– Ты уже в десятый раз пялишься в телефон, – говорит Баш, закидывая ноги на кожаное сиденье самолета.

Он прав. Я все утро пытался связаться с Мисти, но связь не работала. Я несколько раз писал Маттиасу, чтобы он проверил, в чем там дело, но в последнем сообщении он просто послал меня, а затем быстро добавил: «Она в безопасности».

– К чему ты клонишь? – спрашиваю я, глядя на Баша.

Нам осталось лететь всего полчаса, и он становится просто невыносимым. Я взял младшего брата с собой только для того, чтобы держать его поближе к себе и подальше от проблем. В последние несколько месяцев его имя было на всех скандальных сайтах. Такое ощущение, что он и шагу ступить не может без того, чтобы не попасть в беду.

Баш откидывает голову на спинку сиденья с расслабленной улыбкой на лице.

– Ты меня раздражаешь, Деймон. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда мой старший брат будет так помешан на ком-то.

«Помешан» – это не то слово. С каждой секундой, проведенной с Мисти, она, ее образ, все, что с ней связано, все глубже проникают в мою душу.

Я вновь открываю приложение для видеонаблюдения, но вместо картинки вижу только черный экран. Я убью Маттиаса, к чертовой матери.

– С ней там мама, и она помогает ей подготовиться к сегодняшнему торжеству, – говорю я, ощупываю теплый металл обручального кольца.

– Дерьмово. – Баш напрягается, поднимаясь из своей обычной позы. – Мама – та еще гадюка.

Они никогда не были близки. Ксандеру не было и года, когда родился Баш. Но ни тот, ни другой не испытывали к матери нежных чувств. Мои младшие братья больше тянулись к своим няням, чем к родной матери. Когда мальчикам было шесть, она уволила весь персонал, чтобы, не дай бог, никто не заметил, какой ущерб нанесли семье наши враги. Ничто не должно было испортить идеальный образ семьи Эверетт, который создавала мать. Даже ее собственные сыновья. Просто чудо, что мы с Маттиасом оказались рядом и взяли воспитание Ксандера и Себастиана на себя.

– Знаю, – отвечаю я, отправляя матери еще одно сообщение, так и не дождавшись ответа на прошлое, – я не думал, что встреча затянется. Планировал приехать домой до прихода матери.

Мурашки бегут по коже от мысли, что мне пришлось оставить их с Мисти вдвоем без присмотра, особенно после того, что мама пыталась выкинуть прошлой ночью.

– Ты звонил?

– Я что, по-твоему, не догадался бы? Конечно, звонил, – рычу я, проводя рукой по своим и без того растрепанным волосам.

В динамиках над головой раздается потрескивание, а затем слышится голос пилота: «Приготовиться к посадке».

– Черт возьми, наконец-то, – бормочу я себе под нос и снова начинаю вращать кольцо.

Глядя на меня, Баш приподнимает бровь, но не произносит ни слова.

Мисти до сих пор не доверяет мне до конца, и сейчас я не могу оставить ее на растерзание этой волчице.

– Это все временно, так? Вы ведь вроде заключили сделку и она просто должна пережить один год?

Баш задевает меня за живое, играя на оголенных струнах души.

– Для нее – это так. Остальную правду она узнает, когда будет к этому готова.

– Проклятье, братишка, ты же не собираешься держать ее в заложниках?

– Почему бы и нет?

Он хихикает, снова откидываясь на подголовник.

– Знаешь, а я ведь действительно с нетерпением жду, когда она надерет тебе задницу. Твои яйца – в ее руках, и ты глуп, если думаешь, что сам принимаешь решения.

Конечно, он ошибается. Я знаю о том, что Мисти имеет надо мной огромную власть.

Когда самолет касается земли, мое тело вздрагивает, и я встаю прежде, чем объявляют о завершении посадки.

– Доедешь домой сам, – выкрикиваю я Башу и выхожу прямо под дождь, чтобы добежать до своей «Феррари», которую Николас по моей просьбе подогнал прямо к трапу.

– Эй, придурок! У меня же нет машины, – слышу я голос младшего брата.

Я сажусь на водительское сиденье и в последний раз бросаю на него взгляд:

– Не мои проблемы.

* * *

Позади меня уже переливаются красно-синие огни полицейской мигалки, но я даже не думаю остановиться. Как только копы проверят номера, они и так поймут, что тормозить меня не стоит.

Я останавливаю машину перед домом всего в нескольких сантиметрах от Маттиаса.

Он не произносит ни слова, лишь приподнимает бровь.

– Где она? – спрашиваю я, распахивая дверь и поднимаясь по лестнице.

– Там же, где и должна, – отвечает он, следуя за мной.

– Ты смотрел, как она?

– Я ведь уже сказал. Да. Она в порядке, – отвечает Маттиас, отставая от меня на две ступеньки, когда я взбегаю по лестнице.

– Надеюсь.

Я открываю дверь внутрь, и мне требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к освещению и понять, что происходит. На вешалке у входа полно платьев приглушенных пастельных тонов. Я знаю: их Мисти точно бы возненавидела.

Никого не видно, но я слышу женские голоса, доносящиеся из ванной.

– Вот так. Намного лучше, – это моя мать, чей голос раздражает с порога.

– Да, но это только первый шаг. Нам все равно нужен еще где-то час, чтобы наложить макияж, – говорит незнакомая женщина, должно быть, стилист.

Я открываю дверь ванной и первыми нахожу свою мать и стилиста, теснящихся в непривычном для них маленьком пространстве. Но мои глаза выискивают совершенно другую фигуру.

Наконец я вижу Мисти. Она сидит на краю ванны с необычно светлыми волосами и совершенно пустым взглядом, устремленным в стену.

– Убирайтесь отсюда на хрен! – рычу я, голос вибрирует от гнева, пульсирующего в моих.

– Мы еще не закончили с… – Слова стилиста обрываются, когда я перевожу на нее взгляд, полный ярости.

– Выметайся.

Она выбегает из комнаты, даже не потрудившись захватить свои вещи. И ей повезло, потому что я едва ли смогу удержаться и не разнести здесь все.

– Успокойся, Деймон. Мы знаем, что делаем. – Мать подходит, чтобы положить руку мне на плечо, но я перехватываю ее запястье.

– Убирайся к черту из нашего дома.

Ее глаза расширяются от шока.

– Но…

– Не заставляй меня повторять.

Единственное, что спасает от непоправимой глупости, – нежный взгляд Мисти, устремленный на меня. Ее глаза начинают блестеть от слез.

Входная дверь захлопывается за незваными гостями, а я опускаюсь на колени перед своей маленькой феей. Она вздрагивает, когда я касаюсь ее, чтобы заправить осветленную прядь за ухо.

– Я ведь говорила тебе… Говорила, что мне здесь не место… – Голос Мисти дрожит, и от этого у меня сжимается сердце.

– Я никогда не хотел делать из тебя кого-то, кем ты не являешься. И уверяю тебя, мама заплатит за это.

Я стискиваю зубы и втягиваю воздух через нос. Ярость переполняет меня, желая вырваться наружу и наброситься на любого, кто причинит моей девочке подобную боль.

– Я не знаю, почему плачу. – Мисти опускает взгляд на покрытый линолеумом пол. – Я же знала, чего от меня ожидают.

Я провожу большим пальцем по ее щеке, ловя слезинку.

– Единственное, чего я ожидаю от тебя, – это чтобы ты послала ее.

Мисти судорожно вздыхает и наконец смотрит мне в глаза:

– Но я ведь не могу послать твою мать.

Я хихикаю:

– Ты? Ты можешь делать что угодно. Ты ведь моя жена.

Мисти закатывает глаза и пытается перевести взгляд, но я мягко беру ее за подбородок и не даю убежать.

– Запомни: этого больше не повторится.

Мисти всматривается в мое лицо, затем слегка кивает.

Мне хочется развеять все ее сомнения, заставить понять, что она – та, кем и должна быть.

Она выдыхает и протягивает руку, чтобы рассмотреть прядь свои светлых волос.

– Забавно.

– Что забавно?

– Я несколько раз пыталась осветлить свои волосы. Стилист действительно хорошо поработала.

Я вытягиваю шею, расслабляясь после напряженного дня.

– Ты хотела быть блондинкой?

Она смеется:

– Нет. Я хотела избавиться от желтизны, чтобы добиться нежно-лавандового оттенка. Но у меня получался только грязно-коричневый.

– У тебя еще осталась краска?

Мисти вопросительно наклоняет голову:

– Что?

Я беру у нее прядь и пропускаю ее сквозь пальцы.

– Ну, лавандовая краска. У тебя есть еще?

– Да, но… ты же вроде как выгнал стилиста.

Я встаю:

– Я сам сделаю все, что нужно. Где флакон?

Мисти затравленно заглядывает мне в глаза:

– Ты сейчас серьезно?

– Я всегда серьезен.

Она нервно смеется:

– Тебе придется запачкать руки.

– Что ж, я просто обожаю беспорядок.

Она делает несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить.

– Ну ладно, но не говори потом, что я не предупреждала.

Я ухмыляюсь:

– Не скажу. Итак, где краска?

Мисти указывает на маленький туалетный столик позади меня.

– Подвинься, пожалуйста, мне нужно понять, какой оттенок понадобится.

Я оглядываюсь. Конечно, комната такая маленькая, что я чувствую себя слоном в посудной лавке.

– Хорошо, я отойду позвонить и скоро вернусь.

Мисти встает, кладя руку мне на плечо. У меня на душе становится легче, когда я вижу, как она оживилась. Вот это моя девочка.

Я выхожу в коридор и слышу, как за мной захлопывается дверь. Меня настораживает, что при этом несколько раз провернулся замок.

– Мисти?

– Мне нужно пописать. Твоя мать торчала здесь вечность.

Я прикусываю щеку, стараясь не рассмеяться. Не могу вспомнить, когда испытывал нечто подобное. Если вообще испытывал.

Я достаю телефон и выбираю имя Маттиаса в списке контактов.

– Ну что, она в порядке? Ты успокоился?

– Передай охране, что мама больше не должна совать свой нос в наши дела, – сказал я.

На том конце провода присвистывают:

– Это будет не так-то легко.

– Меня это не заботит. Ты же обещал, что с ней все будет хорошо.

На секунду повисает молчание, а затем Маттиас отвечает холодным, почти стальным тоном:

– А разве не так?

В такие моменты я вспоминаю, какая опасность таится в нем на самом деле.

– Физически – да.

Мы оба не понаслышке знаем, что самые глубокие шрамы оставляет далеко не физическое состояние человека.

– Мать хотела сделать из нее идеальную девушку высшего света, – пояснил я.

– Ты хотел сказать «несчастную»? – уточнил он. – Ладно, я позабочусь об этом. С нетерпением жду, когда нашей маме для разнообразия скажут «нет».

Он кладет трубку.

Дверь ванной открывается, и на пороге появляется Мисти в черном парикмахерском пеньюаре и с корзинкой в руках, заполненной бутылочками и мисочками.

– Ты уверен?

Я протягиваю руку и приподнимаю бровь:

– Давай это сюда.

Она повинуется, но в последнюю секунду отдергивает руку.

– Тебе нельзя быть в этом! – Она указывает на мой костюм от «Армани». – Я серьезно.

Я послушно расстегиваю брюки и быстро снимаю рубашку. Ее щеки розовеют – похоже, она думает, что я не замечу этого.

– Все в порядке, фея? – улыбаюсь я.

Она проводит языком по нижней губе и кивает, не отрывая взгляда от моей груди.

Я сжимаю кулак от желания взять ее прямо у этой стены.

– Так, и что теперь?

– Ты никогда не делал этого? – спрашивает Мисти.

– А что, разве я похож на человека, который красит волосы другим людям?

Она смеется:

– Нет, конечно. Боже, не могу поверить, что мне придется довериться тебе. Помни, что от тебя зависит моя внешность.

– Ты всегда прекрасно выглядишь, – отвечаю я.

– Прекрати, Деймон. Я же серьезно.

Мисти хочет придать своему лицу строгое выражение, но вместо этого начинает звонко смеяться. Я понимаю, что это по-настоящему. Ее смех проникает в самое сердце, и я пойду на все, чтобы так всегда и было.

Я шагаю вперед, а затем заставляю ее встать перед зеркалом в ванной.

– Если ты еще не поняла, я хорош во всем.

– Ну что ж, давай проверим.