Взрыв обрушился на конструкцию всем своим весом. Пол под ногами Уварова ушел вниз, превратившись в жидкую плывущую массу. Ослепляющая вспышка на миг высветила коридор в обратном изображении: трое немцев, корчащиеся в середине; Акулов, прижавший пленного к стене; собственные руки, вцепившиеся в приклад МР‐40. Затем тьма, звон в ушах и сыплющийся с потолка бетонный дождь.

Уваров не упал. Он использовал инерцию, сделав шаг вперед, уперев автомат в дверной косяк. Его мозг, выйдя из шокового состояния, включил цикл НОРД заново.

Наблюдение. Три противника в зале с противоположной стороны (примерно в двадцати метрах). двое на полу, один на коленях, дезориентированы. Акулов с пленным (в десяти метрах). живы, в укрытии у стены, пленный – офицер, выглядит раненым.

Ориентация. Взрыв произошел снаружи. Скорее всего, это мины внешнего контура, которые Волна не смогла обнаружить. Значит, состояние шлюза и обстановка на поверхности – под вопросом. Тактическая ситуация здесь, внутри, изменилась: обстоятельство неожиданности и дезориентации противника дает шанс для немедленной атаки. Огонь нужно открывать первым, пока враг не пришел в себя. Приоритет – вооруженный противник.

Решение. Ликвидировать угрозу. Атаковать троих немцев сбоку. Использовать замешательство. Координировать действия с Акуловым зрительно.

Действие. Он прицелился в немца, который первым начал подниматься с колен, и нажал на спуск. Короткая, контролируемая очередь из трех патронов прошила полумрак. Трассирующие пули, ярко-красные в пыльном воздухе, ударили в цель. Первая отрикошетила от бетонного пола, вторая и третья вошли в корпус. Немец дернулся, свалился набок, его автомат загремел по полу.

Двое других очнулись мгновенно. Дисциплина пересилила шоковое состояние. Тот, что был ближе, не пытался встать, а перекатился за угол выступающей колонны, откуда тут же открыл ответный огонь наугад, длинной очередью. Пули прошили воздух над головой Уварова, ударив в стену за его спиной осколками штукатурки. Второй немец, пригнувшись, рванул в сторону ближайшей двери, пытаясь занять укрытие.

Из темноты у стены блеснула вспышка. Резкий, отрывистый хлопок. Пуля из «вальтера» РРК, который держал Акулов, попала бегущему немцу в ногу. Тот споткнулся, упал. Это была не смертельная рана, но она выводила его из боя на критические секунды.

Уваров воспользовался паузой, сменил положение. Он отскочил от косяка и двинулся вдоль стены короткими перебежками, сокращая расстояние. Его взгляд на мгновение встретился со взглядом Акулова. Никаких слов. Кивок. Координация действий была установлена на уровне инстинкта. Акулов прикрывает, Уваров сближается и добивает.

Немец за колонной попытался сменить магазин. Звякнул пустой магазин, упал на пол. Лязг затвора – новый магазин вставлен. Но эти две секунды стали для него роковыми.

Уваров был уже в десяти метрах. Он не стал стрелять с ходу. Пригнувшись, он сделал последний рывок, выйдя из зоны поражения из-за колонны. Немец только-только поднял ствол. Уваров ударил его прикладом МР‐40 снизу вверх, по руке, держащей оружие. Кость хрустнула. Автомат вырвался из пальцев. Прежде чем противник вскрикнул, Уваров нанес второй удар – уже дульным срезом в каску. Немец осел, потеряв сознание.

Он развернулся. Второй раненый немец уже поднял свой МР‐40, пытаясь прицелиться в Акулова. Уваров выстрелил ему в грудь с трех метров. Очередь из пяти патронов. Тело отшвырнуло назад.

Тишина. Гулкая, послебоевая. Ее нарушал только нарастающий рев сирен где-то в глубине комплекса, далекие звуки обрушения и тяжелое, хриплое дыхание Акулова.

Уваров подошел к нему, быстро оценив состояние. Бледное, осунувшееся лицо, неестественно блестящие глаза. Самодельный жгут на левом плече пропитан кровью, но держит. Жилу не перебило, иначе бы истек кровью. На боку гидрокостюма – темное пятно от удара пули, но сама бронепластина цела, видна вмятина. Контузия, потеря крови, но в строю.

– Держишься, Тритон?

– Держусь, товарищ майор. – Голос Акулова был хриплым, но твердым. – Пленный. Офицер. Кажется, ключевой.

Уваров перевел взгляд на офицера. Тот, прижатый к стене, с разбитым носом и окровавленным плечом, смотрел на них с ненавистью и страхом. Около сорока лет. Худощавое лицо, испачканное грязью и кровью. Не строевой офицер. Специалист.

– Кто ты? – спросил Уваров по-немецки, холодно и без эмоций.

– Обер-лейтенант инженерных войск Вернер Шмидт, – ответил тот, выпрямившись.

– Должность.

– Технический руководитель объекта HS‐1.

– Твоя задача?

– Обеспечить выполнение операции «Наводнение».

Уваров кивнул. Имя, должность, подтверждение кодового названия. Улики сходились. Но времени на вежливый разговор не было. Где-то внизу продолжал работать механический отсчет времени. Где-то снаружи только что взорвался внешний контур. Майор схватил немца за окровавленный воротник и рванул к ближайшей двери – той самой, у которой стоял Акулов. Это была не диспетчерская, а техническая комната с насосным оборудованием. Затолкал его внутрь. Акулов последовал за ним, прикрывая вход.

В комнате пахло машинным маслом и озоном. Свет давала одна аварийная лампа. Уваров посадил немца на ящик, сам встал перед ним. Акулов остался у двери, прислушиваясь к звукам в коридоре, держа пистолет наготове.

– Внешний контур сработал частично, – начал Уваров, не отрывая взгляда от пленного. – Две мины. Остальные, как я понимаю, мои люди обезвредили. Ваш начальник, капитан-лейтенант Циммер, скорее всего, мертв или в ловушке. Система самостоятельна, но управляющий механизм здесь. Таймер работает. У тебя два варианта, обер-лейтенант. Первый – умереть здесь, сейчас, ни на что не повлияв. Второй – предотвратить катастрофу, на которую ты, как инженер, уже не можешь повлиять, но можешь смягчить последствия. Выбирай.

Шмидт сглотнул. Его глаза бегали по лицам советских офицеров, по пистолету в руке Акулова, по черному проему двери.

– Вы… вы ничего не сможете остановить. Последовательность необратима. Осталось менее двадцати минут до заключительного толчка.

– На что?

– На основной заряд у основания насосной станции. Шестой путь. Если он сработает, даже частично разрушенный шлюз не удержит напор. Поля затопит на несколько метров.

– Где этот заряд?

– В сердцевине левого быка. В камере, доступной только через аварийный водосброс. Но она теперь, после взрыва…

– Что?

– Возможно, уже затоплена или разрушена. Заряд с таймером. Его нельзя отключить на расстоянии, только телесно – перерубив детонаторную линию или отключив блок питания в камере HS‐1.

– Которая за кодовым замком? Код знает Циммер, – уточнил Акулов, слыша весь разговор.

– Да. Без кода – только взрывом двери. Но взрывная волна в замкнутом пространстве вызовет детонацию всего, что там есть.

Уваров помолчал, обрабатывая сведения. Технический тупик. Но в каждой системе есть аварийный вариант. Особенно в немецкой.

– Системы сброса давления. Аварийные клапаны. Гидравлика. Они должны быть. Куда сбрасывается избыточный напор, если шлюз поврежден, но не разрушен полностью?

Шмидт вздрогнул. Его глаза расширились. Это был правильный вопрос, вопрос инженера, а не солдата.

– Есть… есть аварийный обход. Система отвода в старый осушительный коллектор. Но для ее приведения в действие нужно вручную открыть три клапана. Они разнесены. Один – здесь, в насосной. Два других – в нижних технических галереях, которые, возможно, уже затоплены.

– Схему, – потребовал Уваров.

– У меня нет…

Уваров медленно двинулся к нему. Лицо у него было каменным.

– Не ври. Инженер, ответственный за объект. У тебя в голове – полная схема. Рисуй. На стене, на полу, на моей ладони. Или я выбью из тебя эту схему по частям. Время – минута.

Дрожь пробежала по телу Шмидта. Он посмотрел на Уварова и увидел в его глазах не злость, не жестокость, а холодную, абсолютную решимость. Этот человек не блефовал. Он просто констатировал факт.

– Карандаш… бумага…

– Нет времени. Говори. Маршрут.

Шмидт заговорил быстро, срывающимся голосом, тыча пальцем в пространство.

– Мы здесь. Помещение № 7. Отсюда – в коридор, направо, через арку. Лестница вниз на минус три уровня. Там галерея технического обслуживания. Первый клапан – ВК‐12. Красное колесо, поперечник шестьдесят сантиметров. Его нужно повернуть против часовой стрелки до упора, до щелчка фиксатора. Потом вперед по галерее пятьдесят метров. Пересечение с трубой большого поперечника. Второй клапан – ВК‐7. Такой же. Третий… третий в камере D‐3. Она за этой галереей, но, чтобы в нее попасть, нужно пройти через затопленный участок. Длина примерно десять метров. Клапан ВК‐1. Он самый важный. После его открытия сработает автоматика – и вода пойдет в обход, снизив давление на поврежденную стенку.

– Затопленный участок. Глубина? Проходимость?

– Метра полтора-два. Вода ледяная. Течение сильное после взрыва. И… и там могут быть обломки. Арматура.

Уваров перевел взгляд на Акулова.

– Сможешь?

Акулов кивнул, стиснув зубы.

– Смогу. Баллона хватит на несколько минут. Гидрокостюм цел.

– Хорошо. Я – первый и второй клапаны. Ты – третий. – Уваров повернулся к Шмидту. – Ты идешь со мной. Показываешь. Одна ошибка – и тебе конец. Понял?

Шмидт, побелев, кивнул.

Действовать нужно было сейчас. Уваров вытолкал пленного в коридор. Акулов снял с одного из убитых немцев сухой китель и накинул на свои мокрые плечи поверх гидрокостюма – хоть какая-то защита от холода. Он проверил свой дыхательный аппарат: давление упало до пятнадцати атмосфер. На пять минут работы. Не больше.

Группа двинулась в путь. Уваров вел Шмидта перед собой, держа автомат наготове. Акулов шел сзади, прикрывая тыл. Коридор был полуразрушен, в нескольких местах текли струи воды. Воздух наполнился запахом гари и влажного бетона. Сирены выли непрерывно.

Лестница вниз оказалась завалена обломками. Пришлось пробираться ползком. На уровне минус три их встретил поток ледяной воды по щиколотку. Галерея технического обслуживания была длинным, низким тоннелем, освещенным редкими аварийными лампами. По стенам – паутина труб и кабелей.

– Здесь! – Шмидт указал на массивный стальной люк с красным колесом посередине. Клапан ВК‐12.

Уваров подошел, уперся в спицу колеса. Металл был холодным и скользким. Он рванул на себя. Колесо, которое не трогали десятилетиями, не поддавалось.

– Вместе! – скомандовал он Шмидту.

Немец, хромая, подошел, ухватился за другую спицу. Акулов, отложив пистолет, уперся правым плечом. Усилия троих. Скрежет. Ржавчина посыпалась. Колесо дрогнуло и с визгом начало проворачиваться. Оборот. Два. Десять. Раздался громкий металлический щелчок. Струя воды, бившая из ближайшей трещины в стене, ослабла, а потом прекратилась.

– Первый, – констатировал Уваров. – Дальше.

Они побежали по галерее, спотыкаясь о плавающий мусор. Второй клапан, ВК‐7, нашли у пересечения с огромной, в ржавых потеках трубой. Процедура повторилась. Колесо поддалось чуть легче. Еще один щелчок фиксатора. Где-то в глубине послышался гулкий перелив воды.

– Теперь твой участок, Тритон.

– Уваров указал вперед, где галерея упиралась в водяную гладь. Вода поднималась из какого-то пролома, заполняя проход до потолка на протяжении видимой десятиметровой зоны. На поверхности плавали масляные пятна и доски.

– Камера D‐3 прямо за этим участком. Клапан ВК‐1 должен быть на дальней стене.

Акулов молча кивнул. Он надел шлем, проверил крепление аппарата. Его лицо за стеклом маски было сосредоточенным и бледным.

– На всякий случай. – Уваров протянул ему нож в ножнах.

Акулов взял, прикрепил к поясу.

– Если я не вернусь через пять минут…

– Вернешься, – перебил Уваров. Никаких эмоций. Констатация. – Мы ждем.

Акулов вошел в воду. Ледяная хватка воды снова сомкнулась вокруг него. Он нырнул, включил фонарь. Луч пробивал мутную взвесь. Проход был завален обломками бетона и торчащими прутьями арматуры. Пришлось пробираться с осторожностью, обходя опасные места.

Плечо тупо ныло, отнимая силы. Воздух в аппарате стал отдавать металлическим привкусом – признак конца запаса кислорода.

Через четыре минуты он уперся в решетку. Не та дверь. Паника на миг сжала горло. Он осветил стены вокруг. Слева – черный проем. Он проскользнул в него. Это была небольшая квадратная камера. И на дальней стене, как и обещал Шмидт, был третий клапан. ВК‐1. Колесо было меньшего поперечника.

Акулов уперся в него. Не двигается. Он приложил все силы, упираясь ногами в стенку. Мышцы горели огнем. Колесо сдвинулось на миллиметр. Еще. Еще. С треском и скрежетом оно начало вращаться. Оборот. Два. Пять. Десять.

Внезапно где-то глубоко под ним что-то щелкнуло, загрохотало. Через камеру прошел мощный гидравлический толчок. Поток воды из пролома снаружи резко усилился, потащив его к выходу. Он из последних сил оттолкнулся от стены и поплыл обратно, борясь с течением. Воздух кончался. В легких горело. Перед глазами поплыли темные пятна.

Он вынырнул в галерее, хватая ртом отравленный машинным маслом воздух. Уваров сразу же подхватил его под мышки, вытащил на сухое место.

– Клапан… открыл… – выдохнул Акулов, срывая шлем. – Система… заработала…

Где-то внизу, в недрах шлюза, послышался новый звук – не гул разрушения, а мощный, уверенный рев воды, уходящей куда-то в сторону. Давление в галерее, казалось, спало.

Шмидт стоял, прислонившись к стене, и смотрел на них с немым изумлением. Его расчеты, его уверенность в неотвратимости – все это рухнуло за двадцать минут под напором чужой воли и простой физической силы.

– Вы… вы это сделали… – прошептал он. – Обход активен. Давление падает. Основной заряд… теперь он может и не сработать. Не хватит нагрузки…

Уваров не ответил. Он смотрел на свои часы. Прошло двадцать две минуты с момента, когда он увидел Акулова в коридоре. Три минуты до заявленного заключительного толчка по шестому пути. Он прислушался. Никакого нового взрыва. Только отдаленный рев воды в обходе и затихающий вой сирен.

Это была не полная победа. Внешний контур был поврежден. Часть территории уже могла затапливаться. Но катастрофического, стратегического прорыва дамбы не произошло. Янтарный рубеж устоял.

Он повернулся к Шмидту.

– Теперь о главном. Где Циммер? Где полный план «Корморан»?

Немец опустил голову. Признаки внутренней борьбы в его глазах угасли. Он был сломлен – и как инженер, чье творение нейтрализовали, и как офицер, попавший в плен.

– Капитан-лейтенант Циммер… он ушел наверх, к запасному командному пункту у шлюза № 2, когда началась атака. У него… у него был портфель с полными схемами. Все этапы операции «Корморан».

Где-то далеко, сквозь толщу бетона, донесся звук короткой, но яростной перестрелки. Автоматные очереди, ответные выстрелы из карабина. Это шел бой на поверхности. Громов и Егоров. Они держались.

Уваров поднялся.

– Ведешь к выходу. Ближайшему. На поверхность.

Пленный молча кивнул, указывая рукой вглубь галереи, в сторону, противоположную затопленному участку.

Группа двинулась снова. Теперь их было трое: изможденный, но не сломленный майор; раненый, но выполнивший задачу лейтенант; и сломленный инженер, чьи знания больше не служили рейху.