Предупреждение: материал содержит воспоминания о действиях насильственного сексуального характера.

Николас привычно открывает мне дверь авто и протягивает руку, чтобы помочь выйти. Я настолько дрожу, что не решаюсь взяться за нее, дабы не выдать себя. Вместо этого я делаю вид, что переживаю за наряд, и, хватая подол платья, выбираюсь самостоятельно.

По дороге Николас, как обычно, пытался заболтать меня, чтобы как-то отвлечь от мрачных мыслей. Но поддерживать разговор у меня не получалось. Просто не было сил. Я отчаянно мечтала вернуться домой и забиться в безопасном углу, притвориться, что ничего не произошло. Мое сердце сейчас словно открытая рана, и мне срочно нужно попасть туда, где я смогу ее залечить.

В глазах Николаса проявляется беспокойство:

– Я провожу вас до квартиры.

– Со мной все хорошо, честно. Боже, ты такой же паникер, как и Деймон.

Я не даю ему возможности возразить, тут же бросаясь к подъездной двери.

Ее открывает человек, которого я прежде не видела, высокий и крепкий. Я бы сказала, что он больше похож на вышибалу, чем на услужливого швейцара. Ну что ж, по крайней мере в данный момент такая охрана мне только на руку.

Я благодарю его и прохожу мимо. Силы покидают меня, когда я вступаю на лестницу. Слезы разочарования уже наворачиваются на глаза, и кажется, что лиф собственного платья медленно душит меня.

В тех местах, где меня касался Томас, я будто чувствую страшный зуд. Отчаянно хочется залезть в душ, не снимая платья, и смыть с себя его следы.

Как бы ровно я ни пыталась дышать, паника все равно охватывает меня, а легкие сжимаются сами по себе. Я до крови натираю кожу, но не могу избавиться от ощущения его пальцев на своих руках. А в воздухе все еще витает кислый запах его дыхания.

Воспоминания, которые я так долго пыталась игнорировать, накатывают словно волны цунами. Я не могу убежать, и они обрушиваются на меня, заставляя упасть на колени.

– Томми, давай вернемся на вечеринку, пока твоя мама не заметила нашего ухода. – Я отталкиваюсь от Томаса, пытаясь увеличить дистанцию между нами. Он не крупный парень, ростом чуть выше среднего, но при этом даже не шелохнулся.

– Ну же, малыш. Не будь такой букой, – горячее дыхание вперемешку с запахом спиртного обжигает мою шею. – Никто не узнает.

Его пальцы скользят вверх по моему бедру, задирая юбку до колен. Я отчаянно хватаюсь за его запястье, чтобы не позволить подняться выше.

– Я не готова. – Вновь отталкиваю его, на этот раз достаточно сильно, чтобы он отпрянул назад.

Он заглядывает мне в глаза, и я вижу, как его взгляд темнеет.

– Ты чертова искусительница, ты в курсе? – шипит он, хватая меня за плечо одной рукой и прижимая к стене, в то время как другой высвобождается из моей хватки и задирает юбку выше бедер. – Ну и как я могу поверить, что ты не хочешь меня?

– Отпусти! Пожалуйста! – Я удерживаю его за воротник рубашки. Ткань натягивается, и воздух наполняется звуком отрывающихся пуговиц.

– Сука.

Звонкий хлопок тут же превращается в острую боль, застывшую на моей щеке. Пощечина Томаса больше напоминает боксерский удар.

Моя челюсть тут же немеет, а мир вокруг начинают кружиться в бешеном ритме так, что я даже не могу разобрать его слов.

– Ты все поняла?

Его пальцы уже нащупывают ткань моего нижнего белья. Меня начинает тошнить от его прикосновений.

– Прекрати, – отчаявшись, ударяю его в грудь.

– Думаешь, я не вижу, как ты дразнишь меня, Мисти? Твои родители хотят этого. Они подсунули тебя, чтобы ты использовала меня, так?

– Я ничего не хочу. – К горлу подступает желчь, а глаза обжигают слезы.

Он разрывает белье по швам, и оно падает на пол, лишая меня последней защиты.

– Поздно, теперь я хочу тебя, дорогая.

Паника охватывает меня, разгоняя адреналин по венам. Я хочу закричать, закрыться от происходящего, узнать, что все это неправда, этого просто не может быть. Это несправедливо, жестоко, ужасно. Но… это происходит со мной.

Одна мысль сильнее других стучит у меня в висках. Я не должна облегчать ему задачу. Я должна бороться. Борись, Мисти.

Я впиваюсь ногтями в его шею, притягиваю его к себе и одновременно надавливаю коленом на его пах. Томас издает страдальческий стон и снова толкает меня назад, я с силой ударяюсь головой о стену. В глазах темнеет, но страх берет верх.

– Не прикасайся ко мне. – Лбом я ударяю его по носу, горячая кровь брызжет мне на лицо.

– Ты – гребаная сука. – Любые остатки его здравого смысла улетучиваются вместе с маской самоуверенности.

Он с силой тянет меня за волосы и бросает оземь. Мои ладони и колени саднят от жесткого приземления.

Я не успеваю встать, даже перевернуться на спину. Томас верхом садится на мои бедра сзади, впиваясь пальцами в поясницу. Я стараюсь вырваться и бороться с его хваткой.

Но вдруг что-то острое впивается мне в шею, и я замираю от боли.

– Знаешь, что это?

Он гладит меня по затылку, а затем легко разрезает рубашку на спине, мгновенно обнажая меня до пояса.

Нет. Нет. Нет. О черт. Я подарила ему нож-бабочку на Рождество. Это было единственное, что он хотел и что я могла себе позволить. Я даже выгравировала его имя на рукояти. И теперь лезвие, которое я сама же выбрала, впивается мне в позвоночник.

– Прошу тебя. – Я отчаянно молю, захлебываясь своей же истерикой.

– Черт, видишь, ты сама просишь меня об этом. – Звук расстегивающейся молнии надламывает что-то во мне.

Пока он отвлекся, у меня есть шанс. Я не позволю ему сделать это со мной. Я вырываюсь и ползу на животе вперед по гладкой плитке. Проходит несколько мгновений, и его нож вонзается мне в поясницу, оставляя глубокий горизонтальный порез.

Томас оттаскивает меня назад к себе.

– Видишь, дорогая, на что ты меня спровоцировала.

Он слегка надавливает на лезвие, погружая его глубже на несколько миллиметров. Крик застревает у меня на губах, боль уносит меня прочь, лишая способности дышать. Я только чувствую, как кровь начинает стекать по моему бедру, а сзади что-то твердое толкается в меня.

Я предпринимаю еще одну попытку вырваться, но на этот раз он вонзает нож мне прямо в лопатку, заставляя опустить голову.

Слезы застилают мой взор, боль побеждает в битве с разумом, и милосердная тьма накрывает меня с головой, чему я так отчаянно благодарна.