Майор Уваров замер в узком зазоре между бетонными стенами, его дыхание было ровным и бесшумным. Перед ним, за проемом, в желтоватом свете керосиновых фонарей двое немцев – офицер и солдат – стояли у пульта в машинном зале. Это был не главный пост. Узел управления механизмами. Но люди здесь – значит, угроза здесь. А звук упавшего оружия, который он слышал минуту назад, прозвучал справа, из темного ответвления. Значит, там еще кто-то. Возможно, тот, кто лишился оружия. Возможно, Акулов.

Его мозг прокручивал варианты. Наблюдение: две видимые цели, расслаблены. Третий – неизвестен, в темноте. Ориентация: атаковать двоих в освещенном зале – риск быть обнаруженным третьим со спины. Решение: сначала проверить правый коридор. Выяснить, кто там. Затем, исходя из ситуации, действовать против двоих в зале. Действие: отойти от проема, обойти машинный зал по внешнему коридору, если такой есть, или вернуться к развилке и двинуться вправо.

Он плавно отступил, пятясь в темноту основного коридора, пока свет из зала не превратился в слабую полоску. Затем развернулся и быстро и бесшумно побежал обратно к развилке. Его фонарь был выключен. Рука лежала на рукояти пистолета ТТ. На поясе – два запасных магазина по восемь патронов, граната Ф‐1. Этого хватит для ближнего боя. Но не для затяжной перестрелки.

У развилки он снова прислушался. Гул механизмов заглушал все другие звуки. Теперь, приглядевшись, он увидел на полу правого коридора не только следы. На сером бетоне темнела капля. Еще одна. Полоска. Кровь. Свежая, еще не высохшая. Кто-то ранен и ушел в эту сторону. Или его потащили.

Он двинулся вправо, пригнувшись, пистолет на изготовке. Коридор был у`же, стены местами обшиты деревянными панелями, которые облупились и почернели от сырости. Через пятнадцать метров коридор уперся в тяжелую деревянную дверь с массивной железной ручкой. Дверь была приоткрыта. Из щели лился слабый свет и доносился металлический скрежет, как будто кто-то точил инструмент. И снова – запах. Резкий, химический – дезинфицирующих средств или лекарств.

Уваров приник к щели. За дверью – небольшое помещение, похожее на лазарет или подсобку санитара. Стеллажи с ящиками, раковина. И там, сидя на табурете спиной к двери, человек в немецкой форме. На нем не было кителя, только гимнастерка. Он возился у небольшого верстака, зажав между коленями какой-то предмет. Скрипел напильником. На полу рядом валялся разобранный карабин 98k. Тот самый звук упавшего оружия? Возможно. Немец чинил его. Или пытался починить. Он был один. И, судя по пятну на гимнастерке ниже лопатки, ранен.

Первый диверсант. Цель – устранить бесшумно. Нельзя допустить выстрела или крика.

Уваров бесшумно отворил дверь еще на сантиметр, оценил расстояние. Три метра. Он мог броситься, ударить сзади. Но пол мог скрипеть. Лучше подойти. Он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и вошел, ступая на носок, затем на пятку. Его тень упала на пол, но немец, увлеченный работой, этого не заметил.

Два шага. Немец что-то проворчал про себя, пошевелил плечом – рана, видимо, беспокоила. Уваров был уже в полутора метрах. Он видел затылок, коротко стриженные волосы, грязный воротник. Правая рука Уварова опустила пистолет в кобуру. Левая потянулась к ножу на поясе. Но в этот момент немец, видимо, почувствовал неладное – может, сквозняк, может, сработало шестое чувство. Он начал оборачиваться.

Времени на то, чтобы выхватить нож, не было. Уваров рванулся вперед, его правая рука замком обхватила лоб немца, резко откинув голову назад. Левая в тот же миг нанесла короткий, хлесткий удар ребром ладони в обнажившуюся шею, чуть ниже кадыка. Раздался глухой, влажный хруст – ломались хрящи гортани. Немец дернулся, из горла вырвался булькающий, беззвучный выдох. Его тело обмякло. Уваров не дал ему упасть, медленно опустил на пол, придержав, чтобы не грохнулся. Глаза немца были широко открыты, в них застыло недоуменное выражение. Он был мертв через пять секунд после того, как понял, что не один.

Бесшумно. Первый – ликвидирован.

Уваров быстро обыскал тело. Ничего, кроме стандартного солдатского снаряжения, письма в кармане и недопитой фляги со шнапсом. Нет никаких документов о диверсии. Он поднял карабин. Затворная группа была снята, ударно-спусковой механизм разобран. Оружие нерабочее. Значит, тот самый звук – это немец уронил часть карабина, пытаясь его починить. Уваров отшвырнул карабин в угол. Его задача не изменилась – найти главный пост и Акулова. Но теперь он знал: в машинном зале двое, здесь – один мертв. Где третий, которому принадлежали следы? Возможно, тот офицер в зале и был тем, кого тащили (смазанный след).

Он вышел назад в коридор, прикрыл за собой дверь. Время – одиннадцать часов сорок семь минут. Нужно возвращаться к машинному залу. Решать вопрос с теми двумя.

Он снова подошел к проему в машинный зал. Немцы все еще были там. Офицер сидел, что-то записывал в блокнот. Солдат стоял у лестницы, ведущей на верхний ярус, и курил, наблюдая за чем-то вверху. Их расслабленность говорила об одном – они не знали, что их товарищ уже мертв. Значит, они не были в прямой связи с ним. Возможно, просто охраняли этот узел, а тот раненый был отправлен в подсобку перевязать рану и починить оружие.

План был прост. Наблюдение: двое, разнесены в пространстве. Солдат ближе, стоит спиной почти вплотную к проему. Офицер в десяти метрах, за пультом. Ориентация: элемент внезапности на стороне Уварова. Решение: первым устранить солдата бесшумно (нож или удушение), затем, используя его тело как прикрытие, атаковать офицера огнем. Действие: проскользнуть в зал, атаковать.

Уваров снова вынул нож. Прижался к стене у самого проема. Солдат стоял в трех шагах, его спина, обтянутая тканью мундира, была идеальной мишенью. Уваров сделал глубокий вдох и шагнул в зал.

Первый шаг был бесшумным. Второй – тоже. На третьем шагу солдат, видимо, услышал скрип подошвы или почувствовал движение воздуха. Он начал оборачиваться, бросая сигарету. Его глаза встретились с глазами Уварова. В них мелькнуло непонимание происходящего, затем ужас. Рот уже открывался для крика.

Уваров бросился вперед. Его левая рука впилась в горло немца, пригвоздив его к лестнице, глуша любой звук. Правая с ножом рванулась снизу вверх, под ребра, направленная в сердце. Лезвие вошло глубоко, встретив сопротивление, затем провалилось. Тело солдата дернулось в его руках, изо рта вырвался хриплый, клокочущий звук. Кровь хлынула на руку Уварова, горячая и липкая. Он придержал тело, пока судороги не прекратились, затем осторожно опустил его на пол.

Но он опоздал на долю секунды. Крик был заглушен, но лязг металлической лестницы, которую задело тело, прозвучал отчетливо.

Офицер за пультом поднял голову.

– Шульце? – окликнул он.

Увидел темную фигуру, присевшую у лестницы, и расплывчатое пятно на полу. Его рука инстинктивно потянулась к кобуре на поясе.

Фактор бесшумности был потерян. Уваров выхватил пистолет ТТ. Прицелился. Выстрел.

Выстрел в замкнутом зале оглушил. Пуля ударила офицеру в грудь. Немец ахнул, отлетел назад, ударился о пульт и осел на пол. Но он был жив. Его рука, уже державшая «парабеллум» Р08, поднялась, дрожа, пытаясь навести оружие на майора.

Второй выстрел Уварова был точнее. Пуля попала в голову. Офицер дернулся и замер.

Второй диверсант ликвидирован. Но тишины уже не было. Выстрелы прозвучали на весь подземный комплекс. Теперь каждый, кто был в радиусе сотни метров, знал – здесь чужие.

Уваров вскочил, сменил обойму в пистолете, подбежал к офицеру. Обыскал. В кармане – блокнот с техническими записями, схемами соединений. Ничего о главном посте. Но в одном углу схемы была пометка: «HS‐1. Контрольное помещение. Кодовое слово: корморан». HS‐1 – главное распределительное помещение номер один. Кодовое слово: «Корморан». Улика. Теперь он знал, что искать.

Он уже собирался двинуться дальше, вглубь зала, где были другие выходы, как услышал звуки новых шагов. Быстрых, тяжелых. Из дальнего проема зала, куда вела лестница наверх, выскочили двое. Солдаты в касках, с автоматами МР‐40 наготове. Они увидели тело офицера, увидели Уварова.

– Стой! – крикнул один.

Первый же дал очередь.

Пули защелкали по металлическим конструкциям пульта, выбивая искры. Уваров отпрыгнул за массивную станину механизма. Укрытие было надежным – стальное литье толщиной в сантиметр. Но он был прижат. Двое против одного. Автоматы против пистолета.

Наблюдение: двое, хорошо вооружены, занимают положение по обе стороны зала. Ориентация: положение Уварова – тупиковое. Сзади – глухая стена. Сбоку – лестница вниз, но она ведет на открытое пространство. Сверху – балкон, но до него не добраться. Решение: использовать гранату для создания отвлекающего действия и смены положения. Действие: метнуть гранату Ф‐1 в середину зала, отойти вниз по лестнице во время взрыва, атаковать ошеломленного противника.

Он выдернул чеку гранаты, выждал две секунды, чтобы немцы не успели ее отбросить, и метнул из-за укрытия, не показываясь, по памяти, в сторону, откуда доносились голоса.

– Граната! – закричал один из немцев.

Раздался оглушительный взрыв. Осколки засвистели по залу, звонко ударяя по металлу. Пыль и дым заполнили пространство. В этот момент Уваров рванул от укрытия и прыгнул вниз по лестнице, которая вела в нижний технический этаж. Он приземлился в полумраке, присел, пистолет наготове.

Сверху доносились крики, кашель. Один из немцев, видимо, был ранен, стонал. Второй стрелял беспорядочно в дым, длинными очередями. Трассирующие пули прошивали облако пыли, ударяясь о потолок.

Уваров поднялся по лестнице с другой стороны, используя дым как прикрытие. Он увидел одного немца – тот стоял на коленях, прислонившись к пульту, одной рукой зажимая бок, другой пытаясь сменить магазин. Второй был в пяти метрах, спиной к нему, стрелял в сторону первоначального укрытия Уварова.

Приоритет – тот, кто стреляет. Уваров прицелился. Выстрел. Пуля ударила стрелявшему немцу в спину, чуть ниже лопатки. Тот вскрикнул, выпустил автомат, упал навзничь. Уваров перенес пистолет на раненого. Тот уже поднял свой МР‐40, но было поздно. Два выстрела. Оба – в грудь. Немец откинулся назад, замер.

Диверсанты ликвидированы. Но бой был громким. Теперь о его присутствии знали все.

Уваров быстро собрал два автомата МР‐40, снял с убитых магазины. Он двинулся дальше, вглубь комплекса, ориентируясь по кабельным трассам, которые сходились в одном направлении. Он прошел через череду технических помещений, миновал еще один зал с насосами. Время шло. Его внутренние часы показывали около двенадцати. С момента спуска прошло больше часа. Связи с Громовым не было – бетон глушил звук.

И тут он снова услышал голоса. Приглушенные, но ясные. Немецкая речь. И еще один звук – металлический, ритмичный стук. Как отсчет времени. Он подошел к очередной двери – массивной, стальной, но не запертой. Приоткрыл.

За ней был длинный, хорошо освещенный коридор. И в конце этого коридора, у очередной двери, он увидел знакомую фигуру. Мокрый гидрокостюм, снятый шлем в руке, перевязанное плечо. Акулов. Он стоял, прижав к стене какого-то немца в офицерской форме, и целился из пистолета в сторону, откуда доносились шаги. Трое других немцев приближались к нему с другого конца коридора.

Уваров оценил расстояние. Около тридцати метров. Его положение – в тени, незаметен. Положение Акулова – крайне опасное. Он ранен, прикрывается пленным, но против троих с автоматами шансов выстоять мало. Решение: поддержать огнем. Действие: использовать трофейный МР‐40, открыть огонь по группе немцев сбоку.

Он поднял автомат, прижал приклад к плечу. Прицелился в немца, что был дальше всех. Его палец лег на спусковой крючок.

И в этот самый момент мир взорвался.

Не в коридоре. Где-то снаружи, но так близко, что казалось – в соседнем помещении. Два чудовищных слившихся удара, от которых содрогнулась вся бетонная громада. Потолок над головой Уварова осыпался пылью и градом мелких осколков. Свет погас, затем мигнул аварийным красным светом и снова погас, оставив только тусклое свечение где-то вдалеке. Глухой, нарастающий грохот, как обвал, покатился по коридорам. Внешний контур. Две мины. Взрыв.

В полумраке Уваров увидел, как трое немцев в коридоре, потеряв равновесие, попадали или присели, хватаясь за стены. Акулов и его пленный тоже пригнулись. И в этой внезапной темноте и хаосе, под сопровождение рушащегося где-то бетона и воя сирен, которые теперь взвыли на всю мощность, Уваров понял – он вышел на пост. Ту самую главную диспетчерскую. И Акулов был уже здесь. Время, указанное в кратком своде, совпало.

Он двинулся вперед по коридору, в руках автомат, готовый добить ошеломленного врага. Бой еще не закончен. Но теперь они были вдвоем.