– Тимур, какой сюрприз, – выдыхает Алиса, но в ее голосе нет искреннего удивления.

Точно знаю, что Руслан сейчас стоит за моей спиной, физически ощущаю его присутствие.

– Девушки, можно к вам присоединиться? – невозмутимо спрашивает Тимур, и Алиса бросает на меня вопросительный взгляд.

Я слегка пожимаю плечами, пытаясь выглядеть безразличной. «Мне все равно», – говорит мой жест, хотя внутренности сжимаются от нервного напряжения.

– Конечно, присаживайтесь, – говорит Алиса, и парни, словно хищники, налетают и занимают места за нашим столом.

Алиса сразу же пересаживается на мою сторону, словно создавая защитный барьер между мной и остальными. Руслан и Тимур, как по команде, садятся напротив нас, а третий парень – сбоку. Я чувствую благодарность к Алисе за этот маленький жест поддержки, хотя не знаю, что для меня мучительнее – сидеть рядом с Русланом, ощущая жар его тела, или, напротив, встречаясь с его пронзительным взглядом.

– Думаю, здесь все знакомы, – первой нарушает неловкую тишину Алиса. – Кроме Ромы и Ани.

– Рома, – представляется третий парень, протягивая мне руку с открытой, располагающей улыбкой.

– Аня, – отвечаю я, улыбаясь чуть шире, чем того требует простое знакомство. Его рукопожатие крепкое, а улыбка искренняя. В нем чувствуется что-то настоящее, не наигранное.

Краем глаза я ловлю на себе обжигающий взгляд Руслана. В приглушенном, интимном свете ресторана его глаза кажутся бездонными омутами – темно-карими, почти черными. Они впиваются в меня, словно пытаясь проникнуть под кожу, прочитать мысли, затянуть в свою опасную темноту. Стараюсь держаться непринужденно, будто не замечаю этого магнетического притяжения, и делаю еще один спасительный глоток вина.

– Аня, ты потрясающе выглядишь, – неожиданно говорит Тимур, широко улыбаясь. – Я помню тебя совсем малышкой, а теперь смотри, какая красавица выросла.

Я чувствую, как к щекам приливает кровь. Мы с ним виделись всего один раз, и то при весьма своеобразных обстоятельствах, и сейчас его комплимент кажется мне слишком прямолинейным и неуместным.

– Эй, полегче, братец, – мгновенно вмешивается Алиса. – Анюта выросла, но уж точно не про твою честь. У нее, между прочим, жених в Москве.

Как бы я ни старалась сдержаться, но на словах о Кирилле я мельком бросаю взгляд на Руслана. Его лицо остается спокойным, уверенным и расслабленным, но в и без того черных глазах появляется что-то еще более темное, уже знакомое мне. Ревность? Злость? Я не могу точно определить, но это заставляет мое сердце биться чаще.

– Это несправедливо, – притворно вздыхает Тимур. – Все красивые девушки уезжают из нашего города и выходят там замуж за других парней. Ну кроме тебя, сестренка.

– А как иначе? – парирует Алиса с ядовитой улыбкой. – Если большинство парней в нашем городе те еще бессердечные козлы?

Ее взгляд, острый как лезвие бритвы, на долю секунды пронзает Руслана, и я понимаю, что это был не просто камень – это была целая скала, брошенная в его огород. Руслан, кажется, тоже улавливает этот молчаливый вызов, но никак не реагирует, продолжая пожирать меня глазами с первобытным, необузданным интересом.

К нашему столику подходит официант, и парни начинают делать заказ. Я физически ощущаю, как выпитый алкоголь растекается по венам, даруя обманчивую храбрость.

– Девушки, что вам заказать? – интересуется Тимур с галантностью опытного ухажера.

– Еще одну бутылку этого вина, – говорю я, указывая на почти пустую тару на столе. Мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую, – как будто говорит кто-то другой, более смелый и решительный.

– И давайте закажем еще закусок, – подхватывает Алиса. – Я уже успела проголодаться.

За столом завязывается непринужденный разговор. Преимущественно молчу, отвечая, только когда вопрос адресован непосредственно мне. Руслан практически не отрывает от меня изучающего взгляда, а я делаю вид, что его не существует, обращая внимание исключительно на Рому или Тимура, но никогда – на него, словно между нами выросла стена.

В какой-то момент у Алисы звонит телефон.

– Извините, это муж, – говорит она, вставая из-за стола. – Я на минутку, не скучайте.

Она отходит в сторону, оставляя меня без своей защиты. Чувствую себя неуютно и перевожу свое внимание на мобильный, притворяясь, что там что-то невероятно срочное и важное.

– Пойдем покурим? – предлагает парням Тимур.

Они с Ромой встают из-за стола, и Тимур обращается к Руслану, который остается неподвижно сидеть напротив меня.

– Ты с нами?

– Нет, я не хочу, – отвечает он, и я замираю после его слов.

Тимур бросает на него понимающий, хитрый взгляд, и они с Ромой удаляются на улицу, оставляя нас с Русланом в пульсирующей тишине. Неловкость обволакивает меня плотным коконом, и я начинаю нервно крутить в руках бокал с вином, избегая магнетического взгляда напротив меня, как будто он может прожечь меня насквозь, стоит нашим глазам найти друг друга.

– Значит, жених в Москве? – нарушает тишину Руслан, и его голос, низкий и бархатный, отдается вибрацией где-то в солнечном сплетении.

Я поднимаю на него взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева.

– Да, я выхожу замуж, – отвечаю я с вызовом. – Или ты думал, что я буду всю жизнь убиваться и поставлю на себе крест только потому, что какой-то козел меня бросил?

– Нет, я бы не хотел, чтобы ты ставила на себе крест. – Руслан сохраняет ледяное спокойствие, его лицо по-прежнему непроницаемо, как маска. После мучительной паузы он добавляет, глядя прямо в душу: – Ты любишь его?

Этот вопрос застает меня врасплох. Бьет под дых, выбивая весь воздух из легких. Какое вообще право он имеет спрашивать меня об этом?

– А вот это не твоего ума дело, – отвечаю я резко.

Руслан усмехается, и это выводит меня из себя еще больше.

– Я сказала что-то смешное? – спрашиваю, сжимая бокал так сильно, что боюсь его разбить.

– Если бы ты любила его, то могла бы просто сказать «да», а не уходить от ответа, – говорит он, улыбаясь шире.

Я чувствую, как ярость накрывает меня девятым валом, не меньше. Да как он смеет?! После всего, что сделал, после всех слез, которые я пролила из-за него, он сидит здесь, в этом ресторане, и имеет наглость допрашивать меня о моих чувствах к другому мужчине?!

В этот критический момент к столу возвращается Алиса, словно мой персональный ангел-хранитель.

– О, вы тут вдвоем? Не помешаю? – спрашивает она, переводя взгляд с меня на Руслана.

– Нет, я как раз собирался пойти к ребятам, покурить, – отвечает за нас двоих Руслан, вставая из-за стола.

Он уходит, излучая ту самую уверенность, которая всегда была его отличительной чертой. Я провожаю его взглядом, ощущая гремучую смесь испепеляющего гнева и… чего-то еще, темного и запретного. Своими словами он словно вонзил кинжал сомнения в мои чувства к Кириллу. К человеку, с которым я планирую связать свою судьбу на всю оставшуюся жизнь. И почему-то это оказалось так мерзко и неприятно, будто я пытаюсь обмануть весь мир, и прежде всего – саму себя.

– Алиса, – обращаюсь я к ней, когда Руслан скрывается из виду. – Ты не говорила никому, что мы идем сегодня в этот ресторан? Это ведь не может быть простым совпадением…

Алиса виновато опускает глаза, как нашкодивший ребенок.

– Я не специально, Ань, честно. Тимур звонил мне вечером, спрашивал, собираюсь ли я завтра утром поехать к маме на дачу. Мы договаривались поехать вместе, его родители живут на соседнем участке. Я сказала, что точно не утром, потому что приехала ты и мы идем в ресторан. Он поинтересовался, куда именно, и я без задней мысли сказала ему, что во «Вкус и вино». Я и предположить не могла, что они с Русланом придут сюда. Прости меня, пожалуйста, я такая идиотка!

Она выглядит искренне расстроенной, и я не могу найти в себе силы злиться на нее. Понимаю, что она совершенно не виновата. Это всего лишь очередное жестокое стечение обстоятельств, которое сталкивает нас с Русланом. Судьба явно играет с нами в какую-то извращенную игру.

– Хочешь, мы уйдем за другой столик? Или вообще сменим ресторан? – предлагает она.

– Нет, все нормально, – отвечаю я, делая очередной успокаивающий глоток вина. – Правда, все в порядке.

Алиса смотрит на меня с нескрываемым сомнением, прищурив глаза.

– Знаешь, Руслан весь вечер глаз с тебя не сводит. Я не знаю, что заставило его поступить так ужасно в прошлом, но сейчас он определенно не выглядит как человек, которому все равно. Он смотрит на тебя так, будто… будто ты уже принадлежишь ему.

– Этого никогда не будет, – возмущенно выпаливаю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Никогда, слышишь?

Алиса поднимает руки в защитном жесте:

– Ань, прости, я не хотела тебя задеть или расстроить. Просто говорю то, что вижу своими глазами…

Сижу, повернувшись к Алисе, и замечаю, как парни возвращаются в ресторан. Тимур и Рома идут обратно к нашему столику, а Руслана останавливает какая-то девушка – высокая блондинка в платье, которое больше обнажает, чем скрывает ее точеную фигуру.

– Руслан! – кричит она чуть ли не на весь зал, бросаясь ему на шею.

Она практически вешается на него, и я, к своему недовольству, отмечаю, что мне неприятно на это смотреть. Очень неприятно. Резко отворачиваюсь, делая вид, что меня это совершенно не волнует, но внутри все кипит от возмущения. Черт возьми, да что со мной происходит?! Это все проклятый алкоголь, усталость и стресс. Это не я, не мои настоящие чувства к человеку, которого я должна ненавидеть всеми фибрами души.

Внезапно понимаю, что смертельно устала. День был бесконечным, эмоции – слишком разрушительными, а уже вторая за день встреча с Русланом выбила меня из колеи сильнее, чем я готова признаться даже самой себе.

– Алис, я, наверно, поеду домой, – говорю я, когда Тимур и Рома садятся за стол. – Извините, ребята, но я просто валюсь с ног от усталости.

– Я провожу тебя до такси, – предлагает Алиса, начиная собираться.

– Нет, все нормально, – останавливаю я ее. – Мне нужно немного освежиться, проветрить голову. Я на улице вызову такси, не беспокойся.

Прощаюсь со всеми, благодарю за приятный вечер и иду к выходу, молча проходя мимо Руслана и блондинки, которые о чем-то оживленно беседуют. Кожей ощущаю его прожигающий взгляд, но не оборачиваюсь, гордо расправив плечи.

Выйдя на улицу, жадно вдыхаю прохладный воздух, наполненный ароматами летней ночи. На самом деле, несмотря на неожиданную встречу с Русланом, вечер оказался не таким уж катастрофическим. Мы душевно поболтали с Алисой, я выпила хорошего вина и хоть немного расслабилась, на время забыв обо всех проблемах, разом навалившихся на меня. Это уже немало.

Немного отхожу от ресторана, чтобы вызвать такси, и в этот момент звонит телефон. На экране высвечивается имя «Кирилл». Мой жених. Человек, с которым я собираюсь провести остаток жизни.

– Привет, – отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал радостно.

– Привет, солнышко, – ласково произносит Кирилл. – Как ты там?

– Все хорошо, встретилась с подругой. А ты?

– Только вернулся домой с работы, выжатый как лимон. Завтра рано утром поеду к родителям.

– Передавай огромный привет Елене Викторовне и Павлу Сергеевичу, – улыбаюсь, думая о его родителях, которые всегда относились ко мне с искренней теплотой и заботой.

– Обязательно передам, они тебя обожают. Я безумно скучаю по тебе, Ань. Да и Москва без тебя пустая…

– Я тоже скучаю по тебе, – отвечаю я, и это чистая правда. Кирилл – замечательный человек, надежный и заботливый. Он идеально мне подходит, но так почему же в глубине души что-то продолжает ныть и сомневаться после вопроса Руслана?

– Как здоровье твоей мамы? Есть улучшения? – интересуется он.

– Пока трудно сказать что-то определенное, но очень скоро я заберу ее в новую квартиру. На следующей неделе отвезу в реабилитационный центр, в нашем городе недавно открыли современный комплекс. А еще я активно ищу работу, разослала кучу резюме.

Мы разговариваем еще несколько минут о повседневных вещах, и я чувствую, как напряжение постепенно отпускает меня, растворяясь в ночном воздухе. Разговор с Кириллом всегда действует на меня успокаивающе, как теплое молоко с медом перед сном.

– Ладно, не буду тебя задерживать, – говорит он наконец. – Завтра созвонимся?

– Конечно. Я уже домой собираюсь, устала очень, – отвечаю я. – Спокойной ночи, Кир.

– Спокойной ночи, солнышко. Я тебя люблю.

Я отключаю звонок на его последней фразе, так и не ответив на признание, и убираю телефон в сумочку с чувством смутной вины. В этот момент за моей спиной раздается знакомый до дрожи голос, от которого по позвоночнику пробегает электрический разряд.

– Ань, позволь мне помочь тебе.

Я вздрагиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь. Руслан стоит в метре от меня, небрежно засунув руки в карманы джинсов. Его рукава закатаны еще выше, обнажая замысловатые татуировки на мускулистых руках. Интересно, как давно он здесь?

– Подслушивать чужие разговоры – низко даже для тебя, Раевский, – бросаю я ледяным тоном.

– А как мне еще узнать о тебе хоть что-то, если ты не идешь со мной на контакт? – парирует он, делая шаг ко мне, сокращая дистанцию.

– Тебе не нужно ничего обо мне узнавать, Руслан, – отрезаю я, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм, реагируя на его приближение. – Я просила тебя забыть о моем существовании. Навсегда.

Руслан подходит еще ближе, и я чувствую тепло его тела и дурманящий аромат знакомого парфюма, от которого кружится голова.

– А если я не хочу забывать о твоем существовании? Не хочу и не могу, – тихо спрашивает он, отчего по коже пробегает россыпь мурашек.

Алкоголь, циркулирующий в моей крови, делает меня более расслабленной, чем обычно, и это может быть опасно.

– Даже не начинай эту игру, – с горечью усмехаюсь я. – Не хочу ничего слышать. Все, что нужно, я услышала от тебя пять лет назад.

– Ань, я знаю, что очень виноват перед тобой, – серьезно произносит Руслан. – И надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить.

Я испытываю странное, почти болезненное волнение, когда он находится так близко, что я могу сосчитать его ресницы. Его запах, его голос, его магнетическое присутствие – все это вызывает во мне настоящий шторм противоречивых эмоций. Но я моментально беру себя в руки, выстраивая защитную стену.

– Я никогда тебя не прощу, – хладнокровно отвечаю я. – И мне не нужна твоя помощь. Если тебе некуда девать деньги, то лучше отправь в отпуск Виталия Степановича.

Лицо Руслана меняется, словно маска спадает, обнажая что-то глубоко личное и болезненное.

– С радостью бы это сделал и без твоего напоминания, – говорит он тихо. – Но отца уже давно нет в живых.

Эта новость ударяет меня обухом по голове. Виталий Степанович был хорошим человеком, относился ко мне с теплотой и уважением. Мне искренне больно слышать, что его больше нет. Получается, Руслан остался совершенно один в этом мире… Эта мысль заставляет меня заново осознать, что я обязана поставить маму на ноги, чего бы мне это ни стоило. Не могу потерять единственного близкого человека. Не могу остаться одна…

– Я соболезную, – говорю я, не скрывая искреннего сочувствия. – Он был хорошим человеком. В отличие от своего сына.

Руслан усмехается, но в его глазах нет ни тени веселья.

– Ты плохо меня знаешь, Ань…

– Поверь, мне достаточно того, что я знаю, – отвечаю я, уверенно проходя мимо него. – И да, не преследуй меня больше. У тебя своя жизнь, у меня своя. Они не пересекаются и никогда больше не пересекутся.

– Это ты так думаешь, – бросает он мне вслед с такой убежденностью, что по спине пробегает холодок.

Не оборачиваюсь, просто иду вперед, на ходу вызывая такси через приложение. Через пару минут машина подъезжает, и я еду домой, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования, которое я отказываюсь признавать.

В съемной квартире умываюсь и смываю макияж, холодная вода обжигает разгоряченное лицо, но не может остудить пожар внутри. Переодеваюсь в длинную футболку, в которой обычно сплю, и ложусь в кровать. Но сон не идет. Ворочаюсь, пытаясь найти удобное положение, но мысли о Руслане не дают мне покоя.

Его низкий, с хрипотцой голос, его руки – сильные, с проступающими венами и замысловатыми татуировками, его плечи, широкие, созданные для того, чтобы на них можно было положиться, – какая ирония. Его ухмылка, от которой внутри все переворачивается. И эти глаза – бездонные темные омуты, в которых пляшут дьявольские огоньки, когда он смотрит на меня. А еще его бешеная властная энергия и слова Алисы о том, что он смотрит на меня так, словно я уже ему принадлежу.

Вино, выпитое за вечер, разливается по венам жидким огнем, превращая кровь в раскаленную лаву. Жар поднимается от живота выше, к груди, к щекам, к вискам. Тело становится невыносимо чувствительным, каждый нерв натянут до предела. Я испытываю непреодолимое желание прикоснуться к себе. Не могу сопротивляться этому приливу – да и не хочу. Моя рука, словно обретя собственную волю, скользит под футболку. Прикосновение к собственной коже отдается электрическим разрядом. Я нежно обвожу контуры груди, чувствуя, как соски мгновенно твердеют, реагируя на ласку. Закрываю глаза – и представляю, что это не мои пальцы двигаются по моему телу.

Другая рука медленно спускается вниз, преодолевая последний барьер – тонкую ткань трусиков. Влажное тепло встречает мои пальцы, и с губ срывается невольный вздох, когда я нахожу ту самую точку, прикосновение к которой отзывается электрическими импульсами во всем теле. Я начинаю нежно ласкать себя круговыми движениями, представляя, что это пальцы Руслана касаются меня.

Я вспоминаю, как он прикасался ко мне раньше, как его губы исследовали каждый сантиметр моего тела, как его руки находили мои самые чувствительные места. Эти воспоминания заставляют меня двигать пальцами быстрее, сильнее нажимая на клитор. Ощущаю, как внутри нарастает сладкое напряжение, и ускоряю ритм в ожидании спасительной разрядки.

Дыхание сбивается, превращаясь в рваные вздохи. В ушах шумит кровь, заглушая все звуки, кроме фантомного шепота его голоса. Я представляю, что это не я касаюсь себя – это он здесь, рядом, его вес прижимает меня к матрасу, его дыхание обжигает шею, а пальцы скользят внутрь, находя самые сокровенные точки наслаждения. Это его губы шепчут мне на ухо непристойности, от которых внутри все сжимается в сладкой судороге.

Я увеличиваю темп, чувствуя, как волны наслаждения нарастают внутри меня. Спина непроизвольно выгибается, а бедра начинают двигаться в такт движениям пальцев. Я закусываю губу, чтобы не застонать вслух, хотя знаю, что меня никто не услышит в пустой квартире.

Когда оргазм наконец накрывает меня с головой, перед глазами вспыхивает его лицо – но не прошлое, а сегодняшнее. Его темные глаза, пронзающие насквозь, его самоуверенная ухмылка. Мое тело содрогается в экстазе, пульсирующее удовольствие прокатывается от кончиков пальцев ног до корней волос, заставляя каждую клеточку трепетать от наслаждения.

Когда последние отголоски оргазма затихают, оставляя меня опустошенной и одновременно наполненной, я зарываюсь пылающим лицом в подушку, чувствуя, как к удовольствию примешивается жгучий стыд. Я злюсь на себя за то, что думала о Руслане в такой интимный момент. Не о Кирилле, моем парне, который ждет меня в Москве, а о человеке, который разбил мне сердце! Это ненормально, нет. Так нельзя! Но я не могла остановиться, не могла контролировать свои мысли и фантазии. Это все проклятое вино, это ничего не значит. Совершенно ничего.

Физическая разрядка делает свое дело – напряжение отпускает, и сонливость окутывает меня теплым коконом. Веки тяжелеют, мысли становятся все более размытыми, и я проваливаюсь в глубокий сон, надеясь, что утром все встанет на свои места, и образ Руслана перестанет преследовать меня…

* * *

Сижу на кухне съемной квартиры, уставившись в экран ноутбука. После встречи в ресторане прошло уже несколько дней, и каждый из них был похож на предыдущий. Я обновляю почту уже, наверно, в сотый раз за день. Пусто. Никаких ответов на мои многочисленные резюме. Ни единого приглашения на собеседование. Ничего.

– Да что ж такое! – с досадой захлопываю крышку ноутбука и откидываюсь на спинку стула.

Страх подкрадывается незаметно, обволакивая меня холодной, липкой паутиной беспомощности. Каждое разосланное резюме было маленьким островком надежды в океане отчаяния, и вот теперь все они уходят под воду один за другим. Смотрю на время – через три часа нужно ехать к маме. Каждый день я навещаю ее дважды, и с каждым разом она выглядит все лучше, и это сейчас единственное, что меня радует. Врачи говорят, что через несколько дней ее можно будет забрать домой. Домом теперь называю эту съемную квартиру, которую я не знаю как оплачивать в следующем месяце.

В отчаянии я беру телефон и начинаю обзванивать организации, куда отправляла резюме. Первый звонок, второй, третий… Ответы везде одинаковые, словно меня кто-то сглазил: «Извините, но мы уже нашли специалиста», «Нам нужен человек с опытом работы», «Мы рассмотрели ваше резюме, но, к сожалению…».

После пятого отказа я чувствую, как к горлу подкатывает горький ком. Глаза начинает щипать от подступающих слез, но я сдерживаюсь. Плакать сейчас – последнее дело. Нужно что-то делать, действовать.

Я вспоминаю свой вчерашний визит в реабилитационный центр. Сто двадцать тысяч рублей за курс плюс еще двадцать на препараты. Сумма, которая кажется мне сейчас просто космической. Это буквально все мои сбережения, и мне не просто не хватит денег на оплату квартиры в следующем месяце. Мне не хватит даже на самые необходимые расходы на ближайший месяц, даже с учетом маминой карточки.

Работа нужна мне срочно. Не просто нужна – жизненно необходима.

Я смотрю на телефон и после минутного колебания набираю номер Алисы.

– Алиса, привет! Это Аня.

– Привет, подруга! Ты как? – Ее голос звучит бодро и жизнерадостно, как всегда.

– Не очень, если честно. – Я стараюсь, чтобы мой голос не дрожал. – Слушай, у тебя в кафе нет работы для меня? Хоть какой-нибудь. Я уже в отчаянии, везде получаю отказы.

На другом конце провода повисает пауза.

– Так, Ань, давай приезжай, – наконец говорит Алиса. – Обсудим все на месте, хорошо?

Через час я уже захожу в знакомые двери кафе, где работала пять лет назад, еще до отъезда в Москву. Внутри многое изменилось – новый интерьер, другая мебель, но атмосфера осталась прежней: уютной и теплой.

Алиса бросается мне навстречу, обнимает так крепко, словно хочет удержать меня от падения в пропасть, и ведет к барной стойке.

– Олежка, помнишь Аню? – обращается она к бармену, высокому парню с модной бородкой, которого я узнаю с трудом.

– Конечно, помню! – улыбается он. – Наша блудная звездочка вернулась!

Слабо улыбаюсь в ответ. Приятно, что меня помнят, но от этого пропасть под ногами не становится менее глубокой.

Алиса ведет меня в свой кабинет – небольшую комнату в конце коридора, которую когда-то занимала Юлия Владимировна. Я невольно улыбаюсь – Алиса всегда была амбициозной, и я рада, что у нее все получилось.

– Садись. – Она указывает на стул напротив своего стола. – Рассказывай, что случилось.

И я рассказываю. О том, как разослала десятки резюме и не получила ни одного положительного ответа. О том, как деньги утекают сквозь пальцы. О маме, которую скоро нужно забирать из больницы. О реабилитационном центре и его космических ценах.

– Ань, без обид, но пока я могу взять тебя только официанткой, – говорит Алиса, когда я заканчиваю свой рассказ. – Других мест просто нет. И должна предупредить, что график нестабильный.

– Спасибо, Алис. – Я чувствую, как с плеч падает тяжелый груз. – Это подойдет хотя бы на первое время.

Алиса смотрит на меня с сочувствием и, помедлив, спрашивает:

– А почему бы тебе все-таки не устроиться к Руслану? Он не откажет тебе, я уверена.

Мое тело мгновенно каменеет, словно меня окатили жидким азотом.

– Ни за что, – отрезаю я. – Я лучше пойду мыть полы в общественном туалете, чем стану работать у него.

Алиса поднимает руки в защитном жесте.

– Ладно-ладно, я просто предложила. Просто ты тоже пойми, сейчас дело касается не только вас двоих. Твоей маме нужна помощь. А когда самому родному человеку нужна помощь, гордость непозволительная роскошь.

Она делает паузу, а потом добавляет:

– Знаешь, когда ты ушла из ресторана в тот вечер, Руслан тоже не стал задерживаться. Вернулся за стол, чтобы попрощаться, был какой-то задумчивый. А потом я спросила у Тимура, как они вообще попали в тот же ресторан, где были мы с тобой.

Я поднимаю глаза, внезапно заинтересовавшись.

– И что он сказал?

– Тимур признался, что проболтался Руслану о том, что ты в городе. Хотел удивить его, но, разумеется, Руслан уже знал о твоем возвращении. И именно он предложил пойти после работы в «Вкус и вино» поужинать.

Я даже не удивляюсь этому. Естественно, это была не совсем случайная встреча, Руслан намеренно туда пришел, зная, что я там буду. Это очень в его духе – всегда контролировать ситуацию и появляться в самых неподходящих местах. Его настойчивость уже начинает действовать мне на нервы.

Но где-то в глубине души вспыхивает воспоминание о той ночи после ресторана. Как я лежала в постели, сгорая от желания и думая о Руслане. Как мои руки блуждали по телу, как я представляла его рядом с собой, как достигла оргазма, думая о нем. Щеки начинают гореть от стыда, и я быстро отворачиваюсь, чтобы Алиса не увидела этого предательского румянца. Конечно, я никогда не расскажу ей об этом. Никому не расскажу. Это навсегда останется моим постыдным секретом, который я унесу с собой в могилу.

Я задумываюсь о ее словах, но внутренне не могу переступить через себя. Пойти к нему работать – значит признать свое поражение, сдаться на его милость. А я скорее умру, чем позволю ему снова врываться в мою жизнь, да еще и управлять ею.

– В любом случае, Ань, – говорит Алиса, возвращая меня к реальности, – я не уговариваю тебя работать с Русланом. И работу тебе дам, без вопросов. Пройдешь медосмотр и можешь выходить хоть завтра. Вот направление.

Она достает из ящика стола бланк, ставит на нем печать и подпись и протягивает мне.

– Спасибо, Алис. – Я искренне благодарна ей за помощь. – Ты настоящий друг.

* * *

Следующие пара дней проходят в суматохе. Я прохожу медосмотр, оформляю документы и начинаю работать в кафе. Работа официантки не так уж и сложна, особенно когда ты уже делала это раньше. Но ноги после смены гудят с непривычки, а спина ноет от постоянного напряжения. И все же я рада, что у меня теперь есть хоть какой-то стабильный доход.

Руслан словно испарился: больше не появляется рядом, не пытается помочь, не настаивает на работе. И я постепенно выдыхаю. Возможно, он понял мой отказ и решил отступить. Эта мысль должна наполнять меня триумфом, но вместо этого оставляет странную пустоту внутри.

Завтра важный день – я забираю маму из больницы. Лера, Даша и даже Стас обещали приехать на ее выписку и помочь отвезти маму в мою съемную квартиру. Я волнуюсь, но в то же время рада, что наконец-то заберу ее домой, хотя еще не придумала, как буду разрываться между ней и работой. Нужно будет поискать сиделку на время.

А пока я еду в центр «Надежда», чтобы оплатить курс реабилитации. На него уйдут практически все мои деньги, но здоровье мамы важнее всего. Я заработаю еще.

– Здравствуйте, я хотела бы оплатить курс реабилитации после инсульта для Богдановой Людмилы Михайловны. Я была у вас в понедельник. – Я протягиваю договор в небольшое окошко.

Девушка за кассой что-то проверяет в компьютере и улыбается мне:

– А курс для Богдановой Людмилы Михайловны уже оплачен.

Я замираю, не понимая, что происходит.

– Это невозможно. Вы, наверно, ошиблись, – говорю я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. – Я ничего не оплачивала…

– Сегодня утром поступил анонимный платеж, – объясняет девушка. – Может, вы обращались в какие-то благотворительные организации? Или объявляли сбор средств?

– Нет… – растерянно отвечаю я, и вдруг меня осеняет.

Конечно. Кто еще мог это сделать? Кто еще знал о моей ситуации и имел достаточно денег, чтобы оплатить такую сумму?

Руслан.

Я чувствую, как внутри поднимается волна возмущения. Да как он смеет вмешиваться в мою жизнь, принимать решения за меня, думать, что может купить мое расположение своими деньгами?

– С вами все в порядке? – спрашивает девушка, видя мое состояние.

– Да, спасибо, – отвечаю я и отхожу от кассы, чтобы не создавать очередь.

Выхожу на улицу и направляюсь прямиком в «Титан», до которого идти не больше двадцати минут. Как он посмел? Я не просила его о помощи. Не хочу быть ему хоть чем-то обязанной. Не хочу, чтобы он думал, что может вот так просто вернуться в мою жизнь и все исправить своими деньгами…