Я отрываюсь от телефона, когда замечаю, что Деймон наблюдает за мной своими нежными серыми глазами.

– Ну и давно ты подсматриваешь?

– Всего пару минут. Который час? – спрашивает он с легкой дрожью в голосе.

Последние несколько дней были сложными, но сейчас, когда вот уже неделю нас держат в больнице, мы постепенно восстанавливаемся.

Больничный персонал был несколько недоволен тем, что мы оба лежали в одной палате, поскольку наши кровати располагались очень близко друг к другу. Однако учитывая, что Деймон пожертвовал значительную сумму денег на строительство нового крыла больницы, они не стали поднимать этот вопрос.

– Уже десять, – говорю я, переворачиваясь на другой бок и убирая прядь волос с лица Деймона.

Я замечаю след от подушки на его щеке и не могу сдержать улыбку.

– Что? – обидчиво спрашивает он, поднимая мою раненую руку, которая была обмотана ярко-зеленым гипсом.

Деймон поочередно целует каждый мой пальчик.

– Просто не могу поверить в то, насколько ты милый, – говорю я со смехом.

Он осторожно приоткрывает одеяло и перетягивает меня к себе на кровать.

Его щетина слегка царапает кожу, а голос вибрирует прямо в ухе:

– Я кажусь тебе милым, да?

– А что, тебе больше нравится сильный, злой и пугающий?

Деймон удивленно приподнимает бровь:

– Нет, я бы предпочел быть великолепным, горячим и сексуальным.

Он целует меня в ямочку на подбородке.

– Нужно поскорее выбираться из этой чертовой больницы. Иначе боюсь, что мы устроим медсестрам неплохое шоу, когда я возьму тебя прямо на этой койке.

Я заливисто смеюсь.

– Не уверена, в курсе ли ты, но вообще-то у тебя несколько огнестрельных ранений. – Я обвожу пальцами перебинтованное место на его плече, где пуля прошла навылет.

Деймону просто повезло: жилет на груди, уплотненный стальной пластиной, предотвратил попадание пули, которая была направлена в его сердце. Но другая пуля, попавшая прямо в бедро, могла оказаться смертельной из-за огромной потери крови.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – отвечаю я на этот раз без обмана.

Удивительно, но как только рана начала затягиваться, место моего огнестрельного ранения перестало жутко болеть. Возможно, это связано с тем, что внутренние органы по-разному реагируют на боль. К тому же меня пичкают эффективными обезболивающими препаратами.

– Нет, – я выдыхаю, – наверное, я еще слишком слаба, чтобы заниматься сексом.

– Ну, – он кривовато улыбается, – тебе не обязательно двигаться.

– Вы двое, живо прекратите. Мы столько сил положили, чтобы сохранить вам жизнь. – Баш заходит в комнату, напуская на себя вид заботливой мамочки.

Ксандер и Маттиас следуют за ним.

В первые дни, когда я просыпалась, кто-то из братьев Эвереттов всегда был рядом. У меня сжималось сердце от того, как сильно мне хотелось поделиться событиями со своими друзьями. Но я ни за что не стала бы их в это втягивать, особенно Пайпер.

Маттиас скрещивает руки на груди:

– Ты до смерти нас напугала. Вы двое просто сведете меня с ума.

– Да ладно, пара царапин… – Я поднимаю запястье, тут же чувствуя боль.

Парни вздрагивают.

– Что ж, – медленно выдает Маттиас, – нужно было заставить их помучиться перед смертью.

Баш обращает внимание на себя, весело разводя руками:

– А у меня для вас новости: одна хорошая, другая плохая. Какую хотите услышать первой?

Я стону, не уверенная, что вообще хочу узнавать плохие новости. Деймон нежно гладит пальцами мою руку.

– Давай сначала плохую.

– Семья Риччи скрылась из города. Видимо, Энтони заранее предупредил их.

– Черт, – морщится Деймон, пугая меня своим взглядом.

– Но, – глаза Баша блестят, когда он спешит поделиться другой новостью, – рад сообщить, что на том складе никому не удалось уйти от нас живым.

– Хорошо.

Я слегка расслабляюсь, откидываясь на подушку, но новая беспокойная мысль терзает меня.

– Мои родители. На какое-то время они залягут на дно. Но потом, я уверена, от них можно ждать неприятностей.

– Ну что ж, пусть попытают удачу, – улыбается Деймон, укутывая меня в своих объятиях.

Его слова успокаивают. С ним я чувствую себя в безопасности, даже после того, что с нами произошло.

– Ладно, – Баш хлопает в ладоши, пугая нас всех, – хватит об этом. Давайте заберем вас отсюда.

Я удивленно таращусь на него:

– Не думаю, что это хорошая идея.

Ксандер сжимает плечо Баша:

– Себастиан хотел сказать, что теперь угрозы для жизни нет. У нас на руках разрешение отвезти вас домой. Врач и медсестра готовы помочь.

– Хотя, – вмешивается Маттиас, взъерошивая волосы рукой, – после того, что мы тут видели, вас нельзя оставлять наедине.

– Я никогда не причиню ей вреда. – Кажется, что Деймон больше не воспринимает это как шутку.

– Знаем-знаем, – говорит Баш, поднимая руки вверх, – мы пока пойдем найдем врача.

Он быстро ретируется из комнаты. Ксандер – за ним.

Маттиас – единственный, кому хватает смелости остаться.

– Не делай глупостей, Деймон, – предупреждает он и тоже разворачивается.

Я перевожу взгляд на мужа. Я думала, что он рассмеется или разозлится, но никак не ожидала, что замечу его грустный взгляд.

– Все это случилось по моей вине.

– Это неправда.

– Я стал одним из тех, кто причинил тебе боль. – Он нащупывает мое обручальное кольцо, но не смотрит мне в глаза, словно боится.

Монитор издает звуковой сигнал, сигнализируя, что мое сердцебиение учащается.

– Эй, ты не…

– Но теперь ты – моя, – резко выдыхает он. – И я никогда не отпущу тебя.

Я приподнимаюсь, чтобы поцеловать его, игнорируя даже резкую боль в животе.

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя с первой минуты нашего знакомства, – Деймон вдруг лучезарно улыбается. – Тебе срочно нужен другой маячок.