Захлопываю дверь съемной квартиры с такой силой, что хрустальная люстра в прихожей вздрагивает, угрожающе раскачиваясь над моей головой. Внутри все кипит от возмущения и обиды. Как? Как такое вообще возможно? Пять лет. Пять чертовых лет я старательно выстраивала свою жизнь по кирпичикам, чтобы в один момент судьба с издевательской улыбкой подсунула мне это?

Работать у Руслана, человека, который безжалостно растоптал мое сердце, словно окурок на асфальте, и ушел, не оглядываясь. Человека, из-за которого я покинула родной город, лишь бы не видеть знакомые места, где все напоминало о нем, не слышать его имя в разговорах общих знакомых. Ах да, он же сожалеет… Да как он вообще смеет говорить об этом так, будто речь идет о забытом дне рождения друга, а не о предательстве, которое выжгло мою душу дотла?!

– Ни за что, – шепчу я в звенящую пустоту квартиры. – Ни за какие деньги.

Телефон в кармане вибрирует, вырывая меня из водоворота горьких мыслей. Неизвестный номер. Сердце подскакивает к горлу – что, если это Руслан? Я судорожно сбрасываю звонок, но следом приходит сообщение:

Аня, это Лера.

Облегчение накрывает меня волной, и я сама звоню ей.

– Аня, привет! – Голос Леры звучит неестественно бодро, с фальшивыми нотками веселья. – Хорошо, что я нашла твой номер. Ты забыла Дашин рисунок на холодильнике вчера, она очень расстроилась, когда вернулась из садика и увидела его на месте.

– Ох, прости, совсем из головы вылетело, – виновато говорю я, с досадой хлопнув себя по лбу ладонью. – Спешила уйти до прихода Стаса…

– Я так и поняла. Аня, слушай… – Голос Леры становится тише. – Я хотела попросить тебя об одолжении. Не могла бы ты сегодня отвезти Дашу к твоей маме в больницу? Она так соскучилась по бабушке, а у меня… у меня сегодня никак не получится. Заодно пусть Даша сама рисунок отдаст.

Что-то в ее голосе заставляет меня насторожиться. Какая-то неуверенность или даже страх.

– Конечно, с радостью, – отвечаю я, стараясь звучать непринужденно. – Я все равно собиралась навестить маму ближе к вечеру. До скольки Даша в саду?

– Сегодня в пять мы уже будем дома, я ее пораньше заберу.

– Хорошо, тогда в пять я буду у вас, – произношу, глядя на часы.

– Спасибо, – с неприкрытым облегчением выдыхает Лера. – Ты нас очень выручишь. Напиши мне, как будешь подъезжать. Мы с Дашей спустимся.

Мы прощаемся, и я остаюсь одна в давящей тишине квартиры. Вопрос с работой не решился по взмаху волшебной палочки, поэтому нельзя расслабляться. Следующий час я лихорадочно рассылаю резюме во все возможные организации города, словно забрасываю спасательные круги в бушующее море. Юрист с московским дипломом и опытом работы – должна же я найти что-то подходящее? Что угодно, лишь бы не соглашаться на унизительное предложение Руслана.

* * *

Ближе к пяти часам вечера на такси подъезжаю к бывшему дому. Отправляю Лере сообщение, что жду внизу, и через несколько минут вижу, как из подъезда выплывают две фигуры – высокая женская и крохотная детская.

– Тетя Аня! – Даша бросается ко мне, будто мы не позавчера впервые увиделись, а знакомы с самого ее рождения. В маленьких ручках она бережно держит свой рисунок, словно величайшее сокровище. – Смотри, это я нарисовала для бабули! А ты забыла его…

– Очень красиво, солнышко. – Я наклоняюсь и нежно целую ее в макушку, вдыхая сладковатый аромат детского шампуня. – Извини меня, пожалуйста, я действительно забыла о твоем рисунке. Но ничего, сейчас мы вместе поедем к бабушке и ты сама вручишь ей этот подарок, да? Она будет вдвойне счастлива.

Девочка радостно кивает, а я поднимаю взгляд на Леру и замираю. Что-то не так. Она стоит, опустив глаза, волосы как-то странно уложены – закрывают почти половину лица.

– Привет, – говорю я, внимательно всматриваясь в невестку. – Как ты?

– Нормально. – Лера нервно поправляет волосы. – Спасибо, что согласилась отвезти ее. Даша, веди себя хорошо, слушайся тетю Аню.

Она уже разворачивается, чтобы ускользнуть, но я осторожно беру ее за руку:

– Подожди.

Лера вздрагивает от моего прикосновения, и это окончательно убеждает меня, что что-то произошло. Я аккуратно отвожу прядь волос с ее лица и вижу то, что она так старательно пыталась скрыть, – разбитую губу, неумело замаскированную слоем тонального крема.

В голове вспыхивает болезненное воспоминание, яркое, как вспышка фотоаппарата: мне семнадцать, я стою перед зеркалом в ванной и отчаянно пытаюсь замазать синяк на скуле и такую же разбитую губу. Тогда от гневных нападок брата меня спас Руслан, но есть ли кто-то, кто может защитить Леру от этого же монстра?

– Это он, да? – тихо, с горечью спрашиваю я, уже зная мучительный ответ. – Из-за маминой карточки?

Лера отшатывается, словно я замахнулась на нее, и резко выдергивает руку.

– Это наши со Стасом дела, – отрезает она ледяным тоном. – Не лезь.

– Лера, послушай, – понижаю голос до шепота, чтобы Даша не слышала. – Я могу помочь тебе. Это ненормально, когда…

– У меня все нормально, – перебивает она, и в ее голосе появляются стальные нотки, острые, как лезвие ножа. – Займись своей жизнью, Аня. И мамой, у которой, если ты забыла, инсульт. А я как-нибудь сама разберусь со своим мужем.

Она резко разворачивается и стремительно уходит, оставляя меня с племянницей посреди двора. Смотрю ей вслед, чувствуя бессильную ярость, кипящую внутри. Мой брат поднимает руку на свою жену так же, как когда-то на меня. И она считает это нормальным. Как и многие другие женщины, попавшие в замкнутый круг домашнего насилия, из которого, кажется, невозможно вырваться.

Слышала много разных историй за время обучения, и каждая из них по-своему ужасна. И вот теперь в беде не просто незнакомая мне девушка или женщина, а жена моего родного брата. А ведь этого всего могло не быть, если бы я не терпела его издевательства, боясь расстроить маму. К чему привело мое молчание? У мамы инсульт, а издевательствам брата подвергается еще один человек. Возможно, все это происходит на глазах маленького ребенка. О господи…

Но что я могу сейчас сделать, если она сама не осознает, насколько все чудовищно? Вмешаться? Но правда в том, что Лера права – у меня своих проблем по горло. Мама в больнице, работы нет, денег тоже скоро не будет. Я не могу разорваться, но я помогу ей. Все равно помогу. Рано или поздно Лера поймет, что так жить нельзя…

– Тетя Аня, мы идем к бабушке? – Даша нетерпеливо дергает меня за руку, возвращая в реальность.

– Да, солнышко. – Я улыбаюсь ей, изо всех сил стараясь скрыть бушующую тревогу. – Сейчас я вызову такси…

* * *

В больнице я крепко держу Дашу за маленькую ладошку, пока мы идем по длинному коридору к палате мамы. Прямо перед дверью останавливаюсь, делаю глубокий вдох и натягиваю на лицо самую искреннюю улыбку, на которую только способна. Маме сейчас нужен покой, а не лишние переживания.

– Привет, мамочка, – говорю, войдя в палату. – Смотри, кого я привела к тебе в гости.

Мамины потускневшие глаза мгновенно загораются живым огоньком, когда она видит Дашу.

– Бабушка! – Дашенька бросается к кровати, протягивая свой рисунок. – Это я тебе нарисовала! Смотри, мы все вместе гуляем!

Мама пытается улыбнуться и что-то сказать, но слова все еще даются ей с трудом. Я помогаю прикрепить рисунок на стену возле ее кровати, и мы проводим следующий час, по очереди рассказывая маме, как у нас дела. Она улыбается и смотрит на Дашу с такой безграничной любовью, что у меня сердце сжимается от нежности и боли. Вот он – мамин истинный смысл жизни – любимая внучка, ради которой стоит бороться с болезнью.

Когда заходит медсестра и говорит, что скоро заберет ее на процедуры, я целую маму в теплую щеку и обещаю прийти завтра. Мы с Дашей выходим в коридор, спускаемся по лестнице, и вдруг кто-то окликает меня звонким голосом:

– Аня? Аня Богданова?

Я резко оборачиваюсь и вижу знакомое лицо – это же Алиса, с которой мы когда-то вместе работали в кафе. Она почти не изменилась – те же искрящиеся жизнью глаза, та же лучезарная улыбка.

– Алиса! – искренне рада видеть ее, словно она луч солнца в этот мрачный день. – Привет!

– Вот это неожиданная встреча! Целых пять лет прошло! – Она подходит ближе, с нескрываемым интересом разглядывая Дашу. – А это кто у нас такой? Аня, неужели у тебя есть дочь?!

– Это моя племянница, Даша, – улыбаясь, представляю я. – Дочь Стаса.

– Привет, Даша. – Алиса наклоняется к девочке. – Какая ты красавица!

Дашенька застенчиво улыбается и прячется за мою ногу, как за надежный щит.

– А ты что здесь делаешь? – спрашиваю я, невольно радуясь этой неожиданной встрече.

– Муж. – Алиса гордо демонстрирует сверкающее обручальное кольцо. – Аппендицит вырезали вчера. Пришла навестить любимого. А ты? Я думала, ты навсегда осела в Москве.

– Я прилетела пару дней назад, – отвечаю, и моя улыбка меркнет. – У мамы инсульт.

– Ох, прости. – Алиса сочувственно касается моего плеча. – Как она себя чувствует?

– Ее жизни больше ничего не угрожает. Она идет на поправку, но медленно, – не вдаюсь в болезненные подробности.

Мы обмениваемся еще несколькими фразами, и вдруг Алиса с энтузиазмом предлагает:

– Слушай, а давай встретимся сегодня вечером? Так сказать, в неформальной обстановке. У нас в городе новый ресторан-бар открыли, «Вкус и вино» называется. Очень атмосферное место. Посидим, поболтаем по душам, все-таки столько лет не виделись.

Я колеблюсь. С одной стороны, мне сейчас не до развлечений, надо думать о маме, искать работу. Но с другой – я так эмоционально измотана за последние дни, что мне действительно необходимо хоть ненадолго отвлечься от этого кошмара, который стал моей новой реальностью.

– Да, давай, – решаюсь я, поддавшись порыву. – Во сколько?

– В девять нормально будет? – предлагает Алиса. – Прямо там и встретимся.

Я соглашаюсь. Мы обмениваемся номерами телефонов, и Алиса обещает скинуть мне адрес.

– До вечера! – Она машет рукой и уходит в противоположном направлении, оставляя после себя шлейф духов и ощущение легкости, которого мне так не хватает в последнее время.

* * *

Когда мы с Дашей подъезжаем к дому, моя тревога заметно повышается. Я не хочу видеть брата, но выбора нет – Даше нужно попасть домой, я не могу ее бросить возле подъезда. Надеюсь, его вообще нет дома. Но, к моему сожалению, дверь открывает именно он. Его глаза красные и мутные, от него разит алкоголем, как из открытой бутылки. Меня охватывает ужас и омерзение. Как такому человеку оставить ребенка?

– Явились, – бросает он вместо приветствия и добавляет, недовольно глядя на Дашу: – Давай, заходи быстрее.

Девочка неловко снимает куртку, возится с кроссовками, пытаясь их аккуратно поставить.

– Да быстрее ты! – рявкает Стас, и Даша вздрагивает всем тельцем, роняя обувь на пол.

– Эй, – не выдерживаю я, чувствуя, как закипает кровь. – Не кричи на ребенка.

Стас медленно поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает знакомая мне с детства ярость. Та самая, что предшествовала его вспышкам насилия.

– Не указывай, как мне обращаться с дочерью, – цедит он сквозь зубы. – Это не твое собачье дело.

– Это мое дело, когда ты распускаешь руки и орешь на четырехлетнюю девочку, как ненормальный. – Я чувствую, как внутри поднимается волна неконтролируемого гнева, сметающая страх. – И на свою жену тоже, кстати.

– Что? – Стас делает угрожающий шаг ко мне. – Че ты несешь?

– Я видела Лерину разбитую губу, – говорю я, не отступая ни на миллиметр. – Ты ударил ее, да? Как тогда меня? Ничему тебя жизнь не научила?

– Пошла вон из моего дома, – злобно шипит он, словно разъяренная змея.

– Стас, что ты вообще творишь со своей жизнью? Ладно, ты ненавидишь меня, я уже свыклась. Но Даша и Лера в чем перед тобой провинились? Неужели ты вообще никого не способен любить? Или тебе просто нравится причинять боль тем, кто слабее?

– Пошла отсюда, я сказал! Я перед тобой оправдываться не собираюсь!

– Я не оставлю Дашу с тобой, ты неадекватный. Где Лера?

– Слышишь ты, давай проваливай! Не лезь в нашу семью, поняла?! – Я вижу, как раздуваются его ноздри от гнева, кажется, еще пару слов, и он кинется на меня, но я не могу остановиться. Я больше не боюсь его.

– Стас, если ты не одумаешься, я буду вынуждена обратиться в опеку. Даше небезопасно с тобой оставаться, – бросаю я, как последний козырь.

– Давай звони, – Стас неожиданно усмехается. – Удачи тебе. Ты уже оставила меня без отца, теперь хочешь оставить Дашу без семьи? Конечно, ведь ей будет намного лучше в детском доме, чем с родителями.

Его ядовитые слова бьют под дых, а Даша, испуганная нашими криками, начинает плакать.

– Видишь, что ты наделала, защитница хренова? – Стас подхватывает дочь на руки. – Довела ребенка до истерики. А теперь убирайся.

Он буквально выталкивает меня за дверь и с грохотом захлопывает ее перед моим носом. Стою на лестничной площадке, дрожа от ярости и бессилия. Трясущимися руками достаю телефон и набираю номер Леры.

– Аня? – Ее голос звучит напряженно. – Что-то случилось?

– Лера, ты где? – выпаливаю я. – Стас орал на Дашу, а когда я вмешалась, выставил меня за дверь. Он ведет себя абсолютно неадекватно, от него спиртным несет за километр, понимаешь?! Я беспокоюсь.

Лера тяжело вздыхает.

– Стас не трогает Дашу, – говорит она устало. – Никогда. Я скоро буду дома. Аня, пожалуйста, уходи. Он еще сильнее взбесится, если ты будешь рядом. Все будет нормально.

– Он тебя бьет, – говорю я прямо. – Это нормально, по-твоему? Так выглядит счастливая семья?

– Аня, не лезь в нашу семью. Еще раз тебе говорю, все нормально. Мы сами разберемся.

– Лер, я могу помочь… – не успеваю договорить я и слышу короткие гудки. Лера бросила трубку.

Медленно спускаюсь по лестнице, чувствуя себя абсолютно опустошенной и раздавленной. Что я могу сделать? Заставить Леру уйти от Стаса? Отобрать у них Дашу? Ни то ни другое не в моих силах, особенно сейчас, когда моя собственная жизнь трещит по швам и рассыпается, как карточный домик. Когда главной заботой для меня является критическое состояние мамы. К тому же я ведь знаю по своему горькому опыту, что невозможно помочь человеку, когда он сам отчаянно отвергает эту помощь.

Вернувшись в квартиру, понимаю, что морально полностью истощена. День выдался чудовищно тяжелым, и перспектива провести вечер с Алисой, вдали от всех удушающих проблем, вдруг кажется невероятно заманчивой. Мне действительно необходимо выдохнуть, перезагрузиться, иначе я просто сломаюсь.

Принимаю горячий душ, смывая с себя тяжесть сегодняшнего дня, тщательно выбираю одежду – черные широкие брюки с высокой талией и синюю шелковую блузку без рукавов, которая всегда идеально на мне сидела. Распускаю волосы, наношу макияж, старательно избегая мыслей о Стасе с Лерой, о маме, о Руслане. Особенно о Руслане. От воспоминаний о нем до сих пор болезненно сжимается сердце. Один вечер без проблем, всего один. Кажется, я заслужила эту крошечную передышку.

Ровно в девять я поднимаюсь по мраморной лестнице и захожу в просторный зал. «Вкус и вино» оказывается изысканным современным заведением с приглушенным светом и живой музыкой. Алиса уже ждет меня за уютным столиком в углу – сияющая, в элегантном черном платье, с бокалом рубинового вина в тонких пальцах.

– Ты прекрасно выглядишь, Аня! – восклицает она, когда я подхожу и сажусь напротив. – Москва определенно превратила тебя в настоящую красотку! Хотя вру, ты всегда была такой. Милая, добрая, приветливая – гости тебя обожали.

– Спасибо, – улыбаюсь, чувствуя, как напряжение немного отпускает. – Ты тоже выглядишь потрясающе. Замужество тебе явно к лицу.

Мы делаем заказ, разговор течет легко и непринужденно, словно и не было этих пяти лет разлуки. Алиса с восторгом рассказывает, что стала управляющей в кафе, где мы вместе работали, после того как прежняя начальница, Юлия Владимировна, уволилась. Как вышла замуж за одного из гостей кафе, который чуть ли не месяц каждый вечер приходил туда ужинать, чтобы увидеть Алису.

– А ты, Ань? – спрашивает она, подливая мне вина. – Чем занималась в Москве?

– Окончила университет. Вот буквально на днях получила диплом, – отвечаю я с гордостью. – Юридический факультет.

– Ого, юридический? – удивленно вскидывает брови Алиса. – А разве ты не на экономический планировала поступать?

– Поступала изначально на экономический, – киваю я, – но перевелась после первого курса. Решила, что хочу иметь возможность помогать женщинам, столкнувшимся с домашним насилием. Защищать тех, кто не может защитить себя сам. В итоге это не совсем моя специфика, конечно, у нас в вузах просто нет такой специализации, но я бы хотела попробовать себя в качестве адвоката защиты, чтобы своими руками посадить какого-нибудь ублюдка, который решил, что он может поднимать руку на слабую девушку. Да и в дальнейшем хотела бы связать с этим свою жизнь.

Глаза Алисы расширяются от искреннего восхищения.

– Вау, – выдыхает она. – Это… это потрясающе, Аня. Правда. Ты всегда была невероятно сильной.

Смущенно улыбаюсь, не зная, что ответить на такой комплимент. Сильной? Эх, если бы Алиса только знала, почему я решила помогать жертвам домашнего насилия. Я ведь сама была одной из них. Она еще не знает, как я дрожала сегодня в кабинете Руслана и как позорно сбежала, поджав хвост… Вот настолько я сильная!

– А как у тебя дела на личном фронте? – лукаво улыбается Алиса. – Такая сногсшибательная красотка не может прозябать в одиночестве. Ни за что не поверю!

– Все хорошо на личном. Есть парень, Кирилл, мы уже четыре года вместе. Все серьезно, он даже вроде как сделал мне предложение…

– Так, подруга, – Алиса хватает меня за руку с горящими от любопытства глазами, – а где роскошное кольцо? Почему не вижу бриллианта на пальце?

– Он предложил в тот день, когда я узнала про маму, – объясняю я с горечью. – Я была в таком шоке, что растерялась и ничего не ответила. Пока не ответила.

Алиса понимающе кивает, и разговор плавно перетекает к другим темам. Мы вспоминаем общих знакомых, смеемся над старыми историями из кафе. И вдруг, словно невзначай, Алиса спрашивает о том, кого бы я не хотела вспоминать сегодня. А лучше – вообще никогда.

– Ань, а ты Руслана видела? Он сильно поднялся за последние годы… Просто невероятно взлетел. – В ее голосе звучит неприкрытое восхищение.

Я замираю с бокалом в руке, чувствуя, как вино внезапно кажется горьким на языке.

– Да, видела, – признаюсь после небольшой паузы, стараясь не выдать бурю эмоций. – Сегодня. На собеседовании.

– Чтооооо? – Алиса подается вперед от удивления, едва не опрокинув бокал от изумления. Ее глаза расширяются, как у ребенка, увидевшего фокусника. – Ты была на собеседовании у Руслана? Немедленно рассказывай все подробности!

– Нечего рассказывать, Алис. – Я пожимаю плечами, изо всех сил стараясь выглядеть безразличной, хотя внутри все скручивается в тугой узел. – Я понятия не имела, что «Титан» теперь принадлежит ему, и ушла, как только его увидела.

– Раевский сильно изменился, да? – Алиса задумчиво крутит тонкую ножку бокала, наблюдая за игрой света в рубиновой жидкости. – Тимур, ну мой брат, говорил, что Руслан пропадал из города на два года. А еще, – она понижает голос до интригующего шепота, – кажется, у него были какие-то проблемы с законом в Новосибирске. Вроде как проходил по какому-то громкому делу одним из участников преступления. Но каким-то чудом отделался всего лишь административным штрафом… Я пыталась выведать подробности у Тимура, но он ни в какую.

Я с трудом скрываю удивление, хотя ощущаю стеснение в груди. Руслана судили? В Новосибирске? За что, черт возьми? Неужели это связано с подпольными боями, в которых он когда-то участвовал? Но вслух я, конечно же, ничего не произношу.

– Не знала ничего об этом, – отвечаю я с мнимым равнодушием, делая нервный глоток вина, чтобы скрыть волнение в голосе. – Мы не общались с тех пор… с тех пор, как все закончилось. А сегодня я сразу же ушла…

Алиса приоткрывает накрашенные стойкой помадой губы, чтобы что-то сказать, но вдруг ее взгляд устремляется куда-то за мою спину, а лицо озаряется такой ослепительной улыбкой, что у меня внутри все холодеет от ужасного предчувствия.

– Да уж, стоило вспомнить, – протягивает она. – Вот и они. Легки на помине!

Я медленно оборачиваюсь, чувствуя, как сердце буквально проваливается куда-то в бездну, а время растягивается, словно густая карамель. В ресторан входят трое мужчин, и одного из них я узнаю мгновенно, каждой клеточкой своего предательского тела. Руслан. Высокий, широкоплечий, в джинсах и идеально сидящей темной рубашке с небрежно закатанными рукавами, которые открывают взору его многочисленные татуировки на руках. Он выглядит еще более уверенным, чем раньше, если это вообще возможно. Даже издалека я ощущаю его властную энергетику. Он не смотрит в нашу сторону, что-то говорит своим спутникам, и они смеются. Кажется, лицо еще одного парня мне знакомо. Где-то я его уже видела…

Я резко отворачиваюсь, чувствуя, как краска заливает лицо, а сердце нервно колотится уже где-то в горле. Мозг лихорадочно перебирает варианты побега, словно загнанный зверь. Может, незаметно выскользнуть через черный ход? Или сослаться на срочный звонок, сбежать в туалет, а потом…

– Привет, сестренка, – раздается мужской голос практически над моей головой, и я понимаю, что бежать уже поздно. Парень, который показался мне знакомым, – это Тимур, брат Алисы, и вся компания уже подошла к нашему столику…