагивает от моего прикосновения.
Она смотрит на меня, пытаясь сфокусировать взгляд, словно настраивая расплывающуюся линзу. Потом неожиданно поднимает руку и касается моей нижней губы, где еще заживает. Вчера она укусила меня, когда я поцеловал ее, не сдержавшись. Это воспоминание до сих пор обжигает изнутри, как глоток крепкого виски.
– Я бы не стала тебя кусать, – задумчиво произносит она, не убирая пальцы. – Но ты сам виноват.
Я понимаю, что с ней сейчас лучше не спорить, и лишь улыбаюсь, прижимая ее ладонь рукой к своим губам, целуя кончики пальцев. Она продолжает изучать мое лицо, словно видит впервые, но руку не отнимает. Ее пальцы такие теплые, несмотря на прохладную ночь, что я готов стоять так вечность.
– Как ты себя чувствуешь? – тихо спрашиваю я, не выпуская ее ладони.
– Нормально, – отвечает она с напускной бравадой. – Просто сложно фокусировать взгляд.
– Значит, завтра тебя на работе можно не ждать? – шучу я, пытаясь разрядить напряжение.
Аня тут же возмущается:
– Еще чего. Буду ровно в десять! – потом добавляет тише, словно сдуваясь: – Наверное… А почему тебя сегодня не было? – внезапно спрашивает она.
– Скучала по мне? – не могу удержаться от подколки.
– Пффф, нет, конечно, – фыркает она, но я вижу, как предательски краснеют ее щеки в тусклом свете уличного фонаря.
А еще замечаю, что она ежится от холода, как промокший котенок.
– Давай в машину, Анют, – предлагаю, обнимая ее за плечи. – Замерзнешь.
Она кивает, и мы медленно идем к припаркованному внедорожнику. Я открываю переднюю пассажирскую дверь, но Аня почему-то тянется к задней, как испуганный ребенок.
– Я сяду сзади, – бормочет она, избегая моего взгляда.
– Нет уж, – мягко перехватываю ее и усаживаю на переднее сиденье, заботливо пристегивая ремнем безопасности и наслаждаясь каждой секундой близости.
– Я сама могла сесть, – бурчит Анюта, но не сопротивляется, словно смирившись с неизбежным.
– Знаю, – улыбаюсь, не в силах скрыть нежность. – Просто немного ускорил процесс.
Закрываю пассажирскую дверь, обхожу машину спереди и сажусь за руль.
– У тебя есть что-нибудь попить? – спрашивает Аня, глядя на меня глазами, полными надежды.
Я достаю бутылку воды из бардачка и протягиваю ей.
– Извини, есть только вода. Ничего спиртного.
Аня усмехается, берет бутылку и делает несколько жадных глотков, словно путник в пустыне.
– Куда мы поедем? – спрашивает она, вытирая губы тыльной стороной ладони.
– Куда захочешь, – пожимаю плечами, готовый в эту секунду отвезти ее хоть на край света.
– Только не домой, – быстро отвечает она.
– Поругались с женихом? – спрашиваю осторожно, боясь спугнуть момент откровенности.
– Он не любит, когда я напиваюсь, – говорит она, отводя взгляд, словно признаваясь в преступлении.
– Странно, ты очень милая, когда выпьешь, – замечаю и вижу, как она снова покрывается румянцем.
Завожу машину и выезжаю со двора. Знаю точно, куда ее повезу, – на смотровую площадку за городом. Туда, где мы были в самом начале наших отношений, когда все казалось таким простым и ясным. Оттуда открывается потрясающий вид на весь город.
– Как твоя мама? – спрашиваю по дороге, нарушая уютную тишину. – Завтра утром тебе нужно везти ее в реабилитационный центр?
Лицо Ани моментально мрачнеет, словно солнце скрылось за тучами.
– Мама в больнице… – тихо произносит и сникает, как увядший цветок.
Мне становится горько до физического дискомфорта. Жаль Анюту, она столько сил вкладывает в восстановление мамы, и вроде все уже налаживалось, а теперь что-то снова пошло не так.
– Что случилось?
– Была угроза повторного инсульта.
– Мне очень жаль, Ань, – говорю искренне, с трудом сдерживая желание обнять ее. – Что произошло?
Аня смотрит в окно, а потом поворачивается ко мне:
– К маме вернулась речь. Сегодня. Она много чего рассказала мне… Но от всех этих переживаний и откровений ей внезапно стало плохо.
Она смотрит на меня загадочно, словно решая, стоит ли продолжать.
– Мама узнала, что Стас поднимал на меня руку в детстве, – говорит она наконец. – Сейчас он делает то же самое со своей женой… Мама видела это своими глазами.
Я крепче сжимаю руль, до побелевших костяшек. Значит, этот козел снова распускает руки. Внутри поднимается волна такой ярости, что я с трудом сдерживаюсь.
– Еще я узнала, что у нас со Стасом разные отцы, – продолжает она, словно вскрывая болезненный нарыв. – И отец Стаса был чудовищем… Думаю, что он обижал маму…
Я слушаю, не перебивая. Мне больно за нее, но я рад, что она открывается именно мне. Значит, доверяет, несмотря на все мои грехи.
– Я знаю, что ты искал меня, Руслан, – вдруг произносит она. – Мама рассказала, что ты приходил…
Я чувствую легкое замешательство. Не ожидал, что разговор повернется в эту сторону.
– Почему ты ничего не сказал? – спрашивает она, глядя на меня с такой болью, что хочется выть.
– А разве это бы что-то изменило? – пожимаю плечами, пытаясь казаться безразличным.
Аня переводит взгляд на дорогу и отрицательно качает головой.
– Зачем ты сказал маме, что любишь меня? – краем глаза вижу, что Аня снова поворачивается ко мне.
– Потому что это правда, – отвечаю как есть.
Аня недоверчиво мотает головой, словно отгоняет наваждение.
– Как это может быть правдой, если ты так поступил со мной? Как можно любить человека и в один момент прилюдно бросить, унизить? Где в тот момент была эта «любовь»? – показывает пальцами кавычки в воздухе.
Я понимаю, что рано или поздно мне придется рассказать ей правду, вскрыть эту рану до конца. Но не сейчас, не когда она пьяна и очень уязвима.
– Иногда все не так, как кажется на первый взгляд, Ань, – говорю, бросая на нее короткий взгляд.
– Так расскажи мне, – настаивает моя девочка, впиваясь в меня взглядом. – Я не понимаю…
– Не сегодня, малышка, – твердо отрезаю я.
Аня обиженно складывает руки на груди и отворачивается, как ребенок, которому не купили новую игрушку.
– Я не понимаю тебя, Руслан, – говорит она после короткой паузы. – Не понимаю твоих поступков. И вместо того чтобы просто рассказать, в чем дело, ты отмалчиваешься.
Я вздыхаю, чувствуя, как тяжесть прошлого давит на плечи.
– Может, ты думаешь, что я сейчас все тебе объясню и это автоматически снимет с меня всю вину и ответственность, сделает меня снова хорошим парнем в твоих глазах. Но это не так, Ань. Я виноват перед тобой, и в этой ситуации меньше всего хочу оправдываться, переводить стрелки на кого-то другого, пытаясь обелить себя.
Анюта по-прежнему сидит надувшись.
– У тебя сейчас и так много проблем и причин для переживаний, я не хочу вываливать на тебя еще одну. Пусть все идет своим чередом, хорошо?
– Я не уверена, что есть хоть что-то, что сможет оправдать твой поступок в моих глазах… – наконец произносит она.
– Ну вот видишь. Тебе это не нужно, мне тоже. Но я хочу, чтобы однажды ты простила меня, малышка. Потому что, как бы там ни было, я причинил тебе боль…
Аня молчит и больше ничего не спрашивает, словно исчерпав запас слов и сил.
Очень скоро мы подъезжаем к обрыву, с которого открывается потрясающий вид на город. Ночные огни раскинулись внизу, будто россыпь звезд на темном покрывале. Аня смотрит на город, и я вижу, как меняется ее лицо – она узнает это место. Она тоже все помнит.
– Ты всех девушек сюда привозишь? – спрашивает она с наигранной небрежностью, за которой скрывается уязвимость.
– После того раза, когда мы были здесь вместе, я больше не приезжал сюда, – улыбаюсь, и это чистая правда, обнаженная и беззащитная.
Поворачиваюсь к ней и вижу, как у нее слипаются глаза от усталости, словно свинцовые гири тянут веки вниз. Адреналин схлынул, и алкоголь берет свое, окутывая ее сознание туманной пеленой.
– Тебе нужно поспать, Анют, – говорю я мягко. – Ты устала…
– Не хочу ехать домой, – признается она, засыпая на ходу.
Снова завожу машину и возвращаюсь в город. По дороге Аня засыпает, и ее голова склоняется к плечу. Лицо Анюты во сне становится беззащитным, как у ребенка, и я не могу оторвать взгляд, рискуя не вписаться в один из поворотов.
Через тридцать минут привожу ее к своему дому. Аккуратно вытаскиваю мою сонную девочку из машины и на руках несу в квартиру. Она не просыпается, только что-то бормочет и прижимается к моей груди. Анюта почти невесомая, теплая, пахнет чем-то головокружительно родным.
В спальне я осторожно кладу ее на кровать, и она сразу сворачивается калачиком, подтягивая колени к груди. Я ложусь напротив и просто как одержимый наблюдаю за тем, как крепко она спит, боясь поверить в реальность происходящего. Глажу ее по щеке, по волосам и думаю о том, как давно мечтал, чтобы она оказалась здесь. Неважно, при каких обстоятельствах. Просто чтобы была рядом, дышала со мной одним воздухом, существовала в одном пространстве.
Смотрю на ее спящее лицо, такое спокойное и безмятежное сейчас, и чувствую, как внутри разливается тепло. Я люблю ее. Всегда любил. И кажется, никогда не перестану. Когда-нибудь, может быть, она сможет меня простить. А пока я просто буду рядом. Столько, сколько она мне позволит.
Аня снова что-то бормочет, не просыпаясь, и придвигается ближе, словно ища тепла в холодной ночной пустыне. Я осторожно обнимаю свое сокровище, вдыхая опьяняющий запах ее волос, и закрываю глаза, чувствуя, как сердце заходится от счастья. Уверен, что завтра придется объясняться с ней. Аня проснется с похмельем в моей постели и наверняка будет злиться, как разъяренная фурия. Но это завтра. А сейчас я просто наслаждаюсь моментом, когда она здесь, со мной, и никуда не уйдет…
Резкая боль в висках безжалостно вырывает меня из объятий сна. С трудом разлепляю веки, и первое, что ощущаю, – тяжесть во всем теле, будто меня придавило бетонной плитой. Во рту пересохло, а в животе ощущается неприятная тяжесть. Чертова настойка от папы Алисы… Эта дьявольская жидкость, замаскированная под безобидный домашний напиток, превратила мою голову в пульсирующий шар боли. Никогда больше не буду пить эти домашние зелья.
Пытаюсь сфокусировать взгляд, и ледяная волна тревоги прокатывается по телу – надо мной совершенно чужой потолок. Белоснежный, с изысканной лепниной и россыпью необычных точечных светильников, он буквально кричит о роскоши и богатстве. Где, черт возьми, я оказалась?! Медленно поворачиваю голову, и комната начинает кружиться перед глазами. Делаю глубокий вдох, пытаясь справиться с подступающей тошнотой.
Память выдает лишь рваные фрагменты: Руслан за рулем, огни ночного города, мелькающие за окном, его профиль, высеченный светом уличных фонарей. Обрывки фраз эхом отдаются в сознании:
«Я виноват перед тобой, Аня… Хочу, чтобы однажды ты простила меня… Пусть все идет своим чередом…»
И это мучительное ощущение близости, от которого даже сейчас перехватывает дыхание…
Когда головокружение немного отступает, я осматриваюсь. Роскошная спальня с дизайнерским ремонтом поражает своей изысканностью. Огромная кровать, на которой я лежу, застелена белоснежным бельем, мягким, как облако. Напротив – величественное панорамное окно с тяжелыми серыми шторами, приглушающими настойчивый утренний свет. В углу стоит массивный шкаф из благородного темного дерева с зеркалом в строгой минималистичной раме. Изящные прикроватные тумбочки с красивыми узорными светильниками дополняют безупречную картину.
Это совершенно не похоже на ту скромную комнату в отцовской квартире Руслана. Там все дышало простотой, без этого кричащего богатства и холодного минимализма. Хотя… столько лет прошло, он мог переехать. Или это вообще номер люкс дорогого отеля?
Собрав все силы, поднимаюсь с кровати. Голова мгновенно взрывается новой волной боли, и я судорожно хватаюсь за край тумбочки, чтобы не рухнуть на пол. Замираю, прислушиваясь к звенящей тишине. Ни единого звука, ни малейшего намека на присутствие Руслана или кого-то еще.
Внезапно тишину нарушает вибрация телефона. Звук кажется оглушительным в этой пустоте. Лихорадочно оглядываюсь и замечаю свою сумку, сиротливо брошенную на дальней от меня прикроватной тумбочке. Бросаюсь к ней, едва не теряя равновесие, и с облегчением нахожу внутри свой телефон.
На экране высвечивается имя «Кирилл» и наша фотография – мой парень обнимает меня за плечи и светится от счастья.
Острое, мучительное чувство вины пронзает насквозь. Я не ночевала дома и сейчас нахожусь в неизвестном месте. Панически осматриваю себя и выдыхаю с облегчением – я полностью одета во все те же джинсы и худи. Только кроссовки аккуратно стоят возле кровати – кто-то бережно снял их с моих ног. И я прекрасно понимаю, кто именно…
Телефон продолжает настойчиво вибрировать в руке, словно обвиняя меня в предательстве, и я, глубоко вдыхая, нажимаю на зеленую кнопку.
– Аня, ты, блин, где?! – голос Кирилла врывается в мои уши, заставляя поморщиться от боли. – Тебя всю ночь дома не было!
Я отвожу телефон подальше от пульсирующей головы и включаю громкую связь.
– Кирилл, пожалуйста, не кричи. – Мой голос звучит хрипло и слабо. – У меня голова раскалывается.
– Ань, ну кто так делает?! – В его голосе слышится смесь облегчения и ярости. – Я тут с ума схожу, не знаю, что думать! Ты где? Почему не ночевала дома?
Каждое его слово бьет молотом по вискам, а душу затапливает вязкое чувство вины. Я не просто не предупредила своего парня о том, что не вернусь домой, – я провела эту ночь в неизвестном месте, скорее всего, с Русланом. От этой мысли внутри все сжимается в тугой узел.
– Я… – начинаю я, но слова застревают в горле. Что ему сказать? Правду? Какую правду, если я сама не понимаю, что произошло. Поэтому добавляю уже такую привычную успокаивающую ложь: – Я уснула у Алисы…
Решаю выйти из спальни, чтобы понять, где я вообще нахожусь. Открываю дверь и попадаю в просторный коридор с глянцевым темным паркетом. Дальше – роскошная гостиная, плавно перетекающая в кухню. Все пространство дышит богатством, сдержанным минимализмом и безупречным вкусом. Это определенно не отель, а чья-то дорогая квартира. Неужели Руслан привез меня к себе? Но тогда где он сам?
– Ань, ну как так? – разочарованно протягивает Кирилл.
– Кир, со мной все хорошо, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я выпила вчера с подругой и… заснула у нее дома. Извини, что не предупредила, перебрала с настойкой ее папы…
– Я уже собирался обращаться в полицию. – Гнев в его голосе все же уступает место облегчению. – Когда ты будешь дома?
– Прости меня, – говорю я, и эти слова звучат искренне. Действительно чувствую себя виноватой. – Я скоро приеду, обещаю.
– Я жду тебя, Ань, – говорит он уже спокойнее. – Приезжай скорее.
– Хорошо, – отвечаю я и нажимаю на кнопку отбоя.
Оказавшись в тишине, осматриваю квартиру более внимательно. Никаких следов Руслана – ни брошенной одежды, ни чашки с недопитым кофе. Может, он уже уехал на работу? Или вообще его здесь не было?
– Руслан? – робко зову я, но в ответ лишь тишина.
Внезапно раздается звонок в квартиру, и мое сердце подпрыгивает к горлу. Наверное, это он вернулся. Я спешу к двери, забыв о головной боли, и открываю ее без раздумий.
Но это не Руслан. На пороге стоит эффектная брюнетка, которую позавчера Руслан подвозил до спортклуба. Сногсшибательная фигура затянута в облегающие голубые джинсы, а черный топ с дерзким декольте подчеркивает все достоинства. Ее темные глаза расширяются от изумления при виде меня.
– Привет… А Руслан дома? – спрашивает она, окидывая меня оценивающим взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю.
Я чувствую себя жалкой в своей помятой одежде, с растрепанными волосами и опухшим ото сна и похмелья лицом – настоящее чудовище рядом с этой безупречной красоткой.
– Нет, – отвечаю я, мотая головой. – Я не знаю, где он.
– Ладно, – хмурится она. – Я забыла у него свой кардиган, а сейчас он мне очень нужен. Можно я зайду возьму его?
Молча отступаю в сторону, пропуская ее в квартиру. Острый укол ревности тут же пронзает меня. Значит, эта девушка бывает в квартире Руслана, более того, оставляет у него свои вещи. Я здесь лишняя, случайная гостья из прошлого, а она – часть его настоящего.
Брюнетка проходит в квартиру так уверенно, словно знает здесь каждый угол. Она направляется прямо в спальню, откуда я только что вышла, и начинает открывать шкаф.
– О, вот он, – говорит она, доставая светло-бежевую кофту. – Так и знала, что оставила его здесь.
Я застываю в дверях спальни, чувствуя себя призрачной тенью в чужой жизни. Мне нужно бежать отсюда, немедленно! Пока она примеряет свою вещь, я судорожно хватаю сумку, кроссовки и устремляюсь к выходу.
– Ты уходишь? – спрашивает она, когда я уже открываю входную дверь.
– Да, – коротко отвечаю, не оборачиваясь.
Не дожидаясь ее реакции, покидаю квартиру. Спускаюсь на лифте и выхожу из подъезда. Район новый, незнакомый мне, но выглядит престижно – сверкающие фасады, ухоженные газоны, дорогие автомобили. Только в таком элитном жилом комплексе нынешний Руслан и мог обосноваться. Вызываю такси через приложение и сажусь на скамейку возле дома. Голова все еще пульсирует болью, но куда сильнее болит душа, раздираемая противоречивыми чувствами.
Все могло закончиться катастрофой. Я могла… Нет, я не хочу даже думать о том, что могло произойти между мной и Русланом, пока дома меня ждал ничего не подозревающий Кирилл. Это ужасно, так нельзя поступать. Я не такой человек…
Такси приезжает за считаные минуты. Уточняю адрес и обессиленно откидываюсь на сиденье, закрывая глаза. Телефон в кармане снова вибрирует. Достаю его – на этот раз звонит Руслан. Не раздумывая, сбрасываю вызов и бросаю мобильный в сумку. Не хочу с ним разговаривать. Не сейчас, когда я чувствую себя такой уязвимой и запутавшейся.
Дорога домой кажется бесконечной. За окном мелькает пробуждающийся город, спешащие куда-то люди с их простыми, понятными жизнями, пока я тону в водовороте мыслей и сожалений. Наконец такси останавливается у моего дома. Расплачиваюсь и медленно поднимаюсь по лестнице, мысленно готовясь к неизбежному разговору с Кириллом.
Открываю дверь своим ключом и сразу же оказываюсь в крепких объятиях. Кирилл прижимает меня к себе так сильно, что становится трудно дышать.
– Ну наконец-то… Аня, прости меня, – шепчет он мне в волосы. – Я вчера сказал такую глупость… Я не это имел в виду. Представляю, как ужасно звучали мои слова.
За годы отношений с Кириллом я поняла его главную особенность – он всегда говорит раньше, чем успевает осмыслить сказанное. А потом бесконечно извиняется и оправдывается… В голове сразу же всплывают вчерашние слова Руслана о том, что меньше всего он хочет оправдываться передо мной, хотя виноват. Эти двое – как разные полюса, два противоположных мира. Наверное, я подсознательно выбрала такого, как Кирилл, чтобы ничто не напоминало о моей первой, обжигающей и разрушительной любви.
– Я так сильно тебя люблю, – продолжает Кирилл, осыпая поцелуями мой лоб, глаза, скулы. – Я места себе не находил весь вечер, так беспокоился. Прости меня, пожалуйста.
Как назло, его нежные слова и прикосновения только усиливают мое собственное чувство вины. Я стою неподвижно, не в силах ответить на его объятия, хотя знаю, что должна.
– Все нормально, – наконец говорю я, заставляя себя обнять его в ответ. – Я тоже виновата… Должна была тебя предупредить, что не вернусь ночевать.
Мы стоим так несколько минут, просто обнимая друг друга. Это наш молчаливый ритуал примирения, знак того, что все обиды прощены. Но вскоре я мягко отстраняюсь.
– Мне нужно в душ, – говорю я. – И переодеться. Пора на работу.
– Ты уверена? – Кирилл смотрит на меня с беспокойством. – Ты выглядишь уставшей.
– Все в порядке, – отвечаю, хотя самочувствие действительно не очень. Но я понимаю, что не могу просто взять и не пойти. У нас на носу расширение сети спортклубов и подписание важных документов, которые я готовила последние недели.
В душе я стою под горячими струями воды, позволяя им смыть усталость и напряжение. Постепенно в памяти всплывают детали вчерашнего вечера. Как мы с Русланом ездили на смотровую площадку. Как сидели в его машине и смотрели на ночной город. Как я открыла ему душу, рассказав все, что узнала от матери. Ему первому, потому что именно с ним захотелось разделить эту тяжесть.
А потом я вспоминаю ту девушку, которая так уверенно чувствовала себя в его квартире. Которая оставляет у него свои вещи. Злость на Руслана вспыхивает с новой силой. Зачем он вообще появился в моей жизни снова? У нас с Кириллом все было так спокойно, так… правильно…
Выхожу из ванной, закутавшись в полотенце, и прохожу в комнату, когда телефон на тумбочке снова оживает. Я боюсь, что это опять Руслан, но на экране высвечивается имя «Алеся Секретарь».
– Алло, – отвечаю я уверенным голосом, будто совсем не страдаю от похмелья.
– Доброе утро, Анна Александровна, – приветствует меня Алеся своим всегда нарочито вежливым тоном. – Руслан Витальевич просил передать, что сегодня вы едете в командировку в другой город. Нужно подписать пакет документов по долгосрочной аренде.
Я мысленно стону. Только этого мне сейчас не хватало для полного счастья.
– Надолго? – спрашиваю я, уже прикидывая объем работы. Хорошо, что мама в больнице, хотя Руслан вряд ли стал бы меня отправлять куда-то, не зная об этом.
– Вечером уже вернетесь, – отвечает Алеся. – Это срочно, документы нужно подписать сегодня. Вас будут ждать.
Я понимаю, что как юрист компании несу ответственность за эту сделку. Я лично готовила пакет документов. Это моя работа, и я не могу отказаться от поездки, тем более что уважительной причины не ехать у меня нет. А еще это отличная возможность весь день не пересекаться с Русланом.
– На чем мне ехать? – спрашиваю я, уже мысленно собираясь.
– За вами заедет наш водитель, – отвечает Алеся. – Он уже получил все необходимые документы.
– А почему Руслан Витальевич сам не поедет? – все же вырывается у меня. – Почему я?
– Руслан Витальевич уже все подписал со своей стороны, – объясняет Алеся. – Он не сможет поехать сам, а просто передать их с водителем нельзя – нужно доверенное лицо с юридическим образованием. Это вы.
Я вздыхаю. Деваться некуда.
– Хорошо, – соглашаюсь, как будто мне кто-то предоставил выбор. – Когда за мной заедут?
– Через час, – отвечает Алеся. – Будьте готовы.
Выхожу из спальни и нахожу Кирилла на кухне. Он колдует над завтраком, и аромат свежесваренного кофе немного оживляет мое измученное сознание.
– Мне нужно ехать в командировку, – говорю я, опускаясь на стул. – В соседний город, подписывать документы по аренде. Мы открываем там новый спортклуб.
– Мы? – удивленно поднимает брови Кирилл. – Ты работаешь здесь всего пару недель, и то временно. Неужели настолько сильно влилась в рабочий процесс?
– Конечно, Кир. Я ответственно отношусь к любой работе, ты же знаешь. И неважно, сколько я работаю – год или два дня.
– Я понял. Ты надолго? – спрашивает он, ставя передо мной дымящуюся чашку кофе.
– До позднего вечера, – отвечаю я. – Начальник не может поехать сам, поэтому еду я с водителем.
Кирилл кивает, но я вижу, что ему не нравится эта идея. После моего вчерашнего исчезновения он, наверное, предпочел бы, чтобы я больше времени проводила с ним.
– Кир, – я накрываю его руку своей, – я понимаю, что ты пожертвовал своим отпуском, чтобы приехать ко мне, и я очень ценю это. Ты хочешь больше времени проводить вместе, но пойми, я здесь не на курорте. Я работаю, ухаживаю за мамой. У меня есть обязательства…
– Все нормально, Ань, – улыбается он, но глаза остаются грустными. – Давай просто сядем и позавтракаем.
Торопливо проглатываю омлет с овощным салатом, чтобы хоть немного прийти в себя, и быстро собираюсь. Переодеваюсь в строгий деловой костюм, делаю легкий макияж, чтобы скрыть следы похмелья, собираю волосы в аккуратный пучок. Ровно через час я полностью готова и спускаюсь вниз, ожидая увидеть корпоративную машину с водителем. Я даже не подозревала, что у нас вообще есть штатный водитель…
Но вместо этого у подъезда стоит до боли знакомый черный джип, а рядом с ним – Руслан собственной персоной, с папкой документов в руках. Надо бы уже перестать быть такой наивной и доверчивой, могла бы догадаться, что никакого водителя нет. Руслан все подстроил, в очередной раз искусно манипулируя мной.
Я разворачиваюсь, чтобы вернуться в подъезд, но Руслан оказывается быстрее. Он перехватывает дверь рукой, не давая мне скрыться.
– Аня, подожди, – говорит он, и его голос звучит почти умоляюще, пробираясь под кожу. – Нам нужно поговорить…