Тишина, наступившая после слов Смирновой, длилась несколько секунд. Уваров нарушил ее резким, но тихим голосом, обращенным к Громову.

– Кувалда, периметр сузить до пятидесяти метров. Готовь миноискатель. Если это поле, могли поставить противодесантные «сюрпризы» и на берегу.

– Уже готовлю, – глухо отозвался старшина, раскрывая короб миноискателя ВИМ‐203 и вставляя в гнезда плоские батареи «Сатурн».

Уваров подошел к Смирновой. Она сидела на коленях на брезенте, лицо было бледным, пальцы сжимали чашки наушников так, что костяшки побелели.

– Ты слышала его? – спросил Уваров, опускаясь рядом на корточки.

– Слышу дыхание. Ровное. Работает. Он движется вдоль… вдоль линии. Очень медленно. – Она говорила, не открывая глаз, сливаясь со звуковым потоком в наушниках. – Но шум… тот механический… это не он. Это еще что-то. Статичное.

– Можешь дать мне послушать?

Она молча сняла наушники, протянула Уварову. Он натянул их на голову. Мир сузился до шипящего белого шума, сквозь который пробивались щелчки, бульканье, далекий скрежет. И еще что-то – равномерный, едва уловимый звук, похожий на дыхание. Акулов. Потом, чуть в стороне, другой звук – металлический, сухой, будто тяжелый ящик волокут по гравию. Он отдал вернул наушники Смирновой.

– Следи за дыханием. Любое изменение – сразу сообщай.

Он отошел к БА‐64, где на разостланном брезенте лежал второй аппарат «Дрэгер». Акулов проверял его перед погружением с безупречной тщательностью, но Уваров провел свою проверку. Взял аппарат, проверил вес – ощутимая тяжесть баллона со сжатым кислородом под давлением 200 атмосфер. Осмотрел манометр на редукторе – стрелка показывала полный баллон. Прощупал резиновый дыхательный мешок на предмет микротрещин, проверил надежность хомутов на шлангах, ведущих к лицевой маске. Патрон с натронной известью был новым, запаян в герметичную жестяную банку. Акулов вскрыл бы ее уже под водой, специальным ключом на поясе. Ошибка на любом этапе – и вместо очистки воздуха от углекислоты пойдет другая реакция, аппарат начнет выдавать яд. Уваров положил «Дрэгер» на место. Акулов знал свое дело. Доверие было частью оперативного расчета.

Под водой ледяная мгла сгущалась с каждым метром. Лейтенант Акулов, Тритон, плыл в полуметре от илистого дна, двигаясь медленными, плавными гребками ласт. Видимость не превышала трех метров. Все, что он видел, – это взвесь коричневой мути, проплывающие тени водорослей и бетонная громада опоры шлюза № 3, уходящая в темноту слева. Его мир сузился до ритма собственного дыхания – глухой, влажный звук вдоха и выдоха внутри маски, шипение клапанов аппарата «Дрэгер». Холод проникал сквозь прорезиненную ткань комбинезона чуть ли не до костей. Он игнорировал его, переводя в фон, как игнорировал нарастающее давление в ушах.

Глубина – четыре метра. Температура – плюс два. Дно – ил, камни. Видимость – плохая. Движение – вдоль опоры на расстоянии двух метров.

Его глаза, привыкшие к полутьме, выхватывали детали. И тут он увидел первый объект. В метре от дна, в пятне слабого света, пробивавшегося с поверхности, висела мина. Немецкая, морская, донная. Тип, скорее всего, LMB (Luftmine B) или ее модификация. Цилиндрический корпус серого цвета, около метра в длину, с характерными свинцовыми шариками – датчиками наклонения по бокам. Она была установлена на небольшой скобе, вкопанной в грунт. Акулов замер, завис в толще воды. Потом медленно, чтобы не создать волны, развернулся. И увидел вторую. В пяти метрах. Потом третью. Они шли почти в линию, с интервалом в шесть-семь метров, опоясывая бетонное основание шлюза. Он проплыл еще десять метров. Цепь мин продолжалась. Это было не просто несколько зарядов. Это была системная установка. Поле. По грубой прикидке – не менее двадцати, а то и тридцати единиц. Общая масса взрывчатки – несколько тонн. Для разрушения этого небольшого, второстепенного шлюза – чудовищный, избыточный перерасход. Его мозг, отстраненный и аналитический, тут же отметил несоответствие. Цель не стоит таких затрат. Значит, цель – не разрушение этого шлюза. Тогда что?

Он приблизился к одной из мин, не нарушая дистанции в метр. Вгляделся. На корпусе была видна маркировка, но стертая, неразборчивая. И еще деталь: мину устанавливали поспешно. Не было тщательной маскировки водорослями или сеткой. Скоба была вкопана криво. Спешили. Или не придавали значения качеству. Он сделал еще несколько плавных взмахов ластами, продолжая осмотр. Все мины – один тип. Одинаковая установка. Штампованная работа. Это не выглядело как ручная, точечная работа диверсантов-профессионалов. Это походило на конвейер.

Наверху, у кромки воды, Уваров стоял неподвижно. Он смотрел не на воду, а вдаль, на линию дамб, уходящих к горизонту. Его мозг работал, отфильтровывая эмоции, оставляя только факты и связи.

Акулов под водой более 17 минут. По звуку дыхания – штатная работа аппарата. Смирнова фиксирует множество статических металлических объектов, образующих поле. Шлюз № 3 – второстепенный, малой пропускной способности. Объем предполагаемого минирования (десятки мин) неадекватен ценности цели. Немцы – рациональны. Они не тратят ресурсы без крайней необходимости. Столь масштабное минирование одного малого объекта не может быть тактической или стратегической необходимостью. Его легко обнаружить и обезвредить. Следовательно, истинная цель операции – не этот шлюз. Гипотеза: это отвлекающий маневр. Мистификация. Ложная цель, призванная зафиксировать наше внимание, время и силы здесь, пока главный удар готовится в другом месте. Где именно? Там, где его не ждут. Где минирование будет точечным, скрытным и достаточным для уничтожения объекта. Старый, ключевой шлюз № 1, указанный в немецких схемах как наиболее уязвимый.

Подтвердить гипотезу. Нужна верификация: физический осмотр Акуловым одной из мин на предмет реальной боеспособности. Если мины реальные – план меняется, нужно начинать рискованное обезвреживание. Если мины – бутафория или устаревшие образцы, гипотеза подтверждается. Менять фокус на поиск истинной цели. Ускорить процесс поиска. Времени меньше 30 часов.

Дождаться возвращения Акулова. Получить доклад. Отдать приказ Смирновой на детальный акустический анализ природы объектов.

Он повернулся к Смирновой:

– Волна, как он?

– Движется к выходу. Дыхание ровное. – Она на мгновение сняла наушники. – Товарищ майор, эти объекты… они слишком «громкие» акустически. Как будто специально…

– Я знаю, – прервал он. – Готовь «Штиль» к детальному сканированию. Нужно понять, что внутри этих корпусов. Металл, взрывчатка или пустота.

Спустя еще три минуты в сорока метрах от берега вода вздыбилась, и на поверхности показалась черная фигура с баллоном на спине. Акулов плыл к берегу медленно, экономя силы. Уваров и Громов зашли в воду по колено, втащили его на сушу. Лицо Акулова под маской было сизым от холода, губы посинели. Он снял маску, и из-под нее хлынула ледяная вода. Его трясло мелкой дрожью.

– Отчет, – сказал Уваров, протягивая ему сухую плащ-палатку.

Акулов, обернувшись в брезент, сел на ящик, пытаясь унять озноб.

– Поле. Донные мины, тип LMB или похожий. Минимум двадцать пять штук, по периметру шлюза. Интервал – шесть-семь метров. Установлены на скобы. – Он говорил отрывисто, выдыхая слова. – Маркировка стерта. Установка… неаккуратная. Боеспособность под вопросом.

– Почему? – Уваров присел напротив.

– Слишком много для такой цели. И… я видел одну, у которой был поврежден корпус, вмятина. Сквозь скол краски… внутри не взрывчатка. Похоже на бетон или металлический балласт. Могла быть учебной.

Слушавшая Смирнова резко подняла голову.

– Акустический профиль… он не соответствует эталону для LMB с зарядом тротила. Там другая плотность.

Уваров кивнул. Гипотеза получала подтверждение.

– Волна, немедленно делай полный спектральный анализ. Используй все фильтры. Нам нужно точно знать, что там внутри. Тритон, отогрейся, смени патрон в аппарате. Кувалда – усиль наблюдение. Если это ложные мины, то где-то рядом могут быть наблюдатели.

Громов, не говоря ни слова, взял ППШ‐41 и ушел в сторону соснового островка, его массивная фигура быстро растворилась в сумерках наступающего вечера. Смирнова уже возилась со станцией «Штиль», переключая тумблеры, ее лицо в свете переносной лампы «Летучая мышь» было похоже на лицо хирурга перед сложной операцией. Акулов, сбросив промокший комбинезон, растирал руки у выхлопной трубы БА‐64, из которой шел теплый воздух.

Прошло полчаса. Смирнова наконец откинулась назад, сняла наушники. Ее лицо выражало не усталость, а скорее казалось ошеломленным от обнаруженного абсурда.

– Товарищ майор. Результат. – Ее голос был хриплым от напряжения. – Я проверила по трем независимым каналам. Акустическое сопротивление… оно не соответствует ни тротилу, ни аммоналу, ни гексогену. Оно соответствует… бетону или литому чугуну. И есть полости. Большие полости. Эти объекты… они либо пусты, либо набиты балластом. Боевые датчики наклонения, если они есть, неактивны. Это не мины. Это макеты.

Уваров медленно выдохнул. Так и есть. Колоссальная инженерная ложь. Десятки тонн металлолома, опущенных на дно, чтобы отвлечь внимание, задержать, запутать.

– Акулов, – обратился он к водолазу, – ты говорил, маркировка стерта. Но форма? Опознавательные знаки?

Акулов, уже немного отогревшийся, подошел ближе.

– Форма – стандартная немецкая LMB. Но… – Он замялся. – Я сейчас вспомнил деталь. Цвет. Серый, но с зеленоватым оттенком. Как у наших старых мин образца тридцать девятого года, которые поставляли по ленд-лизу и которые потом немцы захватывали. И скобы… они не кованые, а сварные. Наши так делали на ремонтных заводах.

Уваров замер. Ложный флаг. Немцы использовали советские мины-болванки или их муляжи, чтобы в случае обнаружения навести на мысль о диверсии со стороны несуществующих предателей или о хаосе в советских тылах. Идеально для отвлечения внимания и создания путаницы.

– Значит, план такой, – тихо проговорил Уваров, больше для себя. – Шумное, заметное ложное минирование здесь, у шлюза № 3. Наша группа, «Смерш», завязнет здесь на сутки, пытаясь обезвредить несуществующую угрозу. А в это время в тишине у ключевого шлюза № 1 неизвестно что происходит.

Он посмотрел на часы. 14:32.

– Всем внимание, – сказал он, и в его голосе вновь зазвучали те самые стальные нотки, что были в кабинете Малинина. – Ложная цель подтверждена. Истинная угроза, с вероятностью 90 %, на шлюзе № 1. Волна, сворачивай оборудование. Тритон, готовь аппарат к переброске. Кувалда! – крикнул он в темноту.

Из-за деревьев донесся низкий голос:

– Я здесь.

– Возвращайся. Грузимся. Едем на север, к основному шлюзовому узлу. Немедленно.

Он взглянул на темные воды залива, где покоилась груда металла, призванная обмануть. Первый ход противника был разгадан. Теперь начиналась настоящая игра. И время работало уже не на них, а против них.