Моя маленькая фея приближается к входной двери, и меня переполняет чувство гордости. Она все еще выглядит испуганно перед величественным зданием, которое я звал своим домом, но Мисти нашла в себе силы расправить плечи и высоко поднять голову.

Недавно окрашенные в пастельно-зеленый цвет волосы и платье в цветочек создают впечатление, будто она только что вышла из леса. В ней есть все, что я ненавижу в этом мире, и все, чего хочу.

Я был бы рад никогда больше не возвращаться сюда, но, когда она предложила именно здесь встретиться с моей матерью, ее глаза горели таким безумным огоньком, что я просто не мог отказать.

Мисти оглядывается и протягивает руку:

– Ну что, готов?

– Всегда, – отвечаю я, беря ее за руку и переплетая наши пальцы.

Она прижимается ко мне. Я провожу большим пальцем по ее шрамам, опуская руку на талию. От моих прикосновений она покрывается мурашками и кажется очень хрупкой в моих объятиях. Но теперь я знаю, насколько Мисти сильна. И это только одна из причин, почему я так сильно влюблен в нее.

Я целую ее в висок и вновь признаюсь в любви, касаясь губами мочки уха.

– Я тоже тебя люблю. – Мисти слегка отстраняется, и ее ухмылка приобретает какой-то хищный оттенок. – А теперь давай пойдем и побеспокоим твою маму.

От ее уверенности веет огромной силой, и мне хочется затащить Мисти обратно домой, где я мог бы поклоняться ей. Хотя грядущая семейная встреча, кажется, не сулит ничего хорошего.

Мисти не замечает моих колебаний, а если и замечает, предпочитает не говорить об этом – и направляется к двери. Лучше бы мамочке быть паинькой.

Мой дом всегда был несколько холодным, но, увидев его глазами Мисти, я просто возненавидел то место, в котором рос. Вокруг все было выдержано в приглушенных тонах. Даже отделка из дорогого камня казалась очень мрачной и жуткой. Здесь не хватало той жизни и тепла, которые царили в нашей квартире.

Глаза моей маленькой феи расширились от удивления, когда она окинула взглядом комнату. По обеим сторонам от входа возвышались две величественные лестницы, ведущие на второй этаж, а над ними висела огромная люстра, которая, казалось, была усыпана тысячами свечей.

Мисти указывает на нее, восхищенно бормоча:

– Как красиво…

– У тебя превосходный вкус, – доносится голос мамы со стороны, тут же приводя меня в раздражение, – это работа Мернье.

В ее словах до сих пор слышен надменный тон. Не уверен, что она когда-нибудь сможет избавиться от него, потому что, кажется, впитала это с молоком матери, но в общении с моей женой ей придется научиться сдерживать себя.

– Слегка безвкусно, но мне нравятся необычные вещи, – пожимает плечами Мисти, будто не она только что оскорбила мою мать.

От ее невинного взгляда у меня в штанах все каменеет.

На щеке матери заметно подрагивает мускул. Она переводит взгляд на мою руку, которая покоится на бедре Мисти, а затем на меня.

Я приподнимаю бровь, давая ей понять, что не стану ее защищать и никогда не предпочту ее своей жене.

Она медленно выдыхает и натягивает фальшивую улыбку:

– О, дорогая, я думаю, мне нужно извиниться перед тобой.

Мисти склоняет голову набок, демонстрируя полную непринужденность:

– Правда? За что?

Моя мать так и застывает, пораженная тем, что ей придется объясняться. Она снова смотрит на меня, затем на Мисти.

– Я была ужасно груба с тобой.

– Точно. Это ведь вы, кажется, сказали мне, что я «просто развлечение, которым он решил занять себя на время». Я правильно помню?

– Да, – мать бледнеет, – прости меня. В тот день я была сама не своя. Конечно, теперь я вижу, что ты – самая подходящая жена для моего Деймона. А если он считает тебя своей семьей, то и я тоже так считаю.

Мисти оглядывает свекровь с головы до ног, а затем крепче прижимается ко мне.

– Безусловно.

Я удовлетворенно целую ее в макушку.

– Мама, разве у тебя не было запланировано никаких дел?

Я смотрю на нее, не отрывая глаз.

– Верно, меня ждут на чай. Увидимся позже.

Это вряд ли. Пусть она и извинилась в своей манере, но я не собираюсь подпускать ее близко к моей фее.

Когда дверь за матерью закрывается, Мисти громко выдыхает и слегка расслабляет плечи:

– Боже, как она меня утомила.

Я заключаю жену в объятия и впиваюсь в ее губы.

– Я знаю идеальный способ помочь тебе расслабиться, – я оглядываюсь по сторонам, – но только не здесь.