Конечно, никто уговаривать меня не стал – это не в характере лорда Морнэмара, но вкусным чаем с пирожками и печеньками угостил.

Он привел меня в комнату отдыха в целительском крыле, где на столе стояли самовар, чайный набор и подносы с выпечкой и медом.

На мой удивленный взгляд пояснил:

– Целителям часто требуется восполнить энергию после лечения. Присаживайтесь, я поухаживаю.

Я села за один из столиков, и вскоре передо мной уже стояли чашка ароматного чая и тарелка с выпечкой. Потраченные нервы и расход энергии пробудили зверский аппетит, и два пирожка с мясом я просто проглотила одним махом. Лишь после этого немного выдохнула и посмотрела на лорда-дознавателя.

– Это был ваш друг? – спросила у него.

– Больше, чем друг. Все мы давно работаем вместе и стали большой семьей.

– Как же вы рискнули довериться мне и допустить к лечению?

– Интуиция. И рекомендации от уважаемых господ, которые выше похвал. Странно только, почему нет рекомендаций от вашего наставника в Лионе?

– Ему пришлось спешно уехать на похороны, а я так же неожиданно покинула город с лаэром Дагаром, не дождавшись его.

– Я заметил, что у вас есть опыт лечения больных с тяжелыми ранениями. Вы были спокойны, собранны и знали, что делать. Откуда? У нас нет военных действий сейчас.

Откуда-откуда… бандитов лечила я, а там после столкновений банд и драк многим серьезно доставалось. Но и не только это.

– Вам это не понравится.

– И все же…

– Как вы знаете, я из приюта, а Гратье, управляющий им, не гнушался за монеты отдавать девочек для развлечений господам, готовым платить. И у некоторых были специфические вкусы. Чувствуя свою безнаказанность, они переступали черту. – Я сглотнула горечь во рту от неприятных воспоминаний. – В общем, мне приходилось оперативно вмешиваться, спасая жизнь, после того как с девочками порезвились больные ублюдки.

С каждым моим словом его глаза округлялись все больше и больше.

– Почему же вы молчали и не заявили на них?!

– Надо мной бы знатно посмеялись, приди я к стражникам писать донос на их начальника. А за попытку навести напраслину на почтенных членов общества меня саму бы выпороли и бросили в яму для прочистки мозгов. И зачастую девочки сами на все соглашались, ради красивого платья и нескольких монет, в надежде улучшить свою жизнь. Их лечение после оплачивали, хоть на это хватало совести. У Гратье вообще была двойная прибыль: он и за девочек деньги получал, и процент от моего лечения мой наставник Прани ему отстегивал.

– А ваш какой процент был? – проскрежетал дракон.

– Нулевой. Так что не надо на меня смотреть так, словно я за кровавые деньги продалась. Просто жаловаться там реально некому было. Лион – захолустье, где на всех официальных постах стоят люди. Я дракона впервые увидела, лишь когда лаэр Дагар волею случая туда попал.

– Вы говорите ужасные вещи, но я не чувствую лжи в ваших словах. Ладно вы – несовершеннолетний ребенок, но как мог ваш наставник попустительствовать этим ужасам?! Он чудовище!

– Не мое дело, как он спит по ночам, но у него тоже были хоть какие-то принципы. Прани – единственный целитель в Лионе, и только он выдает заключение о причине смерти. Все знали: случись что, и врать в официальных документах он не будет.

При мне в приюте исчезла только одна девочка, и хотелось верить, что она сбежала, а не прикопана по-тихому где-то в лесочке.

– Все равно это его мало оправдывает. Жаль, я хотел его вызвать в столицу и предложить работу. Думал, если ему удалось так хорошо вас подготовить, то его опыт будет полезен при подготовке других адептов. Что ж, дождемся итогов проверки, но уже сейчас ясно, что за свои проступки ответить ему придется.

Не сильно я и расстроюсь, что не судьба ему сделать карьеру. Я бы не сказала, что дело в великом педагогическом даре Прани. Просто у меня был еще какой стимул грызть гранит науки и учиться каждую свободную минуту: от этого зависело мое выживание. А моя иномирность позволяла экспериментировать с даром без оглядки на то, как принято и надо. Живи я здесь и получи в наставники такого, как мэтр Флавиус, фиг бы я придумала свой фирменный метод лечения сетью.

– Я только не понимаю, как они позволили вам уехать? Разве не боялись, что вы расскажете об их преступлениях? – удивился лорд Морнэмар.

– А меня никто не планировал отпускать из города, даже о моем сильном даре информация никуда не ушла. Состряпали поддельный брачный договор, в качестве жениха выбрав сторожа приюта, и предъявили его лаэру Дагару, когда я вылечила лошадь принцессы и в благодарность напросилась с ним в дорогу. Ему не составило труда разобраться, что это фальшивка, и у них попросту не осталось иного выбора, как меня отпустить.

Действительно самая счастливая встреча в моей жизни! Не перестаю в этом убеждаться.

– При первой возможности я рассказала его высочеству подробности жизни в приюте, и сейчас туда направили проверку. Надеюсь, позднее такие проверки проведут и в других городах. Слышала, что в империи планируется пересмотреть условия содержания детей в приютах, будут нововведения, и могу сказать, что они не просто нужны, а необходимы.

Я на своей шкуре прочувствовала это. Очень быстро поняла, что помощи, как и справедливости, искать негде. Да и что я могла сделать, когда сама являлась бесправной сиротой, отбросом местного общества? Письмо с жалобой написать в другой город? Да его бы тут же вскрыли. Передать через приезжающих больных? Не факт, что меня бы не сдали, а в случае удачного исхода не было никаких гарантий, что на слова сироты отреагируют и приедет проверка.

В общем, я слишком хорошо понимала безнадежность этой затеи, чтобы бросить все на кон и рисковать собой. В нашем мире, бывает, справедливости не найти, что уж говорить об этом.

Я промочила пересохшее горло, отпив чай, а лорд дознаватель молчал. Удалось мне его шокировать. Решила еще и озадачить.

– Лорд Морнэмар, а вы сами посещали городские приюты? С детьми говорили?

– Не думаете же вы, что и здесь такое творится? – возмущенно вскинулся он.

– А почему нет? Пусть не такие ужасы, но уверена, что тоже не все так гладко, если приютами управляют люди.

Неприятно это признавать, но драконы к детям более трепетно относятся, есть для них хоть что-то святое.

– Мне любопытно, как часто проводятся проверки? – поинтересовалась я.

– Это благотворительные организации, существующие не за государственный счет, а за счет пожертвований граждан.

Моя ответная улыбка не скрывала цинизма.

– Мы не можем прийти туда с официальным визитом просто так, – словно защищался лорд Морнэмар.

– А кто вам мешает прийти неофициально? Хотя бы под видом того, что ваше управление желает взять приют под свое покровительство.

Вот там все «обрадуются»!

– Просто узнать, чем можно помочь, – продолжила я, а заодно выяснить, в каких условиях живут дети, поговорить с ними.

Судя по просветлевшему лицу лорда-дознавателя, никто не мешает. Я скрыла злорадную улыбочку. По слухам, лорд Морнэмар – отличный следователь, дотошный и въедливый. Если что не так, он нароет.

– Можно вообще предварительно послать в приют какого-нибудь ребенка все выведать изнутри, а потом через неделю «внезапно» найдутся его родственники, – предложила я.

На меня бросили острый взгляд.

– Тоже неплохая идея.

– Обращайтесь, – улыбнулась я.

– Должен признать, если бы не ваш целительский дар и учеба, я бы включил вас в свою группу.

Я не знала, что это значит, но чувствовала, это лестное признание.

А вообще разговор с лордом-дознавателем заставил меня задуматься. Драконы контролируют все, а вот до детских приютов им дела нет, они даже не на государственном обеспечении. Не потому ли, что, испытывая сами проблемы с рождаемостью, драконы не имеют желания заниматься детьми людей? А без проверок и контроля все зависит от моральных качеств людей, управляющих приютами.

– Лорд Морнэмар, я бы хотела поговорить с вами об одном человеке.

– Слушаю вас.

– Насколько я понимаю, для меня сделали исключение, взяв на практику с первого курса. А можно сделать такое еще для одного человека? Это Алика, дочь барона Герхарда Руфаста Бергссона, возглавляющего военный госпиталь. У нее пока только пять потоков, но ее с детства обучал отец, практика была, а еще она очень хорошо разбирается в редких растениях. С ее братом Кассианом по-иному и быть не может. Я поэтому и попросила проходить практику здесь и в госпитале. Поняла, что в знаниях о травах до Алики мне далеко, и хочу подтянуть.

– Думаю, что об этом вам лучше поговорить с вашим куратором мэтром Анрицием. Он как раз идет сюда.

Я ничего не слышала, но буквально через минуту послышался звук приближающихся шагов, и вошел целитель, с которым я виделась в операционной.

Он первым делом прошел к столу и налил себе чаю, щедро сдобрив его медом, сцапал пирожок с тарелки и со всем этим добром присел к нашему столу.

– Ты чего такой взвинченный? Что-то с Клейтоном? – встревожился лорд Морнэмар.

– С ним все хорошо, закончили. Мои ребята обустраивают его в палате. Это меня наш Флавиус сейчас перехватил и жаловался, какую самоуверенную бестолочь к нему прислали.

Ой, это похоже обо мне!

– И что ты?

– Рассказал, как эта самоуверенная со мной Клейтона спасла. – Он подмигнул мне, но потом посмотрел на лорда-дознавателя, опустил взгляд в чашку, размешивая мед, а затем вновь вскинул взгляд на него: – Знаешь, мне кажется, он теряет нюх, на него и раньше жаловались. А что если… – Он перевел взгляд на меня: – Юная леди, а как зовут вашего наставника?

– Я тоже об этом подумал, – вместо меня ответил лорд Морнэмар. – Без вариантов.

– Жаль. Мне бы побольше адептов с такой подготовкой.

– Катрина как раз рекомендует свою знакомую, дочь барона Герхарда Руфаста Бергссона.

Тут уж я не растерялась и разрекламировала Алику. Мэтр Анриций был разочарован, что потоков у нее мало, но ее брата Кассиана знал, приходилось обращаться к нему за консультацией. И заинтересовался знаниями Алики в области редких растений.

– Что ж, пусть приходит, я посмотрю.

Одно то, что собеседование будет проводить он, а не мерзкий Флавиус, заставило облегченно выдохнуть.

– Она вас не разочарует! – заверила я.

– Скажите, а кто вас научил такой схеме лечения? Впервые вижу подобное наложение якорей.

– Я называю это сетью. Сама придумала, когда стала свободно владеть двадцатью потоками. Такое наложение более эффективно и позволяет экономить время. С тяжелыми пациентами это важно, ведь счет может идти на минуты.

– Почему же никто раньше до этого не додумался? – спросил мэтра Анриция лорд-дознаватель.

– Ты меня спрашиваешь?! – вскинулся тот. – Целителей, владеющих двадцатью потоками и выше, не так уж и много. Для этого метода потоки должны быть стабильны и равномерны, а это приходит с годами практики. Привыкая работать по определенной схеме, тяжело перестроиться. Это как заново учиться ходить. Не уверен, что даже я смогу перестроиться. Уникальность этой девочки в том, что уже в столь юном возрасте у нее такое количество потоков с хорошей наполненностью, и она не побоялась экспериментировать. Как давно вы используете метод сети? – спросил он меня.

– Года полтора.

– А как ваш наставник отнесся к тому, что вы используете новаторский метод лечения?

– Боюсь, он даже не понял, что я делаю. Ему не хватало дара, чтобы он мог оценить мой метод работы, да и в последнее время контролировал меня чисто номинально.

Мужчины переглянулись. Но смысл мне был покрывать Прани? Ему и без этого будет за что отвечать.

– Что вы с ним успели освоить?

– Я изучила его конспекты за все курсы академии, применяя знания на практике.

– И вы сами разобрались во всем?!

– Если что-то было неясно, спрашивала у Прани, но осваивала знания в основном сама.

Мэтр Анриций не поверил и решил погонять меня, но практически все, о чем он спрашивал, я уже делала, и приводила примеры с пациентами. За время моей практики их набралось немало.

– Впервые встречаю первокурсницу с таким набором в журнале достижений! – выдохнул впечатленный мэтр.

– А вот с журналом не все так просто. Карточки на пациентов я оформляла, записывая, какие манипуляции или процедуры мы делаем, но про себя и свое участие не упоминала. До поступления в академию я и не знала, что это нужно вносить.

– Как же так?! – переглянулся он с лордом-дознавателем.

– Там все непросто. После объясню.

– Что ж, буду рад видеть вас в своей команде, – сказал мне мэтр Анриций.