Гляжу я на тебя – все ясно,

Шансов у нас нет. Напрасно

Не кори себя. Ведь знаешь ты сама,

Первая любовь не навсегда.

Утро понедельника выдается куда более нервным, чем я ожидала. Все эти дни я была так поглощена мыслями об Уилле, что совершенно забыла о надвигающейся катастрофе – первом дне учебы в новой школе.

На выходных мы с мамой наконец-то прошлись по магазинам и купили мне теплые вещи. Я надеваю приготовленный с вечера наряд и новенькие зимние сапоги. Волосы распускаю, но на руку на всякий случай прихватываю с собой резинку, потому что рано или поздно мне обязательно захочется убрать их в хвост.

Закончив сборы, я иду на кухню и беру с барной стойки рюкзак и расписание на день. Мама вчера вечером впервые вышла на ночную смену в новой больнице, поэтому сегодня я согласилась отвезти Кела в школу. В Техасе мы с братом учились в одной школе, а здесь школ так много, что я на всякий случай распечатала себе карту района. Не хватало еще доставить Кела не по адресу!

Когда мы подъезжаем к зданию началки, Кел моментально замечает Колдера и выскакивает из машины, не попрощавшись. Хоть у кого-то в жизни все просто…

К счастью, моя школа отсюда недалеко: приеду с запасом и успею без спешки найти кабинет. Когда я въезжаю на парковку огромной – по техасским меркам – школы, выясняется, что свободных мест почти не осталось. Я бросаю джип очень далеко от входа, в самом конце. Возле машин стоят толпы школьников. Все оживленно болтают, смеются, и я какое-то время медлю, не решаясь выйти на улицу. Потом до меня доходит, что никому нет до меня дела. Это только в кино новенькая выходит из машины, робко прижимая к груди учебники, и все, затихнув, принимаются сверлить ее любопытными взглядами. В жизни так не бывает. Я чувствую себя невидимой – и меня это вполне устраивает.

На первом уроке математики нам даже домашку не задают, что очень кстати, потому что я собираюсь провести вечер с Уиллом. Когда утром я садилась в машину, на лобовом стекле нашла от него записку: «С нетерпением жду встречи. Буду дома к 16».

До нашего второго свидания осталось семь часов и три минуты.

Урок истории тоже проходит спокойно. Учитель рассказывает про Пунические войны, которые мы совсем недавно проходили в старой школе. Сложно сосредоточиться на учебе, когда считаешь минуты до свидания. Да еще учитель так нудно вещает. Когда мне неинтересно, я перестаю слушать и невольно начинаю мечтать о чем-нибудь своем. Собравшись с мыслями, я принимаюсь сосредоточенно писать конспект, когда кто-то тыкает меня пальцем в спину.

– Покажи расписание, – требовательно произносит моя соседка сзади.

Я незаметно достаю листок с расписанием, складываю и зажимаю в ладони. Потом, сделав вид, что потягиваюсь, бросаю расписание ей на парту.

– Ой, да ладно тебе, – уже громче говорит она. – Мистер Хэнсон наполовину слеп и почти глух. Конспирация ни к чему.

Подавив смех, я поворачиваюсь к соседке, пока мистер Хэнсон пишет что-то на доске.

– Меня зовут Лейкен.

– А я – Эдди.

Увидев мой удивленный взгляд, она закатывает глаза.

– Да, да, знаю, необычное имя для девчонки. Вообще-то это прозвище. Назовешь меня «Эдди – Спагетти», – получишь по шее, ясно?

– Буду иметь в виду.

– О, класс, у нас третий урок тоже вместе, – говорит она, изучив мое расписание. – Кабинет фиг найдешь. После звонка не убегай, покажу тебе, где он.

Эдди склоняется над столом, чтобы что-то записать, и тонкие белокурые волосы падают ей на лицо. У нее асимметричная стрижка и разноцветные ногти, а на запястьях болтается штук по пятнадцать браслетов, которые бряцают при каждом ее движении. На внутренней стороне левого запястья – татуировка в виде маленького черного сердечка.

Со звонком мы встаем, и Эдди возвращает мне листок с расписанием. Потом ловко вытаскивает из кармана моей куртки телефон и начинает что-то быстро набирать. Я тем временем опускаю глаза на расписание: оно теперь все исписано адресами сайтов и номерами телефонов. Заметив мой вопросительный взгляд, Эдди показывает пальцем на первый пункт списка.

– Это моя страничка на «Твиттере». Если не найдешь, в «Фейсбуке» [4] я тоже есть. Только не спрашивай, какой у меня ник на «Майспейсе», я там не тусуюсь, это отстой, – на полном серьезе тараторит она и, ведя пальцем по списку, продолжает: – Это мой мобильный, это домашний, а это номер пиццерии «Гетти».

– Ты там работаешь?

– Нет, там просто классная пицца.

Эдди направляется к двери, я – за ней. На пороге она оборачивается и возвращает мне телефон.

– Я себя уже набрала, так что твой номер у меня есть. Ах да, до следующей перемены тебе надо успеть к секретарю.

– Зачем? Ты вроде говорила, что хочешь показать мне класс? – удивляюсь я, слегка опешив от ее напора.

– Я увидела, что ты обедаешь во вторую смену, а я в первую. Сходи к секретарю, попроси перевести тебя в первую, и до встречи на следующей перемене!

Выдав эту тираду, она разворачивается и как ни в чем не бывало уходит.

Кабинет секретаря находится чуть дальше по коридору. Секретарь миссис Алекс демонстративно закатывает глаза, распечатывая мое новое расписание, – и ровно в этот миг раздается звонок.

– Подскажите, пожалуйста, как мне пройти до кабинета, где проходит спецкурс по английскому? – спрашиваю я напоследок.

Она дает весьма пространные и путаные указания – решив, по-видимому, что я должна знать, где находятся рекреация «А» и рекреация «Д». Терпеливо все выслушав и ни черта не поняв, я выхожу за дверь.

Пройдя через три коридора, я дважды заглядываю не в те классы и один раз – в кладовку уборщика. После очередного поворота наконец вижу рекреацию «Д» и облегченно выдыхаю. Ставлю рюкзак на пол и, сунув листок с расписанием в зубы, стягиваю с запястья резинку для волос. Еще и десяти утра нет, а я уже убираю волосы в хвост. Ну и денек…

– Лейк?

Сердце едва не выпрыгивает из груди от радости: Уилл! Я оборачиваюсь и вижу, что он стоит совсем рядом. Лицо растерянное. Я вытаскиваю изо рта расписание и тут же кидаюсь к нему с объятиями.

– Уилл! Вот это да!

Он обнимает меня, но лишь на секунду, а потом почти сразу убирает с шеи мои руки и отстраняется, мотая головой.

– Лейк… Откуда… Что ты тут делаешь?

Со вздохом протягиваю ему расписание.

– Пытаюсь понять, где у меня этот дурацкий спецкурс! Кажется, я заблудилась. Выручай!

Уилл пятится к стене и отдает мне листок, даже не взглянув на него.

– Нет, Лейк.

Странная реакция. Он прямо-таки в ужасе от нашей встречи: отворачивается, сцепляет руки за головой… Ничего не понимаю. Я стою и молча жду объяснений, как вдруг до меня доходит: он пришел к своей девушке! Вот только мне об этой девушке вчера сказать не удосужился. Я тут же хватаю с пола рюкзак и устремляюсь прочь, но Уилл меня останавливает.

– Куда ты? – вопрошает он.

Закатываю глаза и фыркаю.

– Да я все поняла, Уилл! Поняла. Ладно, пусти, я пойду, а то как бы подружка тебя не застукала.

Изо всех сил сдерживая слезы, я делаю шаг назад и отворачиваюсь.

– Подру… Нет! Лейк, ты не поняла!

Из-за угла доносятся чьи-то быстрые шаги, а в следующий миг в рекреацию «Д» влетает запыхавшийся парень.

– Уф, а я уж думал, что опоздал, – бормочет парень, заметив нас у кабинета, и замирает под дверью.

– Ты действительно опоздал, Хавьер, – говорит Уилл, распахивает перед ним дверь и жестом приглашает его войти. – Я приду через пару минут, проходи. Передай остальным, что у них есть немного времени подготовиться к контрольной.

Уилл закрывает за ним дверь, и мы опять остаемся в коридоре одни. У меня из легких словно вышибло весь воздух – грудь сдавило так, что больно дышать. Нет, исключено. Я отказываюсь в это верить. Как?!.

– Уилл, – шепчу я, – умоляю, только не говори…

Лицо у него багровое, во взгляде – отчаяние. Закусив нижнюю губу, он поднимает глаза к потолку и принимается ходить взад-вперед по коридору от шкафчиков до двери в класс. Только теперь я замечаю у него на шее учительский бейдж.

Упершись руками в шкафчики, Уилл несколько раз бьется лбом о железную дверцу. Я стою, не в силах пошевелиться. Он медленно опускает руки и поворачивается ко мне.

– Как же я сам не догадался? Ты еще учишься в школе!