Торговавшие всем сим, обогатившиеся от нее, станут вдали от страха мучений ее, плача и рыдая и говоря: горе, горе тебе, великий город, одетый в виссон и порфиру и багряницу, украшенный золотом и камнями драгоценными и жемчугом, ибо в один час погибло такое богатство!
Наконец, рассеялся дым ликвидационных сражений. Разъехались по своим, уже независимым государствам их участники. Вчерашние герои, рисковавшие жизнью и получавшие за это почетные грамоты и памятные значки, вернулись к прежней жизни, в которой не были никому нужны. В глазах нового постперестроечного начальства «ликвидатор» превратился в больного назойливого человека, все время требующего каких-то непонятных льгот и компенсаций. Если в период с 1986 по 1991 год выходило множество законов и постановлений союзных властей «об улучшении, углублении, социальной защите» и прочих радостях для пострадавшего населения, то после развала СССР все руководство дружно, как по команде, развело руками: «Денег нет, но вы держитесь, хорошего вам настроения».
Станция меж тем исправно работала, выдавая на-гора электроэнергию, но уже в меньших количествах. Собственно, работающие блоки ЧАЭС были ничуть не хуже своих близнецов с Игналинской (Литва), Курской, Ленинградской и Смоленской АЭС. Но после катастрофы 1986 года весь мир накрыл страх перед атомной энергетикой, настоящий «чернобыльский синдром».
Первой его жертвой стала недостроенная Щелкинская АЭС в Крыму. Из-за многочисленных протестов в 1989 году возведение заморозили, и сегодня она осталась памятником человеческим страхам. Огромный бетонный куб – близнец 4-го чернобыльского блока. В нем должен был стоять такой же реактор РБМК-1000. Масштабы может оценить каждый желающий, включив окрестности Щелкино в свой крымский маршрут.
По всей ядерной энергетике мира был нанесен колоссальный информационный удар. В Европе и Северной Америке до 2002 года не было построено ни одной атомной электростанции, что связано в первую очередь с давлением общественности. Как следствие аварии резко увеличились страховые сборы и уменьшилась рентабельность. Сама ЧАЭС в глазах всего мира превратилась в источник смертельной опасности, дамоклов меч, занесенный над Европой. Давление на Украину усиливалось ежегодно.
Власти этого государства пошли на попятную, запросив у Евросоюза 3 миллиарда долларов в качестве отступных за полное закрытие станции. Сумма включала в себя стоимость строительства дополнительных блоков на Ровенской и Хмельницкой АЭС. Не тут-то было: европейские эксперты в два счета доказали, что имеющихся мощностей стране вполне хватит, надо только их рационально использовать.
Время показало, что решение не платить казенные миллиарды было абсолютно правильным. В 1991 году на 2-м блоке ЧАЭС вспыхнул пожар. Загорелся электрогенератор, который все же удалось потушить, при этом заглушив реактор. Для его пуска понадобилось 60 миллионов долларов, которых у станции не было. 2-й блок стал первым, который больше никогда не ввели в эксплуатацию.
Давление со стороны стран «Большой семерки» усиливалось, и в декабре 1995 года стороны подписали Меморандум о взаимопонимании, по которому предусматривалось полное закрытие ЧАЭС к 2000 году.
1-й блок заглушили в 1996 году по решению президента Леонида Кучмы. Дела у атомщиков пошли совсем плохо. Конечно, зарплату еще платили, и по тогдашним украинским меркам очень высокую – аж 300 долларов в месяц. Но многие специалисты попали под сокращение, а другой работы в Славутиче как не было, так и не появилось. Люди стали разъезжаться из города в поисках стабильной работы.
В ноябре того же года произошло ЧП на 3-м блоке. Из-за короткого замыкания в проводке загорелся турбинный зал, вспыхнули кабели и разлившееся масло. Блок немедленно заглушили. Деньги на его ремонт собирали с других станций, хотя на Украине по закону десятая часть доходов всех предприятий уходила на «чернобыльский налог», а это около миллиарда долларов ежегодно. Но из этой суммы атомщикам практически ничего не доставалось, все шло на выплаты пострадавшим и содержание Зоны отчуждения (говоря проще, разворовывалось). Некогда передовое энергетическое предприятие СССР, его гордость и витрина, превратилось в банкрота, влачащего жалкое существование. За 9 месяцев 3-й блок все-таки починили и пустили в работу. Он один обеспечивал энергией себя, весь Славутич, а заодно и Киев.
15 декабря 2000 года его остановили, нажав на кнопку АЗ-5 в прямом эфире украинского телевидения.
ЧАЭС моментально превратилась из донора электричества в потребителя, существующего на дотации из дырявого украинского бюджета. Разговор о компенсациях с Евросоюзом власти из природной скромности вести постеснялись. Меж тем атомщики были уверены, что западные страны просто подстраховались и оставили нестабильного соседа без возможности создать атомную бомбу. Ведь оружейный плутоний мог вырабатываться лишь на опальной ЧАЭС.
Но история самой известной в мире атомной электростанции не закончилась ровно на рубеже тысячелетий. Такое предприятие – не башмачная лавка, где можно лишь погасить свет и запереть дверь. В недрах угасших блоков еще покоилось свыше полутысячи тонн радиоактивного топлива. Его надо было изъять и переработать на специальном заводе, который еще только предстояло построить. Затем образовавшаяся низкоактивная масса подлежала захоронению в специальных хранилищах, нуждающихся в постоянном мониторинге. И конечно же, нельзя было забывать о самом беспокойном подопечном, дремлющем в бетонно-стальной клетке.
Конструкции 4-го блока, на которые опирается саркофаг, со временем увеличивают риск обрушения. Топливо превращается в пыль, осыпается и вздымается вверх в виде радиоактивных аэрозолей.
В 2007–2008 годах специалисты «Южтеплоэнергомонтажа» провели ремонт саркофага, призванный обезопасить его от обрушения и повысить герметичность. Была частично заменена легкая кровля, укреплена западная контрфорсная часть (та, что красовалась на первом плане всех фотографий 4-го блока), а на северную накрутили надежные анкерные крепления. Вкупе с другими работами создали жесткую каркасную сетку, исключающую разлом даже при сильном землетрясении.
По большому счету сделали это во многом для успокоения общественности, еще не излечившейся от «чернобыльского синдрома». Проблему нужно было решать кардинальным образом, возведя над временной устаревшей «заплаткой» по-настоящему современное, технологичное, а главное – абсолютно герметичное сооружение, блокирующее любое распространение радиационной пыли. Им стал проект «Новый безопасный конфайнмент» (НБК), обычно называемый проще – «Арка».
И после сего я взглянул, и вот, отворился храм… И наполнился храм дымом от славы Божией и от силы Его, и никто не мог войти в храм, доколе не окончились семь язв семи Ангелов.
После аварии стало ясно, что саркофаг, построенный в условиях экстремальной радиации и высокой спешки, может прослужить не так долго.
К началу 1990-х годов обнаружились серьезные проблемы с безопасностью, включая постоянное разрушение металлических и бетонных конструкций, низкую герметичность с утечками радиоактивных газов и невозможность регулярного обслуживания из-за высокого уровня радиации.
Эти недостатки стали основной мотивацией для создания более надежной и долговечной защиты. В 1992 году объявили международный конкурс на проект нового укрытия, который должен был решить целый ряд задач по изоляции реактора и всего, что нависает над ним, от окружающей среды, но с возможностью безопасного демонтажа и вывоза опасной начинки.
Дело шло чрезвычайно медленно, с многочисленными паузами длиной в годы. Уже давно закончился век, а чернобыльский воз оставался на месте, утопая то в экономических, то в финансовых или технологических трудностях. Наконец, в 2007 году международный консорциум Novarka, состоящий из двух французских компаний, выиграл тендер на реализацию проекта НБК.
Он предложил арочные конструкции, идеально подходящие по трем параметрам:
– Высокая прочность и устойчивость к внешним воздействиям.
– Возможность предварительной сборки арки на безопасном расстоянии от реактора.
– Легкость в последующем демонтаже или модернизации.
Проект стал одним из крупнейших в истории. Финансирование на 2,1 миллиарда евро обеспечил Чернобыльский фонд «Укрытие», созданный на деньги Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), а стран-доноров насчиталось около 40, включая и Россию.
Саму арку можно представить как исполинских размеров металлический ангар, похожий на те, что стоят на промышленных складах. Но это впечатление обманчиво.
Технические особенности:
• Габариты: 165 м (длина) × 260 м (ширина) × 110 м (высота), вес – 36 200 т.
• Защита: двойные стены (внешняя – от непогоды, внутренняя – от радиации), системы вентиляции и фильтрации воздуха, система мониторинга радиации.
• Специальные покрытия от коррозии.
• Устойчивость: выдерживает землетрясения до 6 баллов. Противостоит ураганным ветрам (160 км/ч).
• Срок службы: 100 лет.
Эти технические решения делают НБК одним из самых сложных и инновационных инженерных сооружений в мире. Как видим, его создатели предусмотрели противодействие самым разным природным катаклизмам. Не предусмотрели они одного: что на территории ЧАЭС могут вестись военные действия. Тогда, в 2007-м, это казалось чем-то невероятным, из репертуара игры S.T.A.L.K.E.R…
Возведение уникального объекта растянулось почти на десятилетие.
Этапы строительства
1. Подготовка (2007–2010)
• Укрепили старый саркофаг, чтобы он не рухнул во время работ.
• Расчистили площадку для сборки новой арки.
2. Сборка (2010–2016)
• Конструкцию собирали в 300 метрах от реактора – это снижало облучение рабочих.
• Каждый сегмент проверяли на радиацию перед монтажом.
• Знаменитую трубу 2-й очереди (ВТ-2), ставшую одним из символов Чернобыля, обнесли лесами, распилили на 6 частей и сняли их, одну за другой, специальным краном «Демаг» грузоподъемностью 1500 тонн. Это была уникальная операция, учитывая вес самой трубы (350 тонн), высоту около 150 м и экстремальную загрязненность радиоактивной сажей. Все кольца захоронили в 3-м энергоблоке. Демонтаж расчистил место для надвижки новой оболочки над зданием саркофага.
3. Надвижка (ноябрь 2016)
• Арку весом 36 200 тонн (как три Эйфелевых башни!) передвинули на 327 метров за несколько дней. По словам руководителя проекта, «каждый элемент конструкции был тщательно спроектирован и проверен, но только когда арка начала двигаться к своему месту, мы поняли, насколько сложна эта задача. Требовалась идеальная координация всех команд, включая операторов гидравлических домкратов, инженеров, рабочих и специалистов по радиационной безопасности». А инженер-конструктор, принимавший участие в финальной стадии сборки, подчеркивал: «Перемещение арки на место стало для нас символом преодоления не только физических, но и психологических барьеров. Это был момент, когда многолетний труд сотен людей со всего мира наконец-то начал приобретать видимый результат».
• Использовали 224 гидравлических домкрата, контролируя процесс в режиме реального времени.
4. Завершение (2017–2019)
• Установили системы вентиляции с фильтрами, улавливающими радиоактивную пыль. «Одна из самых сложных задач – это работа на высоте в условиях радиации. Снаружи арки радиационный фон был намного ниже, чем внутри. Поэтому каждая минута, проведенная внутри конструкции, требовала точных расчетов и подготовки. Иногда приходилось работать в тяжелых защитных костюмах, которые ограничивали движения и быстро перегревались на солнце», – вспоминал оператор крана, участвовавший в монтаже.
• На завершающем этапе внутри разместили два крана для будущего демонтажа разрушенного реактора.
НБК официально ввели в эксплуатацию в июле 2019 года, сделав его крупнейшим подвижным наземным сооружением в мире. «Мы работали, понимая, что каждое действие здесь – это шаг в борьбе с радиацией. Не было права на ошибку, потому что последствия могли быть катастрофическими. Для многих из нас это было не просто работой, а настоящей миссией. Мы чувствовали, что участвуем в событии мирового значения», – вспоминал один из инженеров, участвовавших в сборке.
Его можно понять. Как и для первых ликвидаторов аварии, новый проект стал серьезным вызовом. Работы велись в условиях высокой радиации и строгих мер безопасности, при сложнейшей организации работ, опыта которых еще не было в истории. Все как двадцать с лишним лет тому назад.
Что же означает НБК для будущего Чернобыльской зоны и всей атомной отрасли в целом?
Во-первых, это важнейший шаг вперед для безопасности АЭС и окружающей среды. Он не только изолировал разрушенный реактор. Теперь можно спокойно демонтировать старый саркофаг и извлекать из него радиоактивные материалы. А опыт, полученный при строительстве, используется в других похожих проектах.
К тому же «Укрытие-2», как его часто называют, стало преемником саркофага, как символ человеческой решимости и способности преодолевать самые серьезные технологические вызовы.
Его возведение активно освещалось как в украинской, так и западной прессе. Местные издания акцентировали символическое значение НБК для страны, пережившей одну из крупнейших техногенных катастроф в истории. Для них «Арка» стала «символом новой Украины – страны, которая, несмотря на все трудности, сумела преодолеть тяжелое наследие Чернобыля», как писала одна из ведущих украинских газет.
Международные издания фокусировались в основном на технологической стороне проекта, подчеркивая его уникальность и сложность. Они называли НБК одной из крупнейших инженерных побед XXI века и символом глобального сотрудничества.
«Новый саркофаг – не просто металлическая арка, это барьер между прошлым и будущим, символ человеческой способности исправлять свои ошибки», – писала британская The Guardian.
Таким образом, исполинский «ангар» стал не только техническим, но и культурным символом, подтверждающим, что даже после самых трагических событий возможно движение вперед, к новому будущему. Времена, когда знаменитая «чернобыльская труба» на всех фотографиях напоминала о мрачном прошлом, ушли навсегда.
Увы, долгожданная арка не стала панацеей от всех чернобыльских бед и проблем. Никакими сооружениями нельзя отгородиться от мародеров, вандалов, любителей наживы и просто людей с пониженной социальной ответственностью. В последнее время к ним прибавились горе-блогеры, отчаянно высасывающие из пальца припятский контент и превращающие город скорби в арену для своих проектов – иногда странных, иногда омерзительных.
История мародерства в Припяти и вокруг началась далеко не вчера. Грабить покинутые квартиры и предприятия начали сразу же после отселения. Шли годы и десятилетия, но поток желающих растащить безмолвный город на куски не снижался. Всеобщая коррупция лишь поощряла мародеров – они были готовы вывезти из Зоны отчуждения любую железяку. Администратор проекта «Припять. ком» Александр Сирота еще в 2005 году публиковал кадры, на которых вырезанные из многоэтажек батареи грузились хмурыми немногословными людьми на грузовики. Те потом удивительным образом просачивались через все посты, не вызывая вопросов у охраны Зоны отчуждения и местной полиции. Все местные заводы и учреждения постепенно лишились алюминиевых рам. Тот скандал изменил законодательство, и на смену нелегальным мародерам пришли «расхитители в законе», занимавшиеся тем же самым.
Знаменитой ЗГРЛС «Дуга» Чернобыля-2 повезло значительно больше. Все официальные и полуофициальные конторы по утилизации металла мечтали распилить ее на металлолом и вывезти. Во влажных мечтах коммерсантов рисовались тысячи тонн драгоценной нержавейки самого высшего качества.
И такое разрешение на демонтаж они получили. Для этого понадобилась подпись тогдашнего главы МЧС Украины Н. Шуфрича, передавшего «Дугу» из ведения ученых в липкие и куда более денежные ручки утилизаторов.
Но оказалось, что не все так гладко. Взрывать и валить сооружение нельзя, поскольку поднимется радиоактивная пыль, а от тяжелого удара может повредиться саркофаг, стоящий неподалеку. К тому же сталь оказалась самой обыкновенной, чья тонна оценивалась менее чем в 30 долларов. Столько же стоит работа промышленных альпинистов, которые должны были резать конструкцию. И идея умерла сама собой.
Через несколько лет, уже после Евромайдана 2014 года, к ней вернулись снова, и даже нашлись организации, согласные на такие условия. Но тут в дело вмешались чернобыльские активисты в лице Александра Сироты, бывшего ликвидатора Сергея Мирного и прочих. Вместе они отстояли уникальный исторический объект и сделали его одним из главных пунктов для туризма в Зоне отчуждения. А уже сами туристы, посещавшие Чернобыль-2 каждый день, стали самыми лучшими охранниками, замечающими любую подозрительную активность.
Страдает Припять и от вандалов самых разных мастей. Сначала ими были жители соседних сел, проникающие сквозь дыры в ограждениях.
После выхода культовой игры S.T.A.L.K.E.R. Зону буквально наводнили молодые люди, желающие острых ощущений и славы в игровых комьюнити. Для многих это выливалось в крушение стекол, распитие спиртного и разрисовку домов мазней граффити. Сталкеры поприличнее устраивали секретные квартиры, обставляя их брошенной мебелью, и даже пытались «оживить» колесо обозрения, запитав его электричеством. Охрана ловила в среднем по одному человеку в день, но остановить этот мутный поток не могла.
Более того, в последние годы, после либерализации посещений Припяти, наиболее отмороженная часть вандалов организовала целые налеты, с демонстративным крушением оставшихся дверей и окон, выбрасыванием на улицу мебели и даже фотосессиям в голом виде. Полный набор: пьяные лица со следами умственной отсталости, возбужденное состояние, показное поведение на камеру. Яркое доказательство, почему Припять уже давно нуждается в статусе музея под открытым небом, с соответствующими сроками за его уничтожение.
Но брошенный беззащитный город вандалят не только нелегалы. Государство, желающее сэкономить на строительстве полигонов, разрешило в начале 20-х годов использовать его улицы для тренировок украинской Нацгвардии. Припять закрывали на определенные дни для посещений, и на ее улицах раздавались выстрелы из боевого оружия. После чего активисты находили стены, граффити и макеты людей с пулевыми отверстиями. Разумеется, мусор и упаковки от сухпайков бравые гвардейцы кардинала А. Балана убирать за собой стеснялись, предоставив это недостойное занятие гражданским волонтерам.
Проблемы последних лет с изменением климата и лесными пожарами не обошли стороной и Зону отчуждения. Советская система лесничеств, следивших за пожарной безопасностью во времена СССР, стремительно деградировала. В Чернобыле же ее нормальная работа и вовсе невозможна. Поэтому засушливый сезон и массовое возгорание были лишь вопросом времени. Этому поспособствовали и отдельные лоботрясы, обожающие поджигать сухую траву и смотреть, что же там произойдет дальше.
А дальше 3 апреля 2020 года вспыхнул крупнейший пожар, пронесшийся вихрем от Народичского района, находившегося в эпицентре радиоактивного «западного следа», практически до самой ЧАЭС.
Тот апрель выдался жарким и засушливым, так что немудрено, что игры с огнем одного из жителей села Раговка закончились уничтожением более 11 000 гектаров леса. Огневой вал бушевал десять дней и к 13 апреля достиг Припяти. Были сожжены знаковые для Зоны отчуждения села Копачи (ближайшее к АЭС), Лелев и Чистогаловка. На следующий день огонь подобрался к станции Янов. Зона потеряла сразу треть всех объектов, значимых для истории Чернобыльской аварии.
Пожар тушили до середины мая сотни сотрудников с машин и вертолетов. Радиационный фон временно повысился до 200–250 мкР/ч, а ветра разнесли загрязненный дым по соседним областям. Это самый печальный факт, ведь такой фон вполне допустим для человека при недолговременном пребывании, но радиационные частицы, попавшие с дымом в органы дыхания, могут вызвать серьезные последствия для здоровья.
И все же несмотря на все проблемы чернобыльский туризм на рубеже десятилетий резко пошел в гору. Виной тому стали два благоприятных события, совпавших по времени – начало работы «Арки» и выход сериала НВО «Чернобыль». Первое резко улучшило радиационную обстановку в Зоне, а второе наполнило ее туристами со всего мира, возжелавшими увидеть настоящую арену событий из самой громкой мировой премьеры 2019 года.
Украинские власти пошли навстречу «пожеланиям международных трудящихся» и объявили о либерализации посещения ЧЗО. Туристический поток резко вырос до 120 тысяч человек в год. Организаторы программ соревновались в изобретательности, предлагая любые виды посещений – от сплавов по реке Уж на лодках до заездов на лошадях или специально подготовленных вездеходах-амфибиях. Самые состоятельные даже получили возможность облететь украинскую часть ЧЗО на легких самолетах.
Братья-белорусы, наблюдая такой праздник жизни и туристических денег, тоже решили не сидеть сложа руки. Строгость местных законов оградила территорию Полесского радиационно-экологического заповедника от разрушительных действий мародеров. Редкие нелегальные сталкеры легко ловились местными егерями и нарядами милиции. Так что работникам заповедника было что показать, хотя и в очень ограниченных локациях. Сложную процедуру получения разрешений на въезд взяли на себя уполномоченные турфирмы, и групповые экскурсии по выходным дням стали обыденной практикой. Но сравниться с украинской вольницей они, разумеется, никак не могли.
Поверить в то, что на территории ЧАЭС снова появится тяжелая военная техника, еще несколько лет назад было невозможно. Разве что в сценариях нового ядерного апокалипсиса, когда происходит разрушение всех защитных укреплений над спящим реактором, и в дело вступают отважные ликвидаторы, защищенные броней. Но жизнь иногда пишет сценарии, которым бы лучше пылиться в самых дальних ящиках, с пометкой «плохая фантастика».
Передовые отряды Вооруженных сил России и спецподразделения Росгвардии вошли в Припять и на станцию днем 24 февраля, не встречая сопротивления со стороны батальона по охране Зоны отчуждения Нацгвардии Украины. В это время на работе находилось более 300 человек из персонала, пожарных и военных. Там же гуляло несколько туристов, выбравших этот день для посещения. По свидетельствам очевидцев, в 14 часов у здания административного корпуса и памятной стелы с именами погибших ликвидаторов появились БТР и танк. После переговоров 169 украинских военных сдались в плен, а представитель Росгвардии пообещал, что военные не станут вмешиваться в работу ядерного объекта и не собираются мешать обычной работе его персонала.
Впрочем, обычной ее назвать трудно. Мост, соединяющий Славутич с ЧАЭС, уже превратился в руины, и все 210 атомщиков работали без замены в течение 26 последующих дней, ночуя здесь же, на станции. Любые перемещения персонала должны были согласовываться с охраной из Росгвардии, что добавляло свои трудности. На телевидении тем временем вышел сюжет прямо с ЧАЭС, где один из работников, в присутствии российских военных, говорил о том, что станция работает в обычном режиме, никаких проблем и эксцессов у них нет. Мировые средства массовой информации в те дни сообщали, что солдаты ВС РФ роют окопы и строят укрепления прямо в Рыжем лесу. Это воспринималось как фантасмагория.
По словам Сергея Киреева, отвечающего за датчики измерения уровня радиации, 24 февраля из-за передвижения тяжелой техники и поднятой ею пыли радиационный фон в Зоне поднялся в 2–8 раз, и примерно через неделю вернулся к нормальным значениям.
Тем временем на многострадальной станции отключилось электричество, вырубили сотовую связь и интернет. Администрации пришлось пользоваться проводными телефонами, как в СССР, завести запасные дизель-генераторы и просить топливо для них у российских военных и белорусских пограничников. Таким образом, работа потенциально опасного ядерного объекта стала зависеть от распоряжений и возможностей людей в погонах, что совершенно недопустимо по нормам безопасности. Но военные действия вокруг атомной станции сами по себе далеки от нормальности, пускай даже обе стороны и понимают, на историческом опыте, как печально это все может закончиться.
Мучения части персонала окончились 20 марта, когда 40 человек отправились на отдых в Славутич. Переправа через реку проходила на лодках. На смену им переправлялись 50 работников ЧАЭС и два начальника смены, у которых не было несовершеннолетних детей, на случай непредвиденных обстоятельств. Остальные решили продолжить дежурство, проявляя героизм, подобный их предшественникам из 1986 года.
26 марта российские десантники стремительно заняли Славутич. После проведения проукраинского митинга жителями города солдаты отошли и заняли позиции на окраине, одновременно арестовав мэра города, Юрия Фомичева. Переговоры позволили открыть гуманитарные коридоры для обеспечения города провизией. Все же Славутич – не простое поселение и выполняет важнейшую функцию по поддержании опасного объекта в рабочем состоянии.
Мэр города в ответ пообещал восстановить порядок и был вскоре отпущен на свое рабочее место. На следующий день российские военные провели рейд по поиску оружия, а потом оставили Славутич и больше в нем не появлялись. Тем более, что через пару дней вся «Северная» группировка войск начала отход обратно на территорию Беларуси.
Последние сотрудники Росгвардии покинули ЧАЭС и Зону отчуждения 1 апреля 2022 года. Станцию передали под роспись и известили об этом МАГАТЭ. Уже через два дня там появились украинские военные и инспекторы из профильного министерства. Украинская сторона обвинила Россию в уничтожении центральной аналитической лаборатории в Чернобыле, в которой хранились образцы радиоактивных растворов, и пропаже 133 источников радиации суммарной активностью около 7 млн беккерелей (сравнимо с излучением 700 кг радиоактивных отходов).
Многочисленные статьи в мировых и украинских СМИ о якобы выкопанных окопах в Рыжем лесу, смерти солдат от лучевой болезни и вывозе их в Гомельский центр радиационной медицины никак не подтвердились. Приглашенные корреспонденты увидели единственный временный КПП на границе Рыжего леса, и не окопы, а капонир для военной техники.
Российский специалист-радиоэколог Сергей Горчаков выпустил подробный анализ, доказывающий, что даже если солдаты рыли капонир вручную, этого совершенно недостаточно для получения каких-то серьезных доз облучения. Позже его выводы косвенно подтвердил и пресс-релиз МАГАТЭ. А гомельский центр ежегодно посещает около 100 тысяч человек, с проверкой на возможное облучение, и визиты российских солдат с ЧАЭС туда совершенно логичен. В общем, леденящая кровь сенсация закончилась ничем.
На этом месячная эпопея на атомной «станции раздора» завершилась. К счастью, без человеческих потерь и серьезных разрушений, влияющих на безопасность.
Россию в этой истории можно назвать победителем. Ведь Зона отчуждения представляет собой огромный тяжеленный чемодан без ручки, набитый даже не кирпичами, а радиоактивными отходами. Нести его чрезвычайно трудно и баснословно дорого, а выбросить нет никакой возможности. Какой бы флаг ни развевался над административным корпусом, ее собственник не получит от огромной территории никакой хозяйственной выгоды, а вот проблем – целое море, причем на долгие десятилетия, если не на века.
И проблемы эти не заставили себя долго ждать. 3 сентября 2024 года вновь вспыхнули леса в Зоне отчуждения. Через неделю они накрыли территорию в 2,6 тысячи гектаров, вызвав повышение радиационного фона. В белорусском Брагине он дошел до 50 мкР/ч, что в 2 раза выше нормы. К счастью, такого размаха, как в 2020 году, не получилось, чему сильно поспособствовали пожарные.
Защитная арка все испытания нового времени переносила стоически, ни разу не допустив каких-либо аварий. Все-таки запас прочности и живучести на все случаи жизни в нее вложили колоссальный. Но никому и в голову не могло прийти защищать реактор от прямых попаданий боезарядов.
В ночь на 14 февраля 2025 года в арку прилетел беспилотник. Он пробил крышу и взорвался, проделав дыру диаметром примерно в 6 метров. Представители МАГАТЭ сразу же зафиксировали взрыв и начавшийся пожар. Горела водонепроницаемая мембрана и подведенные кабели. Пожарные были вынуждены дырявить кровлю и заливать туда воду, чтобы остановить тление. Инспекторы международной организации осмотрели место происшествия и заявили, что в результате пострадала значительная часть северной кровли и немного южной. В целом НБК предстоит долгий и чрезвычайно дорогой ремонт стоимостью за сотню миллионов долларов, а все плановые работы по разборке старого саркофага оказались сорванными. Радиационная обстановка вокруг НБК, к счастью, никак не изменилась.
Украинское руководство заявило об атаке российского беспилотника «Герань-2», российское же обвинило оппонента в «инсценировке с целью сорвать перспективы российско-американских контактов».
…1980 год, я со своими родителями совершаю первое в жизни путешествие на новеньком автомобиле по Советскому Союзу. Мне восемь лет, братику пять, впереди целая жизнь. Чернобыль, Припять – всего лишь мелкие топонимы на дорожном атласе в отцовском бардачке. Никаких ассоциаций.
Проезжаем прекрасный цветущий Чернигов, впереди Киев. Что, если бы можно было запустить машину времени и оказаться там, в салоне оранжевого «жигуленка», прямиком из 2026-го?
Я попросил бы свернуть с маршрута и проехать сто километров на запад, в молодую Припять. Подождите меня в машине, пожалуйста, возле городского исполкома, мне нужно предупредить этих людей и рассказать им все.
Что не надо, пожалуйста, строить этот чертов 4-й энергоблок, а если все же построите, не испытывайте там ничего. Все взорвется, погибнут люди, много людей. Вот этот ваш прекрасный городок, ставший в нынешнем году атомоградом, превратится в холодную радиационную пустыню, где будут бродить спятившие сталкеры и крушить остатки жизни – вашей жизни, которую вы даже не сможете забрать с собой. И вся огромная территория вокруг, полная природных чудес, станет непригодной для обитания. Вы будете мучиться от болезней, а после и ваши дети. Приедут ликвидаторы, сотни тысяч, и тоже оставят здоровье в этих лесах.
А потом все развалится, и не станет страны, создавшей вашу мечту, и мечты эти улетят вслед за радиоактивными облаками. И начнутся десятилетия прозябания у мертвой станции, с которой и уйти-то нельзя, иначе однажды все повторится, только намного хуже.
Все это случится, не качайте растерянно головами и не смейтесь надо мной. Вы уверены, что мы в XXI веке все думаем, как удобнее летать на Луну по выходным и продлить жизнь до 150 лет, а у нас глупые видеоролики в соцсетях 24/7.
В нашем мире слово «Припять» символизирует безнадежность и путь в никуда. Другого будущего у меня для вас нет, и как это изменить, я не знаю.
Они скажут – кто пустил этого безумца в серьезное государственное учреждение, вызовите санитаров, пожалуйста. Наверное, посмотрел новый фильм «Через тернии к звездам» о гибнущей планете и возомнил себя спасителем. Сумасшествие какое-то, вы подумайте только – взрыв, заражение, развал страны, ликвидаторы, смерть. Какой советский человек в здравом уме поверит в этот бессвязный бред?
«…в Чернобыле ничего обычного не было. Все случившееся там, случившееся после, даже все хорошее, что мы сделали, – все это… безумие»[8].