Утро субботы начинается с настойчивого звонка в дверь. Я открываю глаза и непроизвольно стону в подушку. Выбираюсь из кровати, натягиваю домашние тапочки и бросаю взгляд на электронные часы на столе. Восемь утра.
Неужели я так кому-то нужна в мой единственный выходной и в такую рань? Собрав волосы в небрежный пучок крабиком, плетусь к двери.
Противный звонок снова разносится по всей квартире. Раздраженно нажимаю кнопку и смотрю в монитор домофона, где вижу молодого человека в желтой кепке с букетом белых хризантем.
Что это за нелепая шутка?
Делаю глубокий вдох и открываю дверь.
– Здравствуйте, – говорю я курьеру.
– Доброе утро, вы Дарья Артемова? – спрашивает он бодрым голосом.
– Я.
– Вам доставка букета, – парень протягивает мне цветы, но я не тороплюсь их брать.
– А от кого этот букет?
– Согласно правилам нашей компании, мы не имеем права разглашать данные отправителя, – курьер сохраняет профессиональную улыбку. – Пожалуйста, примите букет и распишитесь в получении.
Я делаю, как он просит, и забираю цветы, стараясь не дышать.
– Почему вы пришли так рано? – спешу спросить я, пока он не ушел.
– Клиент указал именно это время для доставки, – парень пожимает плечами. – До свидания.
– До свидания, – отвечаю я и закрываю дверь на замок.
Быстро кладу букет на стол и бегу к окну, распахивая его настежь. В этот же миг меня пронзает мощный приступ чихания.
– Это что за издевательство? – спрашиваю я саму себя.
Все мои родные и друзья знают, что у меня жуткая аллергия на хризантемы. Я начинаю бесконечно чихать, а мои глаза краснеют и слезятся.
Некоторое время стою у открытого окна, и, как только чихание немного отступает, иду к источнику своих мучений, но стоит мне приблизиться, как все повторяется. В ярости хватаю букет и выставляю его за дверь.
– Какой идиотизм, – бормочу я, качая головой, и возвращаюсь на кухню, где на полу замечаю выпавший листок.
Это маленький красный квадратик бумаги с аккуратной надписью:
Даша, прости меня.
Мы обо всем поговорим.
Я не могу больше ждать.
Давай встретимся.
Вот тебе и доброе утро! Как можно встречаться с девушкой два с половиной года и не помнить, что у нее аллергия на хризантемы? Как?!
В приступе злости комкаю записку и выбрасываю ее в мусорное ведро. Включаю кофемашину и иду в ванную, чтобы принять прохладный душ.
После этого уснуть уже не получается, поэтому решаю заняться домашними делами, параллельно включив новый сезон сериала про работу Федерального бюро расследований. После обеда созваниваюсь с Полиной.
Она громко фыркает, когда я рассказываю про хризантемы. В очередной раз подтверждает, что я правильно сделала, расставшись с этим, цитирую: «самовлюбленным нарциссом и придурком».
Затем я делюсь с ней своими переживаниями по поводу предстоящей поездки к отцу. Подруга уверяет, что мне не о чем беспокоиться и я просто накручиваю себя. Ее слова немного меня успокаивают.
Потом она рассказывает, что в ее группу записался новый парень. Вроде бы симпатичный, но у него, опять цитирую: «какая-то не та энергетика». Говорит, что он странный и отталкивающий, хотя и смазливый.
Слышу, как Полина заходит в тренерскую и предупреждает, что ставит меня на громкую связь. Мы переключаемся на нейтральные темы, пока она переодевается и готовится к тренировкам.
– Пока я тут натягиваю лосины, расскажи, чем ты занималась вчера?
Я молчу, раздумывая, стоит ли рассказывать Полине про встречу с Марком. С одной стороны, ничего особенного не произошло, с другой – мне почему-то хочется оставить это в секрете. Мысли о нем напоминают мне о неожиданном откровении, которое я сделала. Не знаю, как ему это удалось, но я рассказала ему о своей биологической маме.
Но моя последующая реакция удивила меня саму. Я не ожидала, что расплачусь, тем более перед парнем, которого почти не знаю. Но Марк повел себя достойно: обнял и поддержал. Его прохладные руки, держащие мое лицо, действовали так успокаивающе, что я закрыла глаза от удовольствия.
Общение с ним происходит как-то легко и непринужденно. Его шутки, подколы и рассказы всегда вызывают улыбку, и внутри становится так спокойно. Наверное, именно такой друг мне и нужен – способный поддержать в трудную минуту и, самое главное, рассмешить. Я все чаще думаю о том, что согласиться на его предложение о дружбе было не такой уж плохой идеей.
– Даш? – Полина вырывает меня из раздумий. – Ты что, уснула?
– Нет-нет, – отвечаю я быстро. – Вчера я ела пиццу и любовалась красивым видом.
Решаю не упоминать о встрече с Марком.
– Понятно, – произносит подруга с подозрением, но меняет тему. – А я вчера гуляла с Ромой.
– С каким Ромой?
– Ромка – мой бывший одноклассник. Мы вчера на соседних местах оказались на матче, – рассказывает она весело. – Разговорились и решили пойти перекусить и продолжить общение.
– Так и?
– В итоге сошлись на том, что «Ястребам» просто не хватило времени.
– Понятно.
– Кстати, он приглашает на свой день рождения в следующую субботу. Ты же пойдешь со мной?
– Я? – удивленно переспрашиваю.
– Ты.
– Но ведь он пригласил тебя, а не нас.
– Он сказал, что я могу взять с собой подругу, а ты моя лучшая подруга.
– Не знаю, Полин, как-то это не очень, кажется.
– Да брось ты! Пошли, будет весело, – пытается подбодрить она меня. – Тебе нужно развеяться.
– Я не думаю, что это…
– Все нормально.
– Полин, – устало начинаю я, но подруга ничего не хочет слышать.
– Даша, соглашайся. Я уверена, будет круто, это же Ромка.
– Сомнительный аргумент, – усмехаюсь я. – Учитывая, что я его совсем не знаю.
– А я тебе расскажу! – подруга хихикает в трубку. – В школе он был тем, кто смешил весь класс, за что его любили одноклассники и ругали учителя. Хотя, надо признать, в старших классах учителя его тоже полюбили. А еще он хоккеист, кстати.
– Он же не из «Ястребов»?
– Нет, он сейчас играет в другой команде в соседнем городе.
– Мы что, в другой город поедем? – удивляюсь я.
– Нет! – я почему-то уверена, что Полина качает головой. – Он снимает дом в нашем городе.
– Почему?
– Потому что он здесь вырос и большинство его друзей живут тут. Так что никуда ехать не придется. Ну что? Согласна?
– Не знаю, – говорю я тихо.
– Ты не пожалеешь. Уверена, будет здорово!
– Хорошо, – сдаюсь я, вздыхая.
– Да! – я слышу, как Полина хлопает в ладоши. – Будет весело. Спасибо, что не отказала.
– Да ты себя видела? Как тебе можно отказать? – коротко смеюсь я.
– Это да.
– А что ему дарить будем?
– Деньги. Универсальный и хороший подарок.
– А сколько скидываться будем?
– Это решим попозже, хорошо? – слышу, как она с кем-то здоровается. – Даш, мне пора, у меня уже тренировка начинается. Удачи тебе с отцом. Люблю тебя.
– Пока, и я тебя.
Кладу трубку, встаю со стула и иду в ванную, чтобы собраться на встречу.
Примерно в семь вечера я стою у дома папы. Фасад здания выполнен в стиле модерн: высокие окна, плавная линия крыши, стеклянные навесы треугольной формы на колоннах и каменная мозаика, украшающая второй этаж.
Открываю своим ключом домофон, который установлен на заборе, и прохожу внутрь. Тротуарная плитка, тщательно очищенная от снега, тянется от забора до самого крыльца и подсвечена небольшими черными светильниками, вмонтированными в землю. У двери я несколько секунд не решаюсь нажать на звонок.
– Дашуль, привет! – Юля встречает меня, обнимая и целуя в щеку. – Проходи.
– Привет, – улыбаюсь я, входя в дом. До меня тут же доносится аромат еды. – Что ты готовишь? Пахнет вкусно.
– Отбивные с помидорами и грибами, запеченные с сыром, – смущенно отвечает она.
– Звучит очень аппетитно. Скорее бы попробовать.
– Доченька, здравствуй! – Папа выходит из гостиной. На нем домашний темно-серый костюм из футболки и штанов.
– Привет, пап! – Мы обнимаемся. – Как дела?
– Увидел тебя, и стало еще лучше, – он широко улыбается. – А у тебя как?
– Нормально, – пожимаю плечами, стараясь выглядеть увереннее, но папу, кажется, не проведешь. Он, заметив мою неуверенность, слегка прищуривается, но не успевает ничего сказать из-за бегущего к нам брата.
– Дася, ты плисла? – не выговаривая некоторые буквы, он тянет ко мне руки.
– Конечно, пришла, Антошка, – я беру его на руки и целую в щеку. – Какой ты уже большой!
– Дашуль, поставь его обратно, – смеется Юля. – Он уже тяжелый.
– Ничего подобного, – улыбаюсь я, глядя на уменьшенную копию отца. Те же карие глаза, темные непослушные волосы, форма носа и губ.
– Нет уж, – весело говорит папа, забирая Антошку на руки. – Идемте к столу, но сначала всем нужно помыть руки.
– Так точно, капитан! – шучу я и направляюсь к раковине.
Через пару минут я помогаю Юле накрывать на стол, пока папа усаживает Антошку в детский стульчик во главе стола. Когда еда разложена, а в стаканы налиты напитки, я сажусь слева от брата, напротив папы. Перед тем как сесть, он быстро целует Юлю, а затем ласково треплет волосы сына.
Смотрю на них и чувствую приятное тепло в груди. Папа смог найти новую любовь после ухода мамы и создал счастливую семью. Я не чувствую ревности из-за внимания, которое достается брату. Я сама готова на все ради его улыбки. У меня не было полной семьи, как у Антошки, но я счастлива благодаря заботе папы и его родителей. Я чувствую их любовь и рада быть частью этой семьи.
– Ну, рассказывай, – говорит отец в середине ужина, когда большая часть тем уже обсуждена.
– А что рассказывать? – смотрю в его родные глаза. Юля обеспокоенно поглядывает на нас. Уверена, она знает. – Я рассталась с Лешей, и ты это уже знаешь.
Папа сочувственно кивает.
– Что случилось? Он тебя обидел?
– Нет, папуль, он меня не обижал, – мягко начинаю я, не желая расстраивать родителя. – Ты же сам говорил, что, если мои чувства к Леше изменились, я должна ему об этом сказать, – он снова молча кивает, – вот я и сказала.
– И как ты себя чувствуешь?
– Уже нормально, сама удивлена, – откашливаюсь я. – Честно говоря, Леша отреагировал плохо, но думаю, все наладится. Точнее надеюсь.
– Поэтому ты такая грустная?
– Грустная? – мои брови сдвигаются к переносице.
– Даша, ты моя дочь, и я всегда чувствую, когда что-то не так.
– Пап, – поджимаю губу, накручивая локон на палец. – Я переживала из-за разговора с тобой.
– Со мной? – папа озадаченно смотрит на меня.
– Да. Боялась твоей реакции.
– Ты боялась моей реакции? – он недоверчиво приподнимает бровь.
– Да, – честно признаюсь я. – Боялась тебя разочаровать.
– Разочаровать тем, что рассталась с парнем, к которому у тебя прошли чувства?
– Это так глупо, – я закрываю лицо руками, пытаясь остановить подступающие слезы.
– Дочка! – слышу тихий скрип стульев по паркету. Через пару секунд теплая ладонь касается моей руки. – Дочка, посмотри на меня.
Я выдыхаю, убираю руки от лица и поднимаю взгляд на самого родного человека. Он берет мои руки в свои и, как в детстве, массирует ладони подушечками пальцев.
– Дашуль, несмотря ни на что, ты всегда будешь моей маленькой принцессой, – от его ласкового голоса у меня наворачиваются слезы. – Тебе не нужно бояться моей реакции. Я всегда буду на твоей стороне, потому что я люблю тебя.
– И меня? – серьезно спрашивает брат, и мы с папой пытаемся сдержать смех.
– И тебя, сынок.
– И меня? – улыбаясь, Юля прикладывает салфетку к глазам.
– И тебя, дорогая. Я вас всех люблю и буду делать все, чтобы вы были счастливы.
– А мы любим тебя, – с нежностью говорит Юля.
Я киваю, соглашаясь с ней, и быстро вытираю слезу со щеки.
– Так, дамы! – папа отпускает мою руку, целуя в лоб. – Прекращайте обе плакать. Вы знаете, как это на меня действует.
Мы все смеемся, и напряженная атмосфера спадает. Папа встает и пересаживается к Юле, поцеловав перед этим Антошку.
Поговорив о работе отца, новом увлечении Юли и об успехах брата в плавании, мы переходим к планам на Новый год. Я чувствую себя на удивление спокойно. А всего лишь нужно было поговорить.
Юля рассказывает, что они завтра уже планируют наряжать елку и предлагают мне присоединиться, но я отказываюсь. Очень хочу, но завтра я работаю.
На самом деле, я обожаю эту традицию и, когда жила отдельно от отца, наряжала елку у Леши. А у себя дома как-то не находилось времени, да и парень был против. Он не понимал, зачем тратиться на две елки.
Юля предлагает отдать мне стеклянные шарики, говоря, что у меня они будут целее. Она улыбается, и мы все трое переводим взгляд на Антошку, который смотрит мультик в телефоне и не обращает на нас никакого внимания.
Я, конечно же, соглашаюсь.
Шары есть, осталось купить елку. Займусь этим в ближайшие дни. В этом году не пойду никому на уступки и сделаю так, как этого хочу я.
– Кстати, Дашуль, Полина не надумала поехать с нами к Беловым на празднование? – спрашивает папа, отпивая из стакана сок.
Услышав знакомую фамилию, я стараюсь скрыть улыбку.
– Точно. Полина сказала, что будет отмечать с коллегами из студии, где преподает степ-аэробику. Просила передать благодарность и извинения.
– Ну, ничего страшного, – он насаживает вилкой картофелину и отправляет ее в рот. – Там, кстати, будет дочь Димы, она хоть и старше тебя на пару лет, но, думаю, вы найдете общий язык.
– Она все-таки прилетит? – спрашивает Юля.
– По словам Димы, она уже прилетела. А ее муж присоединится в конце месяца, – отвечает папа. – Кстати, вроде как и Марк изъявил желание присутствовать.
– Дорогой, почему я слышу удивление в твоем голосе?
Я тоже это замечаю и с любопытством смотрю на отца.
– Просто, сколько я у них ни был, сложилось впечатление, что он не любит семейные посиделки, – папа пожимает плечами. – Но, может, что-то изменилось.
– Может, потому что там будет сестра? – предполагает Юля, отламывая кусочек хлеба.
– Может быть, – родитель переводит взгляд на меня. – Я, кстати, до сих пор удивляюсь, что вы знакомы, и так и не понял откуда?
Я хочу закатить глаза, когда вспоминаю момент нашего с Марком знакомства.
– Несколько недель назад я была на матче. В перерыве задержалась в холле и решила пройти через вход, где ты встречался с дядей Димой. Помнишь? – спрашиваю, в ответ папа кивает. – Там я и встретила Марка. Как я поняла, он восстанавливался после травмы и не играл.
Хотя прошло немного времени, я могу с уверенностью сказать, что Марк, которого я встретила в туннеле, и Марк, угощающий меня пиццей и вытирающий слезы, – это два разных человека. Сначала он показался заносчивым, самовлюбленным болваном, зацикленным на своем имени, но, пообщавшись с ним, я поняла, что он добрый, понимающий и уверенный в себе парень.
– Да, Дима рассказывал об этом, – голос отца вырывает меня из мыслей. – Марк мне всегда нравился. Его талант, упорство и дисциплина восхищают меня. Однако его интерес к разным девушкам вызывает у меня сомнения. Хотя чего я хотел, он же хоккеист.
– Но дядя Дима тоже хоккеист, а всю жизнь любит одну женщину, – внутри внезапно возникает желание защитить Марка. – И у них двое детей.
– Дядя Дима полюбил Соню еще до того, как стал популярным. Поэтому, когда к нему стали проявлять интерес другие девушки, они ему были неинтересны. А вот Марк – другое дело.
– Почему это? – не унимаюсь я.
– Он свободен, молод и привлекателен. Ему ничего не стоит влюбить в себя девушку и воспользоваться ею…
– Он не такой, – перебиваю отца. На его лице появляется удивление.
Я знаю, что Марк не любитель серьезных отношений, но он всегда честен с девушками. Он сразу говорит, что ему нужно, максимум – пара веселых встреч.
– Откуда тебе это знать?
– Ну, мы пару раз виделись.
– Пару раз?..
Я хочу стукнуть себя по лбу.
– Ну да. Ничего такого, – пожимаю плечами. – Его друг учится с Полиной в одной группе.
– С одной стороны, мне приятно, что ты ладишь с сыном моего друга, но с другой… – он внимательно изучает мое лицо. – Не дай ему разбить свое сердце.
Я молча смотрю на папу и недовольно хмурюсь. Почему он думает, что Марк может разбить мне сердце?
– Па, все будет хорошо, – стараюсь говорить уверенно. – Мы просто друзья.
– Друзья? – он приподнимает бровь. – Сначала ты говоришь, что вы просто общались, а теперь – друзья. Что еще мне нужно о вас знать?
– Больше ничего, – произношу я, стараясь улыбнуться. Ненавижу, когда со мной обращаются как с ребенком. – Просто мы с Марком подумали, что раз наши отцы дружат, то почему бы и нам не стать друзьями.
– Ладно, – отвечает он, прищуриваясь. Пусть мы с Марком и не говорили об этом, мне спокойнее, если папа так думает. – Новые друзья пойдут тебе на пользу.
Я молчу. Мне совершенно не хочется продолжать этот разговор, поэтому я перевожу беседу в другое русло.
– Что посоветуете подарить Беловым?
– Не беспокойся об этом, у нас уже все готово, – мягко отвечает Юля.
– Точно?
– Конечно.
Я киваю и прошу у Юли еще добавки картошки.
Мой телефон вибрирует, сообщая о новом сообщении. Когда я вижу имя отправителя, по телу невольно разливается тепло и на лице появляется улыбка.
Марк.
Он спрашивает, как проходит встреча с отцом, и предлагает забрать меня, когда я закончу. Сначала я отказываюсь, но он умеет уговаривать, и я быстро сдаюсь.
– Кто хочет еще шоколадного чизкейка? – спрашивает Юля, вырывая меня из переписки.
– Конечно, я, – тут же отзывается папа, спускаясь со второго этажа с коробкой в руках.
– И я! – отзывается братик.
– В меня уже не влезет, – мотаю головой. – Спасибо.
Папа подходит ближе, ставит на стол коробку с шарами и открывает ее, чтобы я могла посмотреть.
– Какие красивые! – восклицаю я, заглядывая внутрь.
В ней аккуратно сложены прозрачные стеклянные шары. Я бережно беру каждый в руки, с любопытством рассматривая. В первом – искусственный белый снег с небольшими коричневыми и зелеными веточками, во втором – маленькая пушистая елочка, в третьем – коричневая шишка, четвертый украшен белыми снежинками, а в других шарах серебряные звезды, ветки красной рябины и крошечные новогодние подарки. – Неужели не жалко мне такую красоту отдавать?
– Нет, конечно, – папа обнимает меня за плечи. – Осталось только елку купить.
– Я займусь этим, – не могу скрыть улыбку, рассматривая каждый шар. – Спасибо вам огромное.
– Пожалуйста, – он целует меня в висок. – Как там наш чай?
– Готов уже, – улыбается ему Юля.
Спустя десять минут мы вовсю обсуждаем последнюю игру «Ястребов». Папа с грустью рассказывает об их поражении в последнем матче и обещает, что мы сходим вместе на одну из ближайших игр.
– Знаешь, дочь, может, нам… – папу прерывает короткая вибрация телефона. Он недовольно хмурится, но затем на его лице появляется хитрая ухмылка, когда он смотрит в экран. – Неожиданно.
– Что такое? – непонимающе моргаю я.
Он без слов поворачивает ко мне телефон. На темно-сером экране я вижу лицо Марка, сидящего в машине и смотрящего в камеру.
– Он как Битлджус, – смеется папа. – Стоило три раза назвать его имя, и он появился.
– Только с большой задержкой, – нервно смеюсь я, вспоминая персонажа из фильма.
– В системе сбои, – он поворачивает экран обратно к себе и несколько секунд что-то делает пальцем, пока из динамика не доносится свист ветра. – Привет, Марк.
– Здравствуйте, Андрей Владимирович, – слышу я веселый и уверенный голос парня. – Как ваши дела?
– Хорошо, спасибо, что спросил, – улыбается родитель, бросая на меня взгляд. – Я так понимаю, ты приехал за моей дочерью?
– Совершенно верно.
Я ерзаю на стуле. Не понимаю, почему Марк так спокойно и непринужденно разговаривает с моим отцом? Нужно было попросить его припарковаться подальше от дома, чтобы папа ни о чем таком не подумал.
– Может, зайдешь? – от этого вопроса я вздрагиваю.
Мысленно молю, чтобы Марк отказался. Я быстро надену пальто и ботинки, и мы избежим этой неловкой ситуации.
– С удовольствием, – рушит все мои планы парень, и я нервно сглатываю.
– Замечательно, – отвечает папа. – Тогда отъедь немного назад, чтобы я мог открыть тебе ворота.
– Хорошо.
– Я встречу гостя, – говорит Юля, уходя в прихожую.
Я стараюсь сохранять спокойствие, но появление Марка будит во мне волнение. Не знаю, откуда оно взялось. Поднимаю голову и встречаюсь с внимательным взглядом отца. Его темно-карие глаза изучают мое лицо в поисках ответов, но я не знаю, на какие вопросы. Поэтому я просто выдавливаю слабую улыбку.
– Ты точно ничего не хочешь мне рассказать? – он хмурит брови.
– Нет, папуль, – искренне отвечаю я.
Ему не стоит беспокоиться, наши отношения с Марком – просто дружба. По крайней мере, мы оба в это верим.
В этот момент в дверном проеме появляется Марк в сером худи, светло-голубых джинсах-мом и белых носках. Он проводит рукой по своим коротким темно-русым волосам и улыбается своей фирменной улыбкой, сразу находя меня взглядом, отчего у меня самой невольно поднимаются уголки губ.
– Еще раз здравствуйте, Андрей Владимирович, – Марк подходит к моему папе и протягивает руку для приветствия.
– Рад видеть, – слегка поднимается родитель и отвечает на рукопожатие.
– Взаимно. Привет, парень, – Марк слегка взъерошивает темные волосы моего брата.
– Здрасте, – отвечает Антоша, отмахиваясь от него.
– Марк, может быть, ты хочешь поесть? – спрашивает Юля, входя в кухню. – Могу предложить картошку с мясом.
– Звучит очень аппетитно.
– А на вкус еще лучше, – добавляет папа. – Юля, положи ему, пусть попробует.
– Если честно, я очень голоден, – смеется Марк. – Но не хочется наглеть.
– Да ну что ты? – возмущается Юля. – Сейчас положу.
– Отлично, а я пока отлучусь, – папа встает и берет свой телефон. – Нужно сделать один звонок. Ты пока садись.
– Спасибо, – Марк обходит стол и садится рядом со мной.
Я вижу, как отец поднимается наверх, что-то активно печатая в телефоне.
– Привет, – парень наклоняется ближе. В нос тут же ударяет знакомый запах его одеколона.
– Привет, – слегка улыбаюсь я, не отводя взгляда от его лица.
– Наверное, мне не стоило подъезжать к дому? – на его губах появляется хитрая улыбка. – Твой папа, наверное, подумал что-то не то.
– Он знает, что мы друзья. Я успела ему сказать.
– Вот как, – мне на секунду кажется, что я вижу нотку разочарования на его лице, но в следующее мгновение он одобряюще кивает. – Хорошо, что ты сказала. – Марк наклоняется еще ближе, так, что наши плечи соприкасаются. – Кстати, отлично выглядишь.
– Спасибо, – чувствую, как мои щеки вспыхивают румянцем.
И хотя я оделась довольно просто: свободный белый джемпер с молнией на груди, черные легинсы и носки, мне приятно услышать его комплимент. Я заправляю за ухо слегка вьющиеся волосы и отвечаю:
– Ты тоже.
Он улыбается, ничего не говоря, и отстраняется от меня как раз в тот момент, когда к нам поворачивается Юля.
– Вот, держи, Марк, – она протягивает ему тарелку с едой, и он с большим удовольствием забирает ее.
– Это действительно очень вкусно, – проглотив первый кусок мяса, расхваливает еду Марк. – Вы отлично готовите.
– Большое спасибо, – смущенно благодарит Юля, а затем обращается к Антоше. – Сынок, пора заканчивать. Нужно ложиться спать.
– Уже? – он надувает нижнюю губу, смотря на свою маму. – Уже поздно?
– Поздно, Антоша, – она показывает на часы. – Уже почти девять вечера. Давай прощайся с Дашей и Марком, и пойдем готовиться ко сну.
– Хорошо, – брат сам отодвигает стул, слезает вниз и обращается ко мне. – Доброй ночи, Даша.
– Доброй ночи, – не могу сдержать улыбку, встаю со стула и присаживаюсь на корточки, чтобы быть одного роста с братом. – Люблю тебя.
– И я, – он обнимает меня своими маленькими ручками и целует в щеку, от этого милого жеста мое сердце готово разорваться.
– Пока, приятель, – кричит ему вслед Марк.
Братик смотрит на него из-под своих темных бровей и не спешит отвечать.
– Сын, так нельзя, – ласково говорит Юля. – Нужно попрощаться.
Антоша переводит взгляд с Марка на меня, затем на маму и снова на Марка.
– Пока, приятель, – нехотя бросает он, разворачиваясь и уходя к лестнице.
Мы втроем улыбаемся, и Юля идет следом за своим сыном.
Я сажусь обратно на свой стул и некоторое время наблюдаю, как Марк с удовольствием уплетает картошку с мясом.
Наверху разносится веселый смех братика и радостный голос Юли. Каждый раз, когда я слышу смех Антоши, на моем лице появляется самая искренняя и широкая улыбка.
– Выглядишь уставшей, – нарушает тишину Марк и мягко смотрит на меня.
– Так заметно?
– Совсем чуть-чуть, – он пытается скрыть улыбку, – но ты все равно милая!
– Спасибо, – мои щеки заливаются румянцем.
Я и раньше получала комплименты от молодых людей, но почему-то слышать их от Марка одновременно приятно и неловко.
– Даш, – парень слегка толкает меня локтем. – Что случилось? Разговор прошел плохо?
– Да нет, – пожимаю плечами, – все прошло даже лучше, чем я ожидала. Просто утро выдалось ранним.
– Почему?
– Доставщик цветов разбудил меня ровно в восемь утра, а если учесть, что легла я около двух ночи, то я не выспала свои восемь часов, которые так необходимы для нормального существования.
– Цветов? – приподнимает бровь Марк.
– Да, цветов, – тихонько выдыхаю я.
– Даш, почему ты такая грустная? Это же цветы!
– Мне подарили хризантемы.
– И что с ними не так? – улыбается Марк, не понимая моего возмущения.
– У меня жуткая аллергия на них. Если бы ты видел меня в тот момент, ты бы не смеялся.
– И кто мог подарить тебе цветы, на которые у тебя аллергия? – он с удивлением смотрит на меня, потирая нос. Я нерешительно поглядываю на него, не зная, стоит ли отвечать на вопрос, но делаю усталый выдох и произношу:
– Леша.
– Леша? – на секунду лицо Марка становится растерянным, но затем он хмурит брови, осознав, о ком идет речь. – Серьезно?
– Более чем, – я отвожу взгляд от его лица и смотрю на свои пальцы.
– Ну и кретин же этот Леша дарить девушке цветы, на которые у нее аллергия! Он что, нарочно?
– Не думаю, – неуверенно отвечаю я. – Зная Лешу, он просто мог забыть.
– Точно кретин! – возмущается Марк.
– Полина тоже так сказала, – не скрываю улыбки.
– Правильно сказала.
Я не понимаю, почему между нами постоянно возникают неловкие паузы. В прошлый раз молчание было приятным, а сейчас какое-то неуклюжее и напряженное. Уверена, Марк чувствует то же самое.
Молча встаю и направляюсь к столешнице, чтобы подлить себе чаю.
– А можно мне тоже? – от его внезапной просьбы я вздрагиваю, и кипяток из чайника обжигает тыльную сторону моей ладони.
– Ай! – вскрикиваю я.
– Даша, – не успеваю и глазом моргнуть, как Марк оказывается рядом. – Господи, прости.
– Не стоит извиняться за мою пугливость.
– Срочно под холодную воду, – командует он, бережно берет мою руку, и мы подходим к раковине.
Марк включает кран, проверяет температуру воды и аккуратно подставляет мою обожженную ладонь под струю. Мы стоим так близко, что я чувствую его ровное дыхание на своей макушке. Это расстояние меня совсем не смущает. Мне не хочется убежать, наоборот, я чувствую спокойствие. Поднимаю голову и встречаюсь с пристальным взглядом темно-карих глаз. Его губы трогает легкая улыбка, когда он свободной рукой убирает выбившуюся прядь моих волос за ухо. Рядом с ним я почему-то чувствую себя под защитой, словно вокруг меня образовался волшебный купол, способный оградить от всех бед.
– Что здесь происходит? – настороженный голос папы, спускающегося по лестнице, заставляет нас отвести взгляды друг от друга.
– Ваша дочь обожгла ладонь, когда я попросил ее налить мне чаю, – отвечает Марк, не отпуская моей руки из-под струи воды. – Я оказываю первую помощь.
– Да, это я виновата, – добавляю я. – Ты же знаешь, какая я пугливая.
– Это точно, – родитель усмехается, но, подойдя ближе, убирает улыбку с лица. – Марк, дай я посмотрю.
Парень тут же послушно отпускает мою руку и отходит в сторону. Мой магический купол исчезает, возвращая меня в реальность. Отец бережно берет меня за запястье и осматривает ожог, торопливо закрывая кран.
– Небольшое покраснение, – он хмурит брови. – Сейчас побрызгаем специальным спреем и сделаем повязку.
Я киваю, не в силах что-либо сказать.
Пока я молча наблюдаю, как папа обрабатывает мою руку, он заговаривает с Марком.
– Как дела в хоккее?
– Не так хорошо, как хотелось бы, – отвечает он. – Регулярный чемпионат в самом разгаре. Мы сыграли уже несколько матчей и сейчас набираем очки для выхода в плей-офф, но команда уже потерпела пару поражений.
– Знаю, знаю, – отец понимающе кивает. Я продолжаю молча слушать их разговор. – Как оцениваешь ваши шансы?
– Я всегда верю в нашу команду, – с гордостью отвечает Марк. – В этом году я как никогда уверен в нашей победе и сделаю все возможное, чтобы ее добиться.
– Не сомневаюсь, в тебе же гены Димы.
– Вы правы, – после короткой паузы соглашается парень, но я замечаю, как меняется его поведение: он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, словно защищаясь. Марк быстро смотрит на меня и едва заметно улыбается. Не нужно быть психологом, чтобы понять, что слова отца его задели, но почему?
На кухне воцаряется тишина. Я чувствую, что Марку сейчас некомфортно, и, желая избавить его от дальнейшего разговора, прошу папу позвать Юлю, чтобы попрощаться.
– Ты как? – нарушает тишину Марк, когда мы остаемся вдвоем.
– Нормально, – пожимаю плечами. – А ты как?
– Я? – он удивленно смотрит на меня. – А я тут при чем?
– Можно честно? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Конечно.
– Когда папа упомянул про дядю Диму, ты сразу изменился в лице. Почему?
– Все же ты следишь за мной, – он ухмыляется. – Не могла отвести взгляд?
– Марк! – качаю головой, не в силах сдержать улыбку. – Я серьезно. У тебя плохие отношения с отцом?
– Даша, тебе это зачем?
От его серьезного тона я нервно сглатываю.
– Хочу знать, – мягко говорю. – Если ты готов рассказать.
– Если честно, то и рассказывать нечего, – Марк пожимает плечами. – У нас обычные отношения отца и сына, ничего особенного.
– Но твоя реакция?
– А что с ней не так?
– Ты… ты… – волнение немного берет надо мной верх, когда я понимаю, что ступаю на скользкую дорожку, но мне очень хочется узнать, что на самом деле происходит между ним и дядей Димой. – …сразу занял оборонительную позицию, когда речь зашла о твоем отце.
– А я-то думал, только я умею анализировать поведение других, – он коротко смеется. – Это долгая история, Даша, но, если хочешь, я как-нибудь тебе расскажу. Например, при следующей встрече? – Марк подмигивает.
– Хочу, – смущенно улыбаюсь я.
– Я запомнил, – он замолкает, когда отец с Юлей спускаются со второго этажа.
– Андрей сказал, вы уже уходите? – тихо спрашивает она.
– Да, – отвечаю, поднимаясь. – Пора ехать.
– Приезжай чаще, – говорит она, обнимая меня.
– Обязательно, – произношу, заглядывая в ее искренние глаза. Я в тысячный раз убеждаюсь, что рядом с моим отцом – самая замечательная женщина в мире.
– Пап, – я подхожу к нему и крепко обнимаю, прижавшись к груди. Он нежно гладит меня по голове, а потом целует в макушку. В его объятиях так тепло и спокойно, что все вокруг кажется неважным.
– Все будет хорошо, – шепчет он.
Я молча киваю, разрывая объятия.
– Юля, спасибо большое за вкусный ужин, – Марк встает со стула и подходит к нам. – Мой сытый желудок благодарит вас.
– Пожалуйста, – смущенно улыбается она.
– Андрей Владимирович, – парень протягивает руку отцу.
– Да брось ты, Марк, можно просто дядя Андрей, – он усмехается, пожимая руку. – А то Андрей Владимирович да Андрей Владимирович.
– Хорошо, – Марк широко улыбается.
– А коробка и чизкейк? – Юля смотрит на меня. – Даша, ты взяла?
– Нет, – качаю я головой.
– Идите одевайтесь, я сейчас все принесу, – она остается на кухне, а мы проходим в прихожую. Пока я зашнуровываю первый ботинок, Марк надевает белые кроссовки и куртку цвета хаки.
– Копуша, – по-доброму отзывается он, наклоняясь ко мне.
Я показываю ему язык и продолжаю надевать второй ботинок. Он смеется и заводит непринужденный разговор с моим папой о его работе. Когда я заканчиваю с обувью и надеваю куртку с шапкой, возвращается Юля с коробкой новогодних игрушек и контейнером с чизкейком. Я спешу забрать вещи, но Марк меня опережает.
– Я донесу.
Попрощавшись, мы выходим на улицу. Мороз сразу обжигает нос. Я делаю глубокий вдох, позволяя свежему воздуху наполнить легкие, и тихо выдыхаю. Все-таки зимой дышится легко.
– А что в коробке? – спрашивает Марк, когда мы садимся в машину.
– Стеклянные новогодние шары, – он продолжает смотреть на меня вопросительно, и я улыбаюсь. – Папа с Юлей отдали мне, потому что у меня нет игрушек.
– То есть у тебя есть елка, но нет игрушек?
– На самом деле у меня и елки нет, – отвечаю я, пристегиваясь.
– Почему? – Марк застывает с ремнем в руках.
– Не успела купить.
– Купить? А разве у тебя нет искусственной? Или ты предпочитаешь живую? – спрашивает он, когда мы выезжаем на дорогу, ведущую в центр города. – Даша, ты чего молчишь?
Я пожимаю плечами, отворачиваясь к окну. Заснеженные деревья проносятся мимо, словно в ускоренной съемке.
– С тех пор как я переехала от папы, у меня никогда не было своей елки.
– Это почему? – удивляется Марк.
– Потому что Леша хотел, чтобы елка стояла только у него.
– Почему это?
Я усмехаюсь, когда слышу тот же вопрос.
– Он считал, что покупать две елки и игрушки – нерационально.
– Но ты же могла купить себе елку? Или он все покупал?
– Нет, – качаю головой, смотря на ночной город. – Мы вместе покупали елку и украшения.
– То есть, если я правильно понял, – он останавливается на светофоре и поворачивается ко мне. – Вы скидывались на общую елку и игрушки? – Я киваю. – А потом эта елка стояла у него?
– Да.
– А ты хотела, чтобы она стояла у тебя, или тебе все равно? – загорается зеленый свет, и Марк трогается с места, сосредотачиваясь на дороге.
– Если честно, Новый год – мой любимый праздник, и я очень хотела елку. Знаешь, когда видишь ее, наряженную и светящуюся, внутри появляется чувство предвкушения новогоднего чуда. Атмосфера того, что все будет по-другому, только лучше и волшебнее, – я улыбаюсь, поворачиваюсь к Марку и смотрю на его привлекательный профиль. – Я пыталась объяснить это Леше, но он был непреклонен. Считал, что елка должна стоять только у него – и точка. В итоге я уступала. Спросишь, почему я не купила себе вторую елку? – Марк кивает и улыбается. – Во-первых, мы бы с Лешей точно поссорились, потому что он расценил бы это как «наплевательское отношение к его просьбам», – я показываю руками кавычки. – А во‑вторых, елка и игрушки – это недешево. Два года назад я не могла себе этого позволить, но в этом году обязательно куплю.
Марк что-то бормочет себе под нос, а потом спрашивает:
– Уже присмотрела какую-нибудь?
– Пока нет, но на днях обязательно это сделаю. Куплю какую-нибудь небольшую. Обязательно зеленую с белыми кончиками, – мечтательно отвечаю я.
– А может, большую? Под потолок?
– Не в этот раз. У меня только игрушки, которые подарили папа с Юлей, поэтому большая ни к чему. Да и ставить ее негде.
За разговором я не замечаю, как мы подъезжаем к моему жилому комплексу. А затем не сразу осознаем, что единственный свет поблизости – это фары от машины Марка. Ни в одном окне не горит свет, уличные фонари не работают, только луна освещает улицу.
– Жуть какая, – присвистывает парень.
– Точно фильм ужасов, – соглашаюсь я и достаю из сумки телефон. – Посмотрю-ка чат дома.
– Чат дома?
– У тебя такого нет? – спрашиваю, не отрывая взгляда от экрана.
– Наверное, есть, – пожимает плечами парень, – но я там не состою.
– А зря, – я тычу ему телефоном. – Часто полезная вещь.
– И что там полезного?
– Благодаря чату я в курсе, что во всем комплексе два часа назад отключили свет из-за аварии.
– А когда включат?
– Председатель пишет, что после устранения причины.
– У вас еще и председатель есть? – Марк смеется.
– Есть, – я всматриваюсь в темноту за окном.
Если Марк выключит фары, мы останемся без единого источника света. Нервно сглатываю. Неприятно осознавать, что мне придется подниматься на свой этаж в полной темноте. Конечно, можно воспользоваться фонариком в телефоне, но после всех этих сериалов про маньяков воображение разыгрывается не на шутку.
– Марк?
– Даже не спрашивай, разумеется, я тебя провожу, – отвечает он на мою невысказанную просьбу.
– Спасибо, – шепчу я.
– Пока не за что, Даш. – Марк осторожно паркует машину у подъезда, выходит первым, открывает передо мной дверцу и помогает выбраться. – Стой здесь, я сейчас твои вещи достану.
Пытаясь унять страх перед маньяками, вцепляюсь в свою маленькую сумку, словно это спасательный круг. Я ведь не одна, рядом Марк, он сильный и смелый.
Я в безопасности. Я в безопасности. Я в безопасности.
Успокаивающе выдыхаю и приказываю себе не волноваться. Нужно отложить просмотр пугающих фильмов и сериалов на неопределенный срок.
– Пойдем, – парень мягко берет меня под локоть.
– Да, идем, сейчас только ключи от домофона найду, – торопливо расстегиваю сумку.
– Даш, – Марк улыбается. – Сейчас он тебе не понадобится.
– Почему? – я моргаю несколько раз.
– Ты не заметила, что электричества нет? Значит, домофон тоже не работает, – он подходит к подъездной двери и без труда открывает ее. – Вот, смотри.
– Я плохо соображаю в стрессовых ситуациях, – оправдываюсь, делая несколько быстрых шагов вперед. – Прости.
– Не за что извиняться, – Марк смотрит на меня с теплотой. – Какой этаж?
– Пятый.
– Не так уж и высоко.
Я останавливаюсь, с опаской оглядываюсь и нерешительно шагаю в подъезд.
– Даш, включи фонарик.
– Да… да, конечно, – спешно достаю телефон. Луч света освещает путь, и мне, честно говоря, становится спокойнее.
– Я вот на восьмом живу, – рассказывает парень, не отставая от меня ни на шаг. – Если бы у меня вырубили свет и пришлось подниматься на свой этаж после игры или тяжелой тренировки, я бы остался спать в машине или в холле на диванчике, пока лифт не заработает.
Пока Марк болтает, мы поднимаемся на мой этаж, и я не успеваю опомниться, как мы уже стоим у моей двери.
– Вот теперь тебе ключи точно понадобятся. Посветить?
В ответ я передаю ему телефон.
Через пару секунд открываю дверь и решительно захожу в квартиру.
– Проходи, – приглашаю я, рефлекторно нажимая на сенсорный выключатель и снимая шапку.
– Эх, Даш, он тоже пока не работает, – смеется Марк, проходя в прихожую.
Мы оказываемся в темной квартире, где светит только мой беспроводной светильник с осьминогом внутри. Глаза привыкают к полумраку, и до меня доходит, что я в безопасности, мне больше ничего не угрожает.
– Спасибо большое, что проводил, – поворачиваюсь к Марку. Несмотря на темноту, я вижу его светящиеся глаза, направленные на меня.
– Пожалуйста, Даш, – он улыбается, и я тоже улыбаюсь в ответ.
Взгляд Марка такой добрый и теплый, но в то же время проницательный и манящий. Меня охватывает неконтролируемое желание прикоснуться к нему. В его присутствии я немного расслабляюсь и чувствую, как спадает напряжение.
– Даш, – раздается хрипловатый голос Марка.
– Да? – почему-то шепчу я.
Он молчит и сокращает расстояние, останавливаясь в полуметре. Преградой между нами служит коробка с новогодними игрушками, которую он держит в руке. Свободной рукой Марк заправляет прядь моих волос за ухо. Этот маленький жест заставляет все внутри перевернуться.
Кажется, я разучилась дышать.
Сердце начинает биться в предвкушении, ладони слегка потеют.
Что со мной происходит?
Мы стоим так близко, что я чувствую аромат его парфюма. В его взгляде мелькает нерешительность, но он не отступает, продолжает стоять напротив. И я не хочу убегать или отталкивать его, просто стою рядом.
– Даша, – шепчет Марк снова, его голос, кажется, стал еще тише, словно он боится нарушить хрупкую тишину момента.
Я ничего не отвечаю, просто смотрю на него, утопая в глубине его взгляда.
Я что, позволю ему себя поцеловать?
Этот вопрос эхом отдается в моей голове, не давая покоя. Я словно разрываюсь на части: логика твердит о том, что это плохая идея, а сердце упрямо толкает вперед, заставляя забыть обо всем.
Он наклоняется ближе, его дыхание касается моих губ, и именно в этот самый момент включается подсветка по всей квартире, заставляя зажмуриться.
– Да будет свет, – говорю я, пытаясь привыкнуть к яркому освещению.
– Да будет свет, – повторяет Марк, слегка отстраняясь.
– Давай я возьму коробку? – протягиваю руки. Парень смотрит на меня с невысказанным вопросом в глазах, но через секунду молча отдает игрушки. – Спасибо большое.
– Пожалуйста. Наверное, пойду, уже поздно.
– Спасибо, что подвез и проводил, – искренне улыбаюсь я.
– Всегда к твоим услугам, – отвечает он и делает шаг назад.
– Даже не знаю, как тебя отблагодарить?
– «Спасибо» будет достаточно.
– Спасибо, Марк.
– Пожалуйста, Даша, – мы снова улыбаемся друг другу. – Обнимашки?
– Думаю, с этим, – я слегка приподнимаю коробку с игрушками и чизкейком, – будет сложновато.
– Да, наверное, – он пожимает плечами.
– Но можно сделать по-другому.
Марк смотрит на меня с любопытством. Я делаю шаг к нему. Даже в ботинках на платформе я едва достаю ему до подбородка, так что приходится встать на носочки, чтобы поцеловать его в щеку.
– Еще раз спасибо.
– Еще раз пожалуйста, Даша, – на его лице появляется самодовольная улыбка. – А можно еще раз? Один раз за то, что подвез, а второй – за то, что проводил?
– Конечно, – снова встаю на носочки и целую его в другую щеку. – Хорошей игры в понедельник.
– Спасибо, – он открывает дверь и выходит из квартиры, напоследок бросив: – Мы должны выиграть.