Дверь спальни захлопывается за мной, и я прислоняюсь к ней спиной. Мои нечеловеческие инстинкты требуют, чтобы я заставил Мисти признаться, кто сделал это с ней, кто причинил ей боль. Тогда я бы нашел его и порезал буквально на кусочки.

Все, что меня останавливает, – дрожь ее тела и страх в глазах. Сейчас она нуждается именно во мне и моей поддержке, ей не нужна битва или месть.

Меня чуть не стошнило, когда она отшатнулась и вцепилась в свое платье. Это подсознательное движение рассказало мне даже больше того, что я надеялся узнать. Мне бы хотелось выпустить свою ярость наружу, дать ей пищу и цель, но важно не то, чего хочу я, а то, что нужно ей.

Я должен подумать и дать ей успокоиться, вместо того чтобы слоняться по квартире туда-сюда и пугать ее еще больше.

Я хватаю свой телефон и отправляю сообщение Маттиасу.

Я. Проверь ее биографию.

Маттиас. Слушай, братец, я знаю, что брак для тебя в новинку. Но ты не пробовал поговорить с ней?

Я крепко стискиваю челюсти и стараюсь дышать через нос, чтобы не выйти из себя.

Я. Какой-то придурок причинил ей вред.

Маттиас. Вот черт.

Маттиас. Дай мне пару часов.

Я несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, чтобы успокоиться. Откладываю телефон на комод и достаю из сумки свою спортивную толстовку. Только потом, как следует отдышавшись, возвращаюсь в гостиную.

Сердце замирает при виде Мисти, забившейся в уголок дивана. Ее колени прижаты к груди. Ее хрупкость, ее уязвимость в этот момент способны поставить меня на колени и умолять помочь ей и облегчить ее боль любым способом.

Я подхожу, держа толстовку наготове.

– Подними руки.

Покорность, с которой Мисти повинуется и позволяет надеть на нее толстовку через голову, говорит о том, насколько сильно она сейчас раздавлена. Мисти прекрасно смотрится в моей одежде: толстовка свободно окутывает ее, словно раковина, пряча маленькое нежное тело внутри.

Я вновь методично приказываю себе успокоиться и иду на кухню, чтобы взять для нее стакан воды.

– Выпей, пожалуйста.

Я усаживаю Мисти к себе на колени и протягиваю стакан.

Она делает маленький глоток и, вытирая рот рукавом, односложно отвечает:

– Все хорошо.

Ложь. Моя бровь приподнимается в знак того, что ей не удастся меня обмануть.

– Сейчас все точно хорошо.

Вглядываясь в ее лицо, я пытаюсь найти там ответы или подсказки, которые могли бы пролить свет на те подробности ее жизни, которые сейчас беспокоят меня больше всего. Хоть что-нибудь.

– Ты можешь рассказать мне все, что захочешь.

– Знаю.

Я отстраняюсь и беру в руки пульт, пытаясь если не помочь, то хотя бы отвлечь ее от мрачных воспоминаний. По телевизору идет какой-то конкурс по шитью – выиграет участник, который сошьет самое красивое платье. Я расслабляюсь, чтобы дать Мисти понять, что она тоже может отпустить себя, и укладываюсь на диван, прижимая ее к себе.

– Если не хочешь, мы не будем это смотреть, – говорит она, немного колеблясь.

– Но тебе же нравится?

Она искоса смотрит на меня, и между ее бровями пролегает очаровательная морщинка.

– Ну… в общем-то да.

– Тогда не отвлекайся.

– Ладно, но если ты умрешь от скуки, я не виновата, – говорит Мисти, посмеиваясь, пока я радуюсь тому факту, что ее напряженные плечи наконец немного расслабились.

Я прижимаю ее к себе и осторожно наблюдаю, как она смотрит шоу. Проходит меньше пятнадцати минут, прежде чем ее глаза закрываются, дыхание замедляется и она погружается в сон.

Мой телефон через несколько минут издает звуковой сигнал, и я тут же отвечаю на звонок Маттиаса.

– Ты что-то нашел? – Спрашиваю очень тихо, стараясь не разбудить Мисти.

– Кто-то подчистил ее историю. Самое большее, что я смог найти, – это то, что в старшей школе она попала в больницу и пробыла там ровно сутки.

– Почему?

– В том-то и дело. Неизвестно. Нет ничего: ни диагноза, ни показаний врача, ни причин для госпитализации. Уверяю тебя, кто-то очень постарался, чтобы скрыть все это.

Я растерянно провожу рукой по шее. Людей настолько влиятельных, что они могут провести моего брата, по пальцам можно пересчитать. Но я тут же одергиваю себя и напоминаю, что Мисти все равно всегда под моей защитой.

– Ладно, продолжай искать.

– Я так и сделаю, но… ты все-таки должен спросить ее, – напоминает Маттиас.

Мне нечего сказать брату в ответ, и я просто вешаю трубку. Нет, я не буду давить на Мисти. Она сама расскажет все, когда сочтет нужным. Когда доверится мне.

При воспоминании о страхе, промелькнувшем в ее глазах, у меня кровь стынет в жилах. Я стискиваю зубы.

Началась охота на тех, кто прикоснулся к моей жене. Целуя ее в затылок, я мысленно обещаю: «Их смерть будет долгой и обязательно мучительной».