Марк

Примерно через два часа мы выходим из дома и направляемся к моей машине.

– Непривычно видеть тебя вот так, вживую, а не на экране телефона и телевизора, – Мишель улыбается, идя рядом со мной. – Как дела в регулярке?

– Да вроде нормально, – пожимаю плечами я.

– Марк, зная тебя, если ты говоришь «нормально», значит, не все так гладко. Давай, выкладывай.

Я открываю багажник машины и кладу туда чемодан, в то время как сестра садится на пассажирское сиденье.

– Ничего от тебя не скроешь, – говорю я, когда присоединяюсь к ней, заводя мотор. – Я знаю, что я сильный и быстрый, даже быстрее многих соперников и сокомандников.

– Тогда в чем проблема?

– У меня слишком много удалений, – пристегиваюсь и выезжаю с парковки. – Могу получить три или даже четыре за игру. Это невероятно много.

– Но удаления – это же нормально, разве нет?

– Не согласен, – я барабаню пальцами по рулю. – Одно удаление может стоить команде победы.

– Понимаю.

– Вот и я понимаю, что могу подвести команду, но пока у меня не получается взять себя в руки. Руководство клуба и тренерский штаб мной недовольны.

Сестра присвистывает.

– Ты прости меня за то, что сейчас скажу, – Мишель поворачивается ко мне лицом. – Может быть, тебе стоит поговорить с папой? У вас же схожий темперамент. Раз он в свое время смог взять себя в руки, значит, и ты тоже можешь, стоит только…

– … попросить совета? – я мельком смотрю на сестру.

– Да, совета.

– У меня для этого есть тренер, – отрезаю я и поворачиваю направо в частный сектор. – Думаешь, я услышу от отца что-то другое?

– А что тебе сказал тренер? – осторожно спрашивает сестра.

– Если кратко, то нужно контролировать себя и оттачивать навыки.

– И как, это помогло?

– Не особо.

– Возможно, дело в чем-то другом? Папа ведь знает тебя не только как профессионального хоккеиста, но и как сына. Может быть, в этом дело?

– Профессиональный хоккеист и сын – это разные вещи, – мы едем по асфальтированной дороге вдоль заборов, за которыми виднеются постройки на любой вкус и цвет. Я провел в частном доме все свое детство, и думал, что мне будет сложно жить в квартире, но, переехав, понял, насколько комфортно жить одному. Я скучаю по этому месту и по родителям, но возвращаться пока не хочу.

– Какой же ты упрямый, прямо как наш папа, – ворчит Мишель, так и не дождавшись от меня ответа. – Раньше ты всегда брал с него пример, хотел быть похожим на него, а теперь отказываешься даже за советом к нему обратиться. Что у вас произошло?

– Ничего, – вру я. – Я просто повзрослел.

– Обманываешь.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Да. Да. И еще раз да. Ты просто боишься не оправдать его ожиданий, – констатирует сестра, скрещивая руки на груди, как обиженный ребенок. – Можешь и дальше строить из себя крутого, но я-то знаю, чего ты боишься.

– И чего же? – неохотно спрашиваю я.

– Что тебя выгонят из команды и ты подведешь папу, ведь он крутой хоккеист, тренер и так далее. Я права? – она смотрит на меня с вызовом.

Конечно, она права. Это невыносимое давление – быть сыном не только выдающегося игрока, но и отличного тренера. Мне приходится работать вдвойне усерднее, чтобы доказать всем, что я не просто так занимаю свое место в команде. От меня ожидают, что я буду играть на его уровне, но я хочу быть еще лучше, сильнее и опаснее.

Черт возьми, мне очень трудно признать, что сейчас я не в лучшей форме, а подойти к отцу и сказать, что я не контролирую ситуацию, – это все равно что признаться: «Прости, пап, я облажался». Увидеть его разочарованное лицо и выслушать монолог о том, какой я ничтожный…

Вся тяжесть обстоятельств и внимание сказываются на мне не лучшим образом. Когда «Ястребы» проигрывают, я чувствую давление. Словно фанаты и некоторые ребята из команды говорят мне: «А твой отец такого бы не допустил».

– Может, все-таки стоит с ним поговорить? – с надеждой в голосе спрашивает Мишель.

– Ты же знаешь, это не мой случай, – отрезаю я, когда мы останавливаемся у ворот родительского дома. – Я больше не хочу об этом говорить.

– Как скажешь.

Сестра молча пожимает плечами, и я нажимаю кнопку вызова.

– Марк! – раздается радостный голос мамы. – Наконец-то приехал. Сейчас открою.

– Приехал? Почему ты не сказал, что мы приедем вместе? – шепчет Мишель.

– Я думал, ты тоже захочешь сделать им сюрприз, – так же тихо отвечаю я. – Ты ведь не сообщала им, что приедешь, верно?

– Нет, – она улыбается и трет ладони в предвкушении. – Представляю, как они обрадуются! Спасибо, что не проболтался.

– Пожалуйста.

Мы заезжаем во двор, и я паркуюсь за серебристым внедорожником отца.

– Может, сначала ты войдешь, а я чуть позже? – с энтузиазмом предлагает Мишель.

– Как скажешь, – усмехаюсь я и выхожу из машины.

В доме аппетитно пахнет курицей и специями, отчего мой желудок громко урчит, напоминая, что я не ел с самого утра.

– Сынок, привет! – мама подходит ко мне и целует в щеку. На ней атласный зеленый костюм, поверх которого красуется фартук с цветочным принтом. – Как раз вовремя, почти все готово.

– Отлично.

– Сын, – отец встает со стула и протягивает мне руку.

– Отец, – отвечаю на рукопожатие.

Черный брючный костюм и белая рубашка говорят мне о том, что он только недавно вернулся с работы.

После довольной успешной карьеры хоккеиста, а затем еще и тренера, отец смог отлично себя зарекомендовать и теперь трудится в федерации. Именно там он смог реализовать свой потенциал.

Кто бы сомневался, да?

Разрабатывая новые методики тренировок, внедряя инновационные подходы к подготовке хоккеистов, он чувствует себя на своем месте.

– Как хоккей? – тут же спрашивает он будничным тоном, отчего мне хочется закатить глаза.

– Все обычно.

– Надеюсь увидеть вас в плей-офф, а потом и в финале чемпионата.

– До финала еще далеко, только середина сезона, нужно набирать очки, – я беру горсть винограда со стола, – чтобы выйти в плей-офф.

– Обязательно наберете. У тебя мои гены.

Снова эта фраза, которую он повторяет каждый раз, когда речь заходит о хоккее.

– Ага, – только и произношу я.

– Так, никаких разговоров о хоккее до еды, – вмешивается мама, и я ей очень благодарен. – Дима, иди переодевайся.

– Хорошо, Соня, – он целует ее в щеку и уходит наверх.

Краем глаза я замечаю движение в прихожей возле огромного шкафа и вспоминаю о сестре. Теперь она точно не выйдет, пока отец не вернется.

– Как учеба, сынок? – ласково спрашивает мама.

– Там тоже все нормально. Осталось пару зачетов сдать и сессию. В этом году она до Нового года.

– Задолженностей нет? – с сомнением интересуется она.

– Нет.

– Точно?

– Честно.

– Это хорошо. Учеба – превыше всего.

– Я вот не пойму, мам. Я вот уже почти три года профессионально играю в хоккей, зачем мне учеба? – я пытаюсь стащить кусочек огурца с тарелки, но родительница легонько шлепает меня по руке лопаткой. – Ай!

– А нечего есть, не помыв руки, – с наигранной строгостью произносит она. – Что с тебя взять, хоккеист?

– Ты же знаешь, я учусь только ради тебя. Я не брошу хоккей.

– Знаю, но, сынок, хоккей рано или поздно закончится, а образование останется, – мама садится на высокий стул рядом со мной. – Твой отец тоже души не чаял в хоккее, а сейчас что?

– А что сейчас?

– Да ничего и не поменялось, – она искренне улыбается, – он по-прежнему любит хоккей, но теперь, работая в федерации, применяет свое образование на практике.

– Понятно. Образование – это сила.

– Вот именно, – не замечая моего сарказма, она встает и продолжает накрывать на стол.

Отец спускается через несколько минут в серых шортах и черной футболке с логотипом зарубежной хоккейной команды.

Хоккеист до мозга костей.

– Марк, помоги мне разложить еду по тарелкам, – просит мама, когда отец садится за стол.

– А почему я? – по-детски спрашиваю.

– А кто же еще? Не Диму же мне просить? – вздыхает она тихо. – А твоя сестра сейчас в Германии, поэтому остаешься только ты.

– А вот и не в Германии! – весело кричит Мишель, врываясь в кухню. – Сюрприз!

– Дочка! – из рук мамы падает лопатка, и она бросается обнимать девушку.

– Мишель! – отец тоже встает и с улыбкой на лице идет к ним. – Какой приятный сюрприз!

– Почему не сказала, что приедешь раньше? – мама отпускает сестру из объятий, пропуская отца вперед. – Вы же собирались приехать ближе к Новому году? Что-то случилось? А где Максим?

– Мама, успокойся, – смеется Мишель. – Ничего не произошло. Максиму отменили отпуск, поэтому он прилетит ближе к концу месяца. А он, зная, как я сильно скучаю по вам, предложил лететь пораньше. Вы же с папой не против, если я пока поживу у вас?

– Ну что за глупые вопросы? – мама трясет полотенцем в воздухе. – После ужина я постелю тебе в твоей комнате.

– Не нужно, мам, – сестра подходит к раковине и моет руки. – Я сама все сделаю. Ты только постельное белье выдай, пожалуйста.

– Хорошо, дочка, – улыбается родительница, – как скажешь.

– Дочь, ты же знаешь, мы всегда рады тебе и Максиму, – добавляет отец, возвращаясь за стол.

Я негромко фыркаю.

– А мне вы что, не всегда рады?

– Не говори ерунду, сынок, – первой реагирует мама. – Ты же не уехал в другую страну, мы видим тебя чаще, чем твою сестру.

– Не уехал, но, чтобы вы были мне так же рады, наверное, стоит переехать, – быстро парирую я.

– Если будешь больше тренироваться и показывать себя с лучшей стороны, уедешь играть в хоккей за границу, – твердо произносит отец, и у меня живот скручивается в тугой узел.

Мне хочется сказать что-то такое, чтобы насолить ему. Все нутро стремится к этому.

– Знаешь…

– Нет! – мама громко хлопает лопаткой по столу. – Сейчас не хочу ничего даже слышать о хоккее. Сначала еда, а потом все остальное. Оба меня поняли?

Она по очереди наводит на нас с отцом лопатку. Хоть главным в семье считался отец, никто из нас не смеет перечить маме. Так что мы оба тут же соглашаемся.

– Да, мам, – киваю я.

– Хорошо, Соня.

– Вот и прекрасно, – она мило улыбается.

– Мам, я тебя обожаю, – смеется Мишель, обнимая родительницу за плечи и быстро целуя в щеку.

Пока они накрывают на стол, я ухожу в ванную комнату, чтобы немного побыть одному. Эти разговоры с отцом ужасно изматывают.

Я смотрю на себя в зеркало и почему-то вспоминаю о Даше. Рука сама тянется к телефону, и я не могу удержаться от желания написать ей.

Марк:

Как проводит вечер мой новый друг?

Я гипнотизирую экран смартфона пару минут, и когда понимаю, что никто мне не ответит, убираю тот обратно в карман.

Еще раз мою руки и возвращаюсь к семье.

К концу ужина мама разрезает мой любимый ягодный пирог, приготовленный по бабушкиному рецепту. Каждый раз, когда она кулинарит, мой желудок делает тройное сальто от радости.

Я обожаю все, что готовит мама, ее блюда просто невероятные. Она рассказывала, что научилась этому, когда ушла с работы учителя и вышла замуж за отца. Пока он усердно трудился и зарабатывал деньги на наше с сестрой будущее, играя в хоккей, мама оттачивала свое кулинарное мастерство.

Нужно отдать отцу должное, он работал не покладая рук и за те два сезона в Национальной лиге заработал достаточно, чтобы не только построить частный дом, но и отложить на наше образование в случае, если мы не поступим на бюджет. Но эти деньги не понадобились. Они так много сделали для нас с Мишель, что не хотелось их разочаровывать.

В детстве хоккей был, наверное, единственным занятием, которое поощрял отец, и мне, пятилетнему ребенку, так хотелось ему угодить. Он никогда открыто не вмешивался, но мы часто говорили об этом, он брал меня на матчи, и именно отец возил меня на тренировки, когда я изъявил желание играть в хоккей. Повзрослев, я сам влюбился в эту игру, и теперь не представляю себя ни в чем другом.

Это невероятный спорт: он полон эмоций, адреналина, впечатлений и командного духа. Но, конечно, не стоит забывать про травмы, изматывающие тренировки и бешеный ритм. Однако, несмотря ни на что, хоккей – это любовь.

После ужина мы перемещаемся на диван. Сначала Мишель рассказывает о своей жизни в Германии, а потом мама начинает болтать без умолку. Ее голос такой успокаивающий, что я готов слушать его вечно.

Мама рассказала, что они с отцом пригласили семью Артемовых в полном составе, включая Дашу и Антошу. Возможно, даже будет молодой человек девушки. От последних слов я корчу гримасу, которую, конечно же, замечает Мишель и вопросительно смотрит на меня. Я лишь отрицательно качаю головой, но она не сводит с меня глаз.

Тогда я решаю взять телефон, чтобы избежать ее приставучего взгляда. Проверяю сообщения и с досадой обнаруживаю, что Даша мне так и не ответила.

На часах всего восемь вечера, поэтому девушка вряд ли спит. Скорее всего, она просто меня игнорирует, но от меня так легко не отделаешься.

Ближе к девяти я приношу чемодан Мишель из багажника, прощаюсь с родными и сажусь в машину, чтобы ехать домой.

Жду, пока прогреется двигатель, снова достаю телефон. На экране высвечиваются сообщения от Ильи из общего чата с парнями, несколько уведомлений о новых заявках в друзья, но ответа от Даши по-прежнему нет.

Я открываю список контактов и замираю над ее номером. Не помню, когда в последний раз так волновался, прежде чем позвонить кому-то, но больше всего на свете я не люблю, когда меня игнорируют.

После нескольких гудков я уже готов сбросить вызов, но тут из динамика доносится тихий и грустный голос Даши.

– Алло.

– Привет еще раз, – тут же произношу я. – Это Марк.

– Привет. Я узнала, – она говорит все так же тихо.

– Ты не отвечаешь на мои сообщения, поэтому я решил позвонить. Все в порядке?

На некоторое время в трубке повисает молчание. Я слышу только чьи-то приглушенные голоса.

– Даша, ты меня слышишь?

– Да, прости. Все нормально, – девушка слегка шмыгает носом, но голос сдержанный.

Она что, плачет?

– Ты плачешь? – обеспокоенно спрашиваю я. – Где ты?

– Я… я не знаю.

– Что значит: «Я не знаю»? – включаю громкую связь и отъезжаю от дома родителей.

– Когда я выходила из офиса, увидела Лешу и попыталась спрятаться. Я быстро свернула в другую сторону, – она снова шмыгает носом, – шла, пока не замерзла, а потом зашла в первую попавшуюся кофейню.

– И почему ты убегала от такого-то Леши? – растерянно уточняю я.

– Он… он… – Даша замолкает, словно понимая, что сболтнула лишнего.

– Даша, – успокаиваю я ее. – Я просто хочу помочь. Скажи мне, где ты.

– Марк, я же говорю, не знаю, – виновато отвечает она.

– Просто посмотри, как называется кофейня.

– «Кофе Лав», – через пару секунд отзывается Даша.

Что-то в ее расстроенном голосе заставляет меня моментально принять решение. Я вбиваю кофейню в навигатор, а затем произношу:

– Никуда не уходи. Я сейчас приеду, хорошо?

Ответом мне служит тихое и неуверенное «хорошо».