Марк

Зажмуриваюсь, пытаясь отличить сон от реальности.

Так, это реальность.

Звук доносится из динамика телефона на тумбочке. Приоткрыв глаза, смотрю на часы-ночник в виде полусферы: почти полночь.

Недовольный, ворчу про себя.

После игры едва добрался до кровати. Сил нет никаких. Хорошо, что завтра только собрание, а не тренировка. Тяну руку за телефоном, и мышцы мгновенно напрягаются. Боль не имеет значения, когда я вижу контакт Даши на экране. В животе неприятно сжимается.

– Даш, что случилось? – не здороваясь, спрашиваю я.

Первое, что слышу, – это ее тихий плач. Второе – свист ветра. Она на улице. Сейчас? Ночью?

После короткой паузы Даша рассказывает, что бывший встретил ее у подъезда и ей пришлось сесть к нему в машину. Затем они поругались, и он повез ее в неизвестном направлении.

– Дашуль, – говорю я ласково, а сам встаю с кровати. Нужно найти ее.

– Он, он… – она слегка задыхается от слез.

– Успокойся, пожалуйста, – я пытаюсь надеть черные спортивные штаны. В голове мелькают самые ужасные вещи. – Он что?

– Когда я сказала, что не вернусь к нему, – ее голос дрожит. – Он снова наговорил мне гадостей, сказал, что меня никто не любит, раз даже мать от меня отказалась…

Черт. Я прибью этого урода. Найду и закопаю. В каком уме нужно быть, чтобы сказать это девушке? Я зол. Я чертовски зол.

– Просто скажи, где ты? – почти молю ее.

– Я на улице, только я не понимаю, в каком районе. Он высадил меня и уехал.

– Что значит высадил и уехал? – злость и гнев встают колом в горле. Никогда я еще не был так зол.

– Я, я… не знаю, прости, пожалуйста, я такая дура, – девушка снова плачет.

– Ты не виновата, – я стараюсь подбодрить ее. – Давай для начала я заберу тебя. Где ты находишься? Что вокруг тебя?

– Проспект Ленина, – Даша тихо произносит. – Напротив меня жилой комплекс, там несколько коричневых девятиэтажек, окруженных забором, и неподалеку кофейня «Сладость».

– А через дорогу случайно нет небольшого белого здания с вывеской круглосуточного магазина? – уточняю я.

– Да, есть. Ты знаешь это место? – она спрашивает с надеждой.

– Знаю. Я живу здесь. В этом самом комплексе, – не передать словами, какое облегчение прокатывается по моему телу. Она рядом. – Подойди к воротам.

В трубке слышатся только ее шаги, хрустящие под снегом. Выхожу на балкон и вижу крохотную фигурку: белая куртка и белая шапка с помпоном, а на плече небольшая спортивная сумка. Когда Даша подходит достаточно близко к воротам, я нажимаю кнопку на пульте управления, они разъезжаются, и она проскакивает внутрь территории жилого комплекса.

– Третий дом, там один подъезд, нажми 16#258, – даю наставления я. – Восьмой этаж. Квартира 369.

– Хорошо, – выдавливает она. – Марк, я положу трубку? Связь все равно пропадет в подъезде.

– Хорошо, я тебя жду.

Я кладу телефон обратно на тумбочку, надеваю черную футболку, и выхожу на кухню, включая подсветку. Ставлю чайник и открываю дверь. Как бы я ни пытался держаться на расстоянии от Даши, у меня ничего не получается. Сама судьба посылает мне ее, как бы намекая, чтобы я уже принял реальность и не отпускал ее никуда.

Даша появляется на пороге, и мое сердце сжимается от боли. У нее заплаканное лицо: красный нос, слипшиеся ресницы, темно-карие глаза блестят от пролитых слез. Она смотрит на меня своим милым и трогательным взглядом, и я понимаю, что запал на эту девчонку.

– Еще раз прости, что разбудила тебя и заставила впустить в квартиру, – с несчастным видом говорит она.

– Пустяки, проходи. Не стой на пороге.

Даша снимает с себя бежевые сапоги на шнурках, белую куртку и шапку. И теперь передо мной стоит беззащитная девушка в высоких светлых носках, натянутых на черные легинсы, и в белой оверсайз толстовке без капюшона. Даша приглаживает свои наэлектризованные волосы, которые от влаги слегка вьются. Я забираю ее верхнюю одежду и вешаю в шкаф, а небольшую спортивную сумку кладу на пуфик.

– Спасибо, – тихо благодарит она.

– Будешь чаю? – спрашиваю я, пытаясь разбавить повисшее молчание между нами. – Ты, наверное, замерзла.

– Да, пожалуйста.

– Какой чай будешь? Черный или зеленый? – уточняю я, показывая две разные коробки.

– Вот тот, который с мятой, – отвечает она таким голосом, от которого мне сразу хочется ее обнять и защитить от всего мира.

– Зеленый значит, отлично, – в молчании я приготавливаю нам горячий чай и ставлю одну кружку перед ней, вторую перед собой. – Может, хочешь что-то поесть?

– Нет, – Даша мотает головой. – Спасибо.

Я изучаю ее печальное лицо: уголки губ смотрят вниз, верхние веки опущены, рассеянный и отсутствующий взгляд. На лице нет ни тени улыбки.

– Я такая дура, – она избегает смотреть мне в глаза, обхватывая двумя руками свою кружку и держась за нее как за спасательный круг. – Я не должна была ехать с ним, но мне было его так жаль.

Я молча киваю. Да, она не должна была. Но это сейчас ничем не поможет.

– Что еще сказал этот придурок? – аккуратно уточняю я. Она долго молчит, не решаясь взглянуть на меня. – Даша.

– Он думает, мы с тобой переспали и ты бросил меня после того, как воспользовался. На его лице было столько презрения, – она сильнее сжимает чашку.

– Но мы же оба с тобой знаем, это не так.

– Да, – Даша быстро кивает. – Но…

– Что значит «но»? – мои брови сходятся на переносице.

– Но ты действительно перестал со мной общаться, и у него сложилось ложное впечатление, – она наконец-то поднимает неуверенный взгляд, в котором читается разочарование. Что я натворил? – И ты даже не попытался объясниться, просто игнорировал.

– Я не игнорировал.

Даша молча приподнимает бровь.

– Да, прости, игнорировал, но я не должен был этого делать…

– Не должен.

– Я струсил и запутался, – признаюсь я, не отводя взгляд. – Если ты мне дашь шанс все объяснить, я определенно им воспользуюсь, но не сейчас, пока ты в таком состоянии.

– Тебе это нужно? – спокойно спрашивает она.

– Теперь да. Сто процентов.

– Хорошо, – не веря мне, Даша все равно кивает. – Грустно все это.

Я хмурюсь.

– Что именно?

– То, что так закончились наши с Лешей отношения.

– Ты скучаешь?

– Нет, – мотает головой. – Просто обидно, что так вышло. Не хотела так расходиться. Сама, наверное, виновата. Тянула до последнего.

Даша слабо улыбается, и в ее глазах остается легкая грусть.

– Ты заслуживаешь человека куда лечше, чем твой бывший, – твердым голосом говорю я. – Некоторые мужчины не умеют достойно прощаться и не видят в себе изъянов.

– Спасибо. И спасибо, что выслушал меня.

– Пожалуйста.

На кухне повисает тишина, мы не говорим друг другу больше ни слова, слышно только, как негромко гудит холодильник. Меня успокаивает такая атмосфера. Нам не обязательно постоянно разговаривать, с Дашей комфортно и молчать.

Не считая сестры и мамы, эта девушка – первая, кто побывал в моей квартире, и это открытие меня совсем не напрягает. Мне нравится слушать ее голос, от которого появляется самая дурацкая улыбка на лице.

Кажется, я поплыл. Окончательно и бесповоротно.

Даша теперь постоянно в моей голове и мыслях. И это выбивает меня из привычного ритма жизни, в котором есть место только хоккею и дисциплине.

Дисциплина – основа успеха, и только она для меня важна. Поправочка. Была важна. Первое время я пытался все вернуть на свои места, но чем больше я сопротивлялся, тем больше меня припирало к стене.

Раньше я считал, что отношения отвлекут меня от хоккея и что я не готов к ним, но не видеть Дашу оказалось куда хуже.

Я пытался отгородиться от нее, но просто не смог. А сегодня практически сдался, держа в руках телефон.

Ну а сейчас, когда я вижу ее такую хрупкую, что-то внутри меня ломается, и я готов упасть к ее ногам.

Я окончательно очарован ее чарами и, если честно, больше не хочу им сопротивляться. Пусть они меня забирают, а я постараюсь делать все правильно.

Я знаю, что это безрассудно. Понимаю, что нас ждет, возможно, боль и разочарование. Но разве можно устоять, когда смотришь в эти карие глаза? Разве можно думать о последствиях, когда она улыбается мне?

Какой же я дурак. За эти несколько дней вынужденного отсутствия Даши в моей жизни мне стало казаться, что отношения – это не самое страшное, что может быть в жизни. Страшно оттолкнуть человека, который тебе так сильно нравится. С каждым днем меня все больше тянет к этой девушке.

Хочется сейчас рассказать ей об этом, но блин. Но, кажется, не время. Дашка заплаканная, опустошенная из-за ссоры с бывшим и явно не готовая к этому диалогу.

Поэтому пока нужно вернуться в формат «дружбы», а потом плавно перейти к признанию.

– Мне уже нужно ехать, – почти шепотом говорит Даша, вытаскивая меня из размышлений. – Только ты бы не мог дать мне зарядку? У меня телефон сел, а заказать такси как-то нужно.

Я хмурюсь и чувствую легкое разочарование. Мне не хочется, чтобы Даша уходила.

– Какое такси? Ты что, собираешься уезжать?

– Собираюсь. Я и так навалилась на тебя как гром среди ясного неба, – она с грустью смотрит на меня. – В последнее время мы не особо общались, я подумала, что ты не хочешь больше дружить, но как-то набралась смелости и позвонила тебе.

– У меня был тяжелый график, – вру я.

– Марк, – Даша вдыхает, качая головой. – Я не хочу сейчас ни в чем разбираться. Я просто устала и хочу домой.

Если честно, мне совершенно не хочется оставлять ее одну в таком состоянии и, если еще честнее, мне не хочется больше называть себя ее другом, но что делать с этим, я пока не знаю.

– А что, если твой бывший нагрянет к тебе с извинениями или, что хуже, с очередными оскорблениями? – спрашиваю я. – Не будет ли безопаснее остаться у меня, хотя бы до утра?

– Ты предлагаешь остаться у тебя? – Даша удивленно смотрит на меня.

– Да. Не вижу ничего такого.

Я обольстительно улыбаюсь, и она не в силах скрыть ответную улыбку.

А я говорил: моя улыбка всегда работает.

Я вижу, как она анализирует всю ситуацию и пытается принять решение, но уже через пару секунд сдается:

– Наверное, ты прав. Этот диван раскладывается? – Даша указательным пальцем показывает на небольшой темно-зеленый диван, стоящий в углу кухни.

– Да.

– Отлично, значит, я сплю на нем.

– Есть одна проблема.

– Какая? – недоверчиво уточняет она.

– У меня нет дополнительного комплекта постельного белья, – я пожимаю плечами. – Я не думал, что он мне когда-то будет нужен.

– И что ты предлагаешь?

– Давай переспим?

– Что? – ее глаза округляются, и после этого я понимаю, что сказал не то, что должен.

– Я имею в виду, переспим ночь вместе на кровати, – я говорю быстро. – Обещаю, приставать не буду.

Она слегка краснеет, смотря на меня темно-карими глазами.

Ох, Дашка, если бы ты только знала, что я хочу с тобой сделать, не болтала бы так много.

– Обещаю, – я протягиваю мизинец правой руки.

– Обещаешь? – спрашивает она, но соединяет свой мизинец с моим.

– Конечно, – мы пару секунд трясем пальцами, и я чувствую легкое покалывание.

Да что со мной такое? Веду себя как сопляк.

– Давай я тебе принесу во что переодеться?

– Хорошо.

Спустя пару секунд приношу ей самую длинную футболку, которая у меня есть.

– Переодеться можешь в спальне.

– Спасибо, – улыбается Даша, забирая у меня одежду, а затем уходит в комнату.

Стоя на кухне, мне отлично видно зеркало в полный рост, стоящее в прихожей и открывающее вид на Дашу. Я не должен смотреть, не должен. Но не могу оторвать взгляд.

Даша через голову снимает свою толстовку, которая оказывается на флисе, и я обнаруживаю, что под ней ничего нет, кроме кружевного черного лифчика с широкими лямками, сужающимися к плечам. Я нервно сглатываю. Чувствую себя подростком.

Я спешу отвернуться, когда она надевает врученную футболку. Выключаю освещение на кухне и иду в спальню.

– Дашка, – зову ее, когда мы оба уже лежим под одеялом на спине. – Все будет хорошо.

– Надеюсь, – отвечает девушка.

Я хочу ее обнять, но думаю, что она этого не оценит. Наверное, не сейчас. Поэтому просто закрываю глаза.

Но стоит мне только увидеть темноту, как я слышу шмыганьем носом.

– Даш, – тут же открываю глаза. – Ну ты чего? Хочешь, давай поговорим?

Она молчит.

– О чем угодно. Только не плачь, прошу.

Слышу ее легкий выдох.

– Марк, а ты боишься разочаровать отца, если и в этом году вы не пройдете в плей-офф и не выиграете кубок?

От ее вопроса я нервно сглатываю. Никак не ожидал сейчас это услышать. Хотя чему я удивляюсь? Это же Даша.

– Если я отвечу, ты обещаешь не плакать? – спрашиваю я, сохраняя спокойствие.

– Да.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы быть лицом к ней. Глазами, привыкшими к темноте, замечаю два ярких огонька, смотрящих прямо в самое сердце, и решаю не лгать, сказать все как есть.

– Да, боюсь.

Признание слетает с моих губ так легко и быстро.

– Отец – звезда хоккея, и я должен не подводить его и его репутацию.

– Ты ему не должен.

Я усмехаюсь.

– Если бы все было так просто, – заправляю локон ей за ухо. – Просто отец выиграл кубок два сезона подряд, как только перешел в профессиональный клуб, а его сын не может выиграть, вот уже два года. Это третий.

– Ты не заслужил себя мучить. Я видела, как ты играешь и выкладываешься на каждой игре. Твой отец слепой, если не видит этого. Ты уж прости меня за эти слова.

– Ничего, – я улыбаюсь, – мне даже приятно, что ты защищаешь меня.

Даша вздыхает и слегка приподнимается на локте.

– Хоть я не сильна в правилах и во всех нюансах хоккея, как Полина, но мне кажется, твое ухудшение статистики связано с давлением, которое оказываешь на себя ты сам.

– Ты не права, – ложусь обратно на спину.

– Нет, права, и ты это знаешь, но по какой-то неизвестной мне причине отрицаешь это, – она придвигается чуть ближе. – Я считаю, ты столько всего сделал, делаешь и будешь делать для своей команды. Могу поспорить, ты выкладываешься на все сто на тренировках, на каждой игре, да даже в раздевалке. Ты отличный хоккеист. Просто у тебя боязнь подвести отца, но это нормально.

– Как у тебя все просто, – я жестом показываю ей на свою широкую грудь. Меньше всего я хочу сейчас, чтобы она видела мое лицо. На удивление Даша кладет голову на меня, и я невольно улыбаюсь. Ее волосы приятно пахнут вишней.

– Не знаю, что в этом сложного. Боязнь подвести – это здоровое желание оправдать надежду, возлагающуюся на тебя. Главное – не доходить до крайностей, иначе ты ограничишь свое развитие как игрока.

– Хочешь мне сказать, я зря переживаю?

– Именно это я и хочу сказать. Ты боишься, что не сможешь быть на таком же уровне, как твой отец, – она замолкает, когда я начинаю гладить ее волосы. – Но на самом деле ты боишься его реакции на это.

Я молчу, долго молчу, упорно смотря в одну точку на стене. Если бы я не водил рукой по Дашиным волосам, она бы точно подумала, что я уснул.

– Марк? – осторожно спрашивает она.

– Ммм?

– Я сказала что-то не то?

– Нет, ты все сказала правильно, – сглатываю я. – Из-за давления на льду я стал часто срываться, за это меня удаляют, и я тем самым подвожу свою команду. Если мы выйдем в плей-офф…

– Не если, а когда, – поправляет меня Даша.

– Что когда?

– Не если, а когда мы выйдем в плей-офф.

От ее веры в команду, я не могу скрыть улыбку.

– Когда мы выйдем в плей-офф, каждый матч будет важен и каждое удаление может стоить победы команде. Мысль, что я могу подвести своих ребят, тренера, болельщиков и… – я негромко выдыхаю – …отца наваливается огромным грузом, который давит на меня с такой силой, что я вот-вот готов сломаться.

– Ты же знаешь, проигрыш – это нормально?

– Знаю, но…

– А что но? – она возмущается. – Нет никаких «но». Только не нужно говорить, что я ничего не понимаю.

Я продолжаю смотреть в одну точку, анализируя весь наш разговор.

– И почему ты молчишь?

– Ты же сама сказала не говорить.

Даша слегка ударяет меня по груди.

– Мне кажется, тебе стоит поговорить с отцом. Дядя Дима понимающий и тоже хоккеист, хоть и бывший.

– Это для тебя он понимающий, – я делаю глубокий вздох. – А я его сын, продолжение его, и по мне судят, какой он.

– Все же тебе стоит поговорить с ним и сказать, что ты чувствуешь, и снять с себя груз ответственности хотя бы перед ним. В первую очередь он твой отец и должен понять тебя.

– Ну не знаю.

– Какие же вы, хоккеисты, упрямые, – громко вздыхает она, вызывая у меня улыбку.

Мы лежим в тишине, и только звук ветра разбавляет ее. Я глажу волосы Даши, и на меня накатывает приятная усталость.

– Тебе не кажется, что это странно? – осторожно произносит девушка.

– Странно что?

– Ты игнорировал меня последние несколько дней, а сейчас мы лежим вместе.

Я улыбаюсь.

– Прошу за это прощения. Я обещаю, мы поговорим и все обсудим.

Чувствую, как губы девушки изгибаются в улыбке, а затем она приподнимает голову, смотря на меня. Ее глаза светятся, а губы так и манят.

– Что ты завтра делаешь? – интересуюсь, стараясь никак себя не выдать.

– Ничего. Завтра у меня выходной. Хочу сходить за подарками.

– А можно с тобой?

Даша удивленно вскидывает бровь.

– У меня завтра только собрание. А затем мы можем встретиться и отвезти Мишель в больницу, а потом по магазинам.

– Что-то случилось с Мишель? – озадаченность появляется на ее лице.

– Она думает, что у нее обострился гастрит.

– Сочувствую.

– Я тоже. А насчет моего предложения что скажешь?

Дашка молчит, внимательно изучая мое лицо.

– Какова вероятность, что после того, как мы попрощаемся, ты снова не захочешь меня игнорировать?

– На этот раз нулевая, – утверждаю. – Я обещаю, что заберу тебя после собрания и мы поедем в торговый центр.

– Но тебе не кажется, что нам нужно сперва поговорить?

– И мы поговорим, – я кручу прядь ее волос. – Но только завтра, точнее уже сегодня.

Даша по-доброму усмехается.

– Ну что скажешь?

– Я очень рада буду увидеть Мишель.

– Это значит – да? – с надеждой и радостью внутри уточняю я.

– Да, – Даша смеется.

Ее губы находятся в опасной близости от моих. Они так манят. Я могу всего лишь слегка наклониться вперед и поцеловать их, но атмосферу портит короткая вибрация ее мобильного телефона. Я успеваю дотянуться первым.

– Кто тебе пишет на ночь глядя? – шутливо спрашиваю я, но когда читаю сообщения, то улыбка спадает с моего лица.

Незнакомый номер:

Дашка, прости меня. Мы оба были не правы, но в большей степени ты.

Незнакомый номер:

Возьми трубку, мы все обсудим, и я тебе все прощу.

Незнакомый номер:

Даша, я был таким дураком. Прости за то, что наговорил тебе, но ты вынудила меня.

Незнакомый номер:

Я все еще люблю тебя.

Передаю телефон Даше, ничего не говоря. Она внимательно читает присланные сообщения и недовольно сводит брови. Ее глаза снова наполняются слезами, и я не могу сдержать себя.

– Ну все, Дашка, иди сюда, – я забираю телефон из ее рук и кладу его на тумбочку, прижимая ее спиной к себе. Она не сопротивляется и сворачивается в моих объятиях. – Все будет хорошо.

– Марк, – спустя какое-то время зовет меня Даша.

– Что такое?

– Я слишком подавлена и расстроена, чтобы сопротивляться тебе и вырываться.

– И не нужно. Лучше спи, – я целую ее в макушку. – Доброй ночи.

– Доброй ночи, – и мы засыпаем.