Марк

Мы проиграли.

Снова.

Два периода играли всухую, а под конец третьего нападающий соперников спровоцировал Хруста, одного из наших защитников. Завязалась драка, но судьи почему-то удалили только нашего. Николаич пытался спорить, но бесполезно. В итоге из-за этого несправедливого удаления нам забили, и мы за оставшееся время не смогли сравнять счет.

– Вы молодцы, ребята. Играли хорошо, – подбадривает нас тренер. – Остальной разбор завтра в девять утра.

– Простите, тренер, – голос Кости Хрусталева прорезает тишину. – Я виноват.

– Хоккей – командная игра, Хрусталев. Проигрывает и выигрывает вся команда, а не один человек, – отрезает Николаич. – Значит, и виноваты все. Один не сдержал эмоции, второй не справился с задачей, третий вовремя не перестроился.

Я смотрю на свои коньки, опустив голову. Проигрыш в регулярке – не самое приятное чувство, а в первые минуты вообще давит конкретно.

– Сегодня вечером проанализируйте свои ошибки, – продолжает Николаич. – Завтра разберем их и будем работать над тем, чтобы в будущем они не повторялись. Все услышали?

– Да, тренер, – отзываемся мы.

– Отлично, – перед уходом он добавляет: – Не позволяйте этому поражению убить ваш настрой на будущие победы.

Он молча выходит из раздевалки, оставляя нас наедине со своими мыслями. Я встаю и начинаю снимать с себя хоккейную форму, подготавливаясь к горячему душу.

– Моисей, вот почему ты мне не дал пас, когда я был открыт? – слышу я голос нашего нападающего Орлова Виталия. – Я бы точно забил!

– Откуда ты знаешь? – отвечает тот, расстегивая шлем, из-под которого выбиваются черные волосы.

– Потому что знаю!

– Парни! – вмешиваюсь я, не желая слышать пререкания. – Николаич же сказал, все завтра.

– Кто бы говорил, – недовольно ворчит Орлов.

– Что ты хочешь этим сказать? – разворачиваюсь и смотрю прямо на него.

– Да так, ничего, – усмехается сокомандник, и от меня не ускользает презрение на его лице.

– Нет, Виталик, сказал «А», говори и «Б».

– А что сказать? С твоей фамилией ты должен в каждом матче шайбы забивать.

Бам. Бам. Бам.

– Что ты сказал? – сжимаю кулаки, чувствуя, как закипаю.

– Что слышал.

В раздевалке повисает тишина. Только шум льющейся в душе воды разбавляет напряженную атмосферу. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, а в голове пульсирует одна мысль – заткнуть этого выскочку.

– Полегче, парни, – вмешивается Дэн. – Виталь, ты перегибаешь.

– Ну а что? – отмахивается Орлов. – Он же сам нарывается. Пускай тогда оправдывает свою фамилию. Что-то я не вижу за нашим Марком успехов его отца.

Я делаю шаг вперед, готовый сорваться и стереть с его лица наглую ухмылку.

– Закрой свой рот! – рявкаю. – Я никому ничем не обязан. Тем более тебе.

– Обязан, иначе зачем ты нужен команде?

Эти слова звучат как удар под дых и попадают точно в цель. То, от чего я бежал, настигает меня прямо сейчас. Одно дело, когда болтают за спиной, но другое – в лицо.

– Ты хочешь сказать, что меня держат в команде только потому, что я сын Дмитрия Белова? – я шагаю к нему еще ближе.

Орлов пятится назад, не отвечая, но по его лицу я вижу, что он именно так и думает.

– Ну и что ты сделаешь? – сокомандник скрещивает руки на груди.

Мои пальцы рефлекторно сжимаются в кулаки, и я готовлюсь нанести удар точно в его наглую физиономию. В этот момент меня хватает за плечо капитан.

– Остынь, Белый, – спокойно произносит он. – Не ведись на эти провокации.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Илюха прав, он просто хочет меня вывести из себя.

Но его слова задели меня за живое. Как только я стал играть в профессиональной лиге, не перестаю чувствовать это давление, связанное с моей фамилией. Будто я обязан оправдывать чьи-то ожидания, играть лучше, забивать больше.

– Защитник, тоже мне, – ехидничает Орлов.

Я пытаюсь сорваться с места, все еще сжимая кулаки, но твердая рука удерживает меня. Илюха не зря был выбран нашим капитаном, он не только ответственнее многих из нас, но еще выше и сильнее.

– Виталя! – строго смотрит на него друг, слегка ослабляя хватку. – Защитник, как ты выразился, – твой капитан, так что будь добр и прояви уважение.

– Да уважаю я тебя, уважаю.

– Тогда и команду тоже уважай! – строго произносит Илья. – И не неси ерунды, понял?

– Понял, понял, – сдается Орлов, закатывая глаза.

– Виталий! – зовет его капитан, совсем отпуская меня. – Ты бы не забил.

– Чего? – парень хмурит бровь.

– Говорю, ты бы не забил, – спокойно отвечает Илья. – С обеих сторон от тебя были защитники, и пас тебе означал бы, что шайба будет у тебя тут же перехвачена. Но ты, конечно, слишком занят злостью на Дэна, чтобы это понять.

Виталий ничего не отвечает, только прищуривается, а затем отворачивается к своему месту.

– Так, парни, – продолжает капитан. – Всем спасибо за игру, все красавцы. Как сказал Николаич, анализируем, делаем выводы и не повторяем ошибок. Все поняли?

– Да, капитан, – хором отвечаем мы.

Я быстро снимаю с себя всю мокрую одежду и направляюсь в столь необходимый мне душ.

– Не бери в голову, – советует Илья, когда я, обернувшись полотенцем, присаживаюсь рядом. – Ты знаешь, он еще не научился справляться с эмоциями.

– Наверное, – отстраненно отвечаю я, одеваясь.

– Белый!

– Что? – огрызаюсь.

– Как другу. Дать совет?

– Если только как другу.

– На твоем месте я бы ему в нос засветил, – его слова вызывают у меня улыбку. – То, что он сказал – полная чушь, но я тебя заверяю, каждый из присутствующих скажет, что это неправда. Поэтому, серьезно, не дай его словам засесть в твоей светлой головушке.

– Да, я знаю, Илюх, – вздыхаю, – но слышать это в лицо полный отстой.

– Ты напрашиваешься на комплименты? – усмехается он.

– Нет, – закончив с кроссовками, я поднимаюсь. – Я прямо чувствую, как меня оценивают каждый раз, когда я выхожу на лед. Требуют от меня таких же результатов, как у отца. Это порядком мне надоело.

– Знаю, но оценивают не только тебя. Всех нас. Мы все испытываем давление. Может, у тебя оно чуточку больше, но не дай этому заставить тебя забыть, почему ты играешь в хоккей.

Игра в хоккей – это дикий адреналин и море эмоций. Ни с чем не сравнимое ощущение: выходишь на лед, чувствуешь поддержку болельщиков, азарт зашкаливает, атмосфера поглощает тебя целиком.

– Не дам, – заявляю я.

– Вот и отлично. В конце концов, фанаты кричат твое имя, а не твоего отца, – капитан хлопает меня по плечу. – Помни это.

Я не скрываю улыбки и с благодарностью смотрю на друга. Хорошо, когда рядом есть такие крутые и понимающие люди. С ними жизнь кажется проще и легче. Приятно знать, что в любой ситуации, будь то радость или печаль, есть человек, который поддержит, которому можно позвонить или написать.

И в этот момент воображение рисует Дашу. Ее глаза, полные участия, всегда готовы выслушать, не осуждая. Ее смех, такой заразительный и искренний.

Меня словно ударяет током, но я тут же беру себя в руки. Мотаю головой и начинаю складывать оставшиеся вещи в сумку.

– А ты чего это так засобирался, – интересуется Илья, смотря на меня, пока я натягиваю куртку.

– Нужно друга успеть увидеть, пока совсем не срубило от этого дня, – бурчу я, наспех запихивая спортивки в сумку.

– Друга или подругу? – Илья хитро вскидывает бровь, подкалывая меня. Я лишь закатываю глаза в ответ. – Случайно не Дашей зовут твою подругу?

– Случайно Дашей, – я не удерживаюсь от легкой улыбки.

Он тяжело вздыхает.

– Ну и что это значит?

– Ничего, – друг пожимает плечами.

– Знаю я твое ни-че-го.

Илья прищуривается и сверлит взглядом, будто рентгеном просвечивает.

– Ну что? – ворчу я, не выдерживая.

– Сказал же: ничего. Просто наблюдаю за тобой.

– Вот и наблюдай дальше, – отвечаю я, закидываю на плечо сумку. – А мне пора. Пока.

– До завтра. До завтра.

– Перестань так делать!

– Как так? – притворно удивляется капитан. – Я ничего не делаю.

– Вот и не делай.

Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу. В спину мне доносится хриплый смех друга.

То, что я задумал, изначально не входило в мои планы. Но после нашего субботнего разговора с Дашей это желание прочно засело в голове. Я уверен, что мой сюрприз ей понравится, если она, конечно, не опередила меня и не купила все сама.

К Дашкиному дому я подъезжаю почти в одиннадцать вечера, надеясь, что она еще не спит. Она писала мне, что сегодня работает на удаленке, так что, по идее, должна быть дома.

Выхожу из машины, ступая на белоснежный асфальт, открываю багажник и аккуратно забираю продолговатую коробку и пакет. Ставлю автомобиль на сигнализацию и направляюсь к подъезду.

Я тянусь к домофону и замираю, внезапно осознавая, что не помню номер Дашиной квартиры. Я был у нее всего раз и не потрудился узнать это, запомнив только этаж и расположение. Свободной рукой я достаю телефон, чтобы позвонить и выудить необходимую информацию, но в этот момент дверь подъезда открывается, и оттуда выходит молодой парень с таксой на поводке.

– Добрый вечер, – говорит он и придерживает дверь, замечая в моих руках большую коробку и пакет.

– Добрый, спасибо, – благодарю я и забегаю внутрь.

Я поднимаюсь на нужный этаж, ориентируясь по памяти: дверь налево от лифта. Номер квартиры все равно не помню, но стучу уверенно, прижимая коробку к боку. Сердце стучит чуть быстрее – волнение от предстоящего сюрприза смешивается с легким разочарованием, если она окажется не одна или уже спит. Я до сих пор не могу поверить, что делаю это.

Спустя пару секунд я слышу поворот ключа в замке, и на пороге появляется Даша. В атласном пижамном костюме бледно-розового цвета и белых тапках, а волосы собраны в небрежный пучок. Ее глаза расширяются от удивления, а потом неожиданно загораются теплом.

– Привет, – широко улыбаюсь я.

– Привет, – она несколько раз быстро моргает, словно пытаясь понять, не сон ли это. – Что ты тут делаешь?

– Сюрприз! – негромко восклицаю я, показывая на коробку на моих руках.

– Какой еще сюрприз?

– А вот впусти и узнаешь, – загадочно отвечаю я.

– Проходи, конечно, – Даша отходит в сторону, чтобы впустить меня.

Я прохожу в уже знакомую прихожую, и до меня сразу доносится запах вишни.

Облокачиваю коробку о стену и кладу пакет на небольшой пуфик. Даша любезно принимает от меня куртку и уносит ее, как я понимаю, в небольшую гардеробную. Я тем временем снимаю кроссовки и прохожу в просторную комнату, объединяющую кухню и зону отдыха.

Кровать с рабочим столом отделены от столовой большим книжным стеллажом, рядом с которым стоит небольшой диван. Плазменный телевизор висит на противоположной стене и виден практически из любой точки квартиры. В интерьере преобладают розовый и белый цвета. На полках стоят гипсовые фигурки, свечи и стеклянный шар с плавающей внутри медузой. Если бы меня попросили описать типичную девичью квартиру, я бы описал именно это.

– Марк, – зовет меня Даша. – Что ты такое принес?

– А, это? – я загадочно улыбаюсь, идя обратно в прихожую за коробкой. Остановившись у входа, я оглядываю квартиру и улыбаюсь еще шире, когда не нахожу, чего искал. – Сразу предупреждаю, обратно не приму.

– Да что же там такое? – Даша с нетерпением садится на стул.

– Та-дам! – я разворачиваю коробку с надписью и расплываюсь в широкой улыбке. Еще чуть-чуть, и моя довольная физиономия треснет.

– Не может быть! Елка? – она вскакивает со стула и подбегает ко мне. – Марк, ты с ума сошел?

– Еще нет, – я ухмыляюсь, опуская коробку на пол. – Рада?

– Ты еще спрашиваешь? Конечно, да. – Дашка хлопает в ладоши, светясь от счастья. Мне вдруг хочется видеть ее такой каждый день. – Но я не могу принять от тебя такой подарок.

– Конечно, можешь и примешь, – заявляю я тоном, не терпящим возражений.

– Марк, правда, огромное тебе спасибо, – она одаривает меня такой искренней улыбкой, что я не могу удержаться и улыбаюсь в ответ. – Можно тебя обнять?

– Ты еще спрашиваешь? Конечно, – расправляю руки в разные стороны. – Иди к папочке.

Даша качает головой, но подходит и прижимается щекой к моей груди. Я заключаю ее в объятия и кладу подбородок ей на макушку. Сдерживая неожиданный порыв поцеловать ее в волосы, я принимаюсь рассматривать ее серебристый крабик.

– Марк? – спустя короткую паузу тихо зовет она.

– Даша?

– Поможешь мне елку собрать?

– Конечно.

– Правда? – она разрывает объятие и смотрит на меня снизу вверх.

– Правда, – я киваю, не в силах отказать, особенно когда на меня направлены эти очаровательные глаза. И если она продолжит в том же духе, то боюсь, наша дружба окажется под угрозой. И плевал я на наших отцов.

– Спасибо тебе! – она отстранилась от меня. – С чего начнем?

– Неси ножницы, – командую я, и Даша послушно кивает, убегая на кухню.

Я наблюдаю за ее походкой вприпрыжку и снова улыбаюсь.

Нет, нет, надо срочно брать себя в руки.

Похоже, я теряю контроль над ситуацией.

Сейчас главное – отвлечься. Но мой мозг отказывается игнорировать возникшую пустоту, как только Даша выходит из объятий. Я вдруг ощущаю острую потребность в близости ее тела.

– Вот, – она возвращается, протягивая мне ножницы с черно-красной резиновой насадкой.

– Отлично, приступим?

– Давай, – весело отвечает она, садясь на пол.

Минут через пятнадцать перед нами стоит пушистая искусственная елка. Я до сих пор удивлен, что мне удалось купить хорошее дерево по выгодной цене. При этом я учел все Дашины пожелания: елка естественного зеленого цвета, сто семьдесят сантиметров высотой – не слишком маленькая и не слишком большая, – с белыми кончиками, имитирующими снег.

– Это именно то, что я хотела! – окончательно развеивает мои сомнения Даша. – Даже можно не украшать.

– Как это? – я притворно возмущаюсь, сводя брови на переносицу.

– Мне и так нравится, – она пожимает плечами. – У меня все равно не хватит игрушек.

– Это ты так думаешь, – я поднимаюсь и ухожу в прихожую за пакетом. – Я купил немного.

– Марк, ты точно сошел с ума! – Даша улыбается, качая головой.

– Неси свой набор, будем наряжать.

– Вместе? – она бросает на меня скептический взгляд.

– Ну да. Только обещай меня сильно не ругать, если я натыкаю шары не так, как тебе хочется.

– Обещаю, – говорит она, вставая. – Если мне не понравится, я перевешу, когда ты уйдешь.

– Ну и вредина же ты.

– Если только немного, – она показывает мне язык и убегает.

Я усмехаюсь.

Ну и прикольная, конечно, она.

Спустя пару секунд Даша возвращается из гардеробной с коробкой в руках.

– А покажешь, какие ты купил?

– Конечно, – я аккуратно извлекаю шарики на пушистый бежевый ковер.

Перед нами лежат два набора с елочными игрушками в виде стеклянных декоративных шаров с атласными лентами. Первый набор молочного цвета с нарисованными фигурками елок, дедов морозов и снеговиков, а второй из прозрачных шаров с надписью: «С Новым годом».

– Какая красота! – искренне восхищается Даша.

– Тебе нравится?

– Очень, – она берет один из шариков и рассматривает его поближе. – Лучше и не придумаешь. Я очень рада. Спасибо большое. Мне очень неудобно теперь перед тобой.

– Как говорил мой дедушка: вот когда дети соседа похожи на тебя – это действительно неудобно, а все остальное пустяки.

Мы оба смеемся, и я на секунду зависаю, любуясь ее искренней улыбкой.

Марк, соберись!

– Приступим? – спрашивает она, открывая свою коробку.

– Конечно.

Первым делом вешаем гирлянду. С ней пришлось повозиться – то один огонек не горит, то другой мигает слишком ярко. Потом я, как послушный ассистент, подаю Даше шары, а она решает, куда их пристроить. Иногда наши мнения расходятся, и тогда начинается легкая борьба за идеальное место.

– Это безумно красиво, – не устает повторять Даша. – Марк, правда, большое спасибо.

– Пожалуйста, – я нахожу в себе смелость и обнимаю ее за плечо, когда мы отходим, чтобы оценить результат. Она не сопротивляется, а, наоборот, слегка прижимается ко мне.

– Знаешь, почему у нас получилась такая красивая елка? – спрашиваю я.

– Почему?

– Потому что мы – команда!

– Это точно, – Дашка смеется.

Постояв несколько коротких минут, любуясь украшенным деревом, она вырывается из моих объятий, и я не знаю, куда деть руки, поэтому скрещиваю их на груди.

– А мы можем перенести елку в свободный уголок у окна? А то если она останется посередине комнаты, это будет неудобно. Красиво, но неудобно.

– Конечно, давай.

Мы осторожно поднимаем елку вместе, стараясь не задеть ветки. Даша держит ствол, а я – основание, и мы не спеша перемещаем ее к окну. В свободном уголке дерево выглядит еще уютнее, словно приглашает сесть рядом и забыть о времени.

– Идеально! – восклицает Даша, отступая назад и хлопая в ладоши.

Ее глаза сияют, и я ловлю себя на том, что снова не могу отвести взгляд. Она поправляет один шарик, который слегка сдвинулся, и поворачивается ко мне.

– Ты волшебник, Марк, – слегка улыбается Даша, и в этот момент странная теплая волна разливается по телу.

Я в заднице.

– У меня еще маленький сюрприз, – слегка хриплым голосом произношу я.

Она вопросительно смотрит на меня, пока я достаю из пакета небольшую коробку.

– Держи.

– Марк!

Я усмехаюсь, услышав ее удивленный возглас.

– Диффузор с ароматом хвойного леса?

– Ну да. Елка же искусственная и ничем не пахнет. Вот я и подумал, что он исправит ситуацию.

– Я готова расцеловать тебя за все это, – робко говорит она, поднимая на меня свои глаза цвета горького шоколада.

– А я не против, – мой взгляд направлен на ее пухлые губы. – Совсем не против.

Прикусив нижнюю губу, Дашка подходит ко мне ближе. Встав на носочки, она поочередно целует меня в щеки.

Глупо было надеяться на большее?

– Марк, я не знаю, как тебя отблагодарить, – ее лицо снова светится от счастья.

– Я рад, что тебе нравится, – отвечаю я, стараясь скрыть разочарование за улыбкой.

Даша распаковывает диффузор и ставит его на подоконник рядом с елкой. В воздухе сразу распространяется свежий, хвойный аромат. Она вдыхает глубоко, закрывая глаза, и я не могу не заметить, как ее щеки слегка розовеют. Мы стоим молча. Даша наслаждается той атмосферой, которую мы создали, а я… а я наслаждаюсь Дашей.

– Может, я накормлю тебя в качестве благодарности, – предлагает она, смотря на меня. – Или у тебя другие планы?

Планы?

Какие могут быть планы, когда они не включают ее?

– Я весь твой.

Даша смущенно улыбается, и мы идем на кухню.

Я сажусь на высокий стул и наблюдаю за ее движениями. Даша открывает холодильник, и свет от него падает на ее лицо, подчеркивая мягкие черты. Она достает уже приготовленную пасту и разделяет ее на тарелки. Понимаю, что не могу отвести глаз: рукав атласной рубашки слегка задирается, открывая тонкое запястье, и я ловлю себя на мысли, что хочу прикоснуться к нему.

Меня кормят вкусной пастой с курицей и беконом и наливают черный чай со вкусом персика.

– А нет ли чего-нибудь сладкого? – с игривой улыбкой спрашиваю я.

– Шоколадку хочешь?

– Конечно!

Даша достает из верхнего шкафчика большую плитку молочного шоколада.

– Она же новая. Не жалко тебе ее открывать?

– Ни капли, – мягко отвечает она, протягивая мне фиолетовую упаковку.

– Спасибо, – широко улыбаюсь я, закидывая первую дольку шоколада.

– Марк?

– Ммм?

– Мне жаль, что вы сегодня проиграли, – робко произносит Даша, обхватывая обеими руками свою кружку.

– Мне тоже, – избегаю смотреть ей в глаза. – Но я уверен, это временно.

– Я тоже в это верю, – на ее лице появляется слабая улыбка.

– Ты придешь в четверг на игру? – кладу очередную дольку шоколада себе в рот.

– Приду.

– Круто, я тогда позже передам тебе билеты, хорошо?

В ответ она молча кивает, с печалью во взгляде смотря на меня.

– Эй, – дотрагиваюсь до ее руки. – Вообще-то грустить должен я.

Даша усмехается.

– Знаю. Просто переживаю за… – она запинается, – за друга.

– За друга? – переспрашиваю я, не отрывая пальцев от ее кожи. Ее рука теплая, чуть дрожит под моим прикосновением.

Она снова кивает, опуская взгляд на кружку. Пар от чая вьется над ее лицом, как легкий туман.

– Да, Марк. Ты же мой друг. Ты сам говорил.

– Говорил, – протягиваю я, пытаясь понять для самого себя, как это все откликается во мне. Ответа пока нет. И это странно.

– Ты не устала? – спрашиваю, решая поменять тему.

– Как ни странно нет, а ты?

– Есть немного, но если честно, то мне не хочется уезжать.

– Тогда не уезжай, – нерешительно предлагает Даша.

– Что? – я удивленно приподнимаю бровь.

– Можем посмотреть фильм или серию сериала, если ты не против?

Я перевожу взгляд на наручные часы. Уже почти два часа ночи, но желания уходить у меня совсем нет.

– За это время твоя еда переварится, и ты спокойно сможешь ехать к себе – отдыхать.

Мои губы сами собой изгибаются в хитрой улыбке.

– Я согласен.

Жизнь научила меня: когда девушка предлагает посмотреть фильм, всегда стоит соглашаться.

– Класс! – Даша снова улыбается. – Что будем смотреть?

– А давай сериал. Ты что-нибудь сейчас смотришь?

– Да.

– Ну все, решено.

Мы оставляем кружки на столе и переходим на диван.

– Это сериал про расследования преступлений. Каждая серия – новое дело, но персонажи развиваются, их истории иногда переплетаются. Так что можно включить хоть с любого места, не запутаешься. А если что-то не будешь понимать, я тебе подскажу.

– Заметано.

– Не против, если я выключу основной свет и включу гирлянду?

– У тебя есть гирлянда?

– Да, на окне, – перевожу взгляд и действительно вижу небольшие звездочки, висящие сверху вниз.

– Не против, конечно.

Даша включает гирлянду на окне и на елке, а затем щелкает выключателем, и комната остается залитой мягким белым светом.

Я устраиваюсь поудобнее на диване, а она, перед тем как сесть, выдвигает маленькую подставку для ног.

– Чтобы твоим длинным ногам было комфортно.

– Когда-нибудь я женюсь на тебе… – в шутку говорю я, но неожиданно для себя замираю и смотрю на ее реакцию.

Даша заливается смехом.

– Друзья не заключают браки друг с другом.

Ах да, друзья.

Я выдавливаю улыбку, и Даша берет в руки пульт, подгибая ноги под себя. Она проводит пару манипуляций, по комнате разносится мужской грубый голос, требующий вернуть ему долг, и мы погружаемся в сериал.

* * *

Я просыпаюсь от ноющей боли в шее. Открываю глаза и пытаюсь разглядеть что-то в темноте. Слегка шевелюсь – и замираю. Уткнувшись мне в плечо и закинув ноги на мои, рядом тихо спит Даша, а моя рука обнимает ее.

Оглядываю комнату в поисках часов: телевизор погас, гирлянда потухла, других источников света нет. Наверное, сработал таймер. Взгляд падает на умную колонку на рабочем столе – 3:40.

На секунду зависаю с вопросом: что делать? Разбудить Дашу и уехать или же остаться до утра?

Отвожу взгляд от станции и смотрю в окно. Сразу вижу сквер, в котором мы прогуливались с Дашей и где я пообещал больше не приходить к ее дому.

«А сейчас ты сидишь на диване и обнимаешь ее», – смеется надо мной мое подсознание.

Я мысленно посылаю его куда подальше, но губы сами собой растягиваются в улыбку. Перевожу взгляд к милому лицу – такому спокойному и умиротворяющему.

Что-то необъяснимо тянет меня к Даше, я это чувствую. Стоит ей пристально посмотреть на меня своими темно-карими глазами и улыбнуться – и все мои барьеры, все принципы насчет отношений рушатся. Рядом с ней затихают мысли об отце и тревоги по поводу хоккея. Я ведь реально с ней не думаю ни о чем.

В голове борются два желания: остаться и проснуться рядом с ней или уйти, пока она спит, и не нарушать данное себе обещание. Но мысли о том, как она проснется одна, заставляют поколебаться.

Еще раз смотрю на нее, борясь с порывом поцеловать в висок, и решение приходит внезапно.

Тихо выдыхаю и свободной рукой, стараясь не разбудить, тянусь к телефону. Экран вспыхивает ярко, слепя глаза, – я морщусь, убавляю яркость, смахиваю уведомления и ставлю будильник на семь утра. Мысленно надеюсь, что Даше никуда не нужно. Немного выдвигаю подставку внизу, выпрямляю ноги и подкладываю подушку под голову.

Не в силах удержаться, прижимаю Дашу чуть ближе и оставляю легкий поцелуй на ее виске. В этой позе я закрываю глаза и мгновенно засыпаю.