– У нас с Шоном, наверное, скоро все будет.

Мы сидели в библиотеке, устроившись в мягких креслах в дальнем углу. Был последний день учебы, и пора экзаменов официально подошла к концу.

«Фу», – хотела сказать я.

– Серьезно? – сказала вместо этого, округлив глаза больше, чем хотелось бы признавать. Я была немного ханжой – не по своей воле, но что взять с девчонки, которая общалась только в интернет-чатах? – Когда?

– Скоро. – Сэм наклонилась ко мне, прижимая к груди конспект по истории Европы. – Ребята хотят устроить вечеринку. Ты только не говори никому. – Она перешла на едва слышный шепот. – Эдди с Рэйчел расстались.

Я закатила глаза.

– Поразительно. – А сама черкала ручкой в уголке тетради, снова и снова в одном и том же месте, пока страница не начала рваться.

– Он сказал, что хочет собрать группу и ему нужна вокалистка.

По коже побежали мурашки. Группу. В своей жизни я больше всего хотела двух вещей: перестать быть ханжой и попасть в группу.

– Зачем? У них же сложившаяся компания с Джеком и Уайли.

Сэм пожала плечами.

– Какая разница? Сходи на прослушивание.

– Еще чего! – фыркнула я. – Эдди меня терпеть не может.

– Да это же понарошку. Он притворяется.

В ответ я сморщила нос. Сэм, потянувшись, тоже черкнула что-то в тетради. Я опустила взгляд.

«Хотя бы, *****, попытайся!» – призывала меня надпись розовыми чернилами.

Прослушивание проходило в гараже Джейка. Он жил на ферме через мост, и его родители редко бывали дома, поэтому гараж превратился в место для тусовок: там стояли диванчики, кресла, телевизор, а еще постоянно воняло куревом. В углу парни поставили усилители и барабанную установку, а дополнял все это плакат группы «Сублайм»[39].

На гитаре я хорошо играла только две песни, поэтому мой выбор был ограничен. Подготовившись, я сыграла их для Ба, потягивающей белое вино на диване.

– «Стеклянное сердце», – уверенно сообщила она. – Только медленнее, как вторую песню.

– Значит, слова «Блонди», но в стиле «Зомби»?

Она салютовала бокалом.

– Они будут в восторге.

Это я и сыграла. Голос у меня не дрожал, а вот руки тряслись на струнах гитары. Слова давались легко, как дыхание. Джейк разразился аплодисментами, стоило мне закончить. Уайли, подскочив, широко улыбался. Только Эдди не смотрел мне в глаза.

– Просто жесть! – сказал Уайли.

– Офигенно, – согласился Джейк.

Я улыбнулась.

– Да? Могу спеть что-нибудь побыстрее, если хотите.

– Звучание нам не подходит, – заявил Эдди, не поднимая глаз. Он сидел за ударными, сверля взглядом маленький барабан, и его щеки краснели.

– Фигня какая-то, – заметила я. – Вы только собрались. У вас нет собственного звучания.

– Реально, братан.

– У нас тут рок-группа, – парировал Эдди.

– Ага, и я только что спела «Блонди».

– У тебя голос не рокерский. Больше на соул похоже.

– А у тебя какой голос, Эдди? Умирающего козла, молящего о пощаде?

– Ха-ха, очень смешно. – Он отвернулся от меня, схватил телефон и пошел на улицу. Звонить Рэйчел, не иначе. «Привет, малышка. Прости, пришлось тут слушать одну тупую корову. Кровь из ушей. Уа-уа, можно будет прийти сделать тебе массажик, чтобы мне полегчало?»

– Что с тобой сегодня не так? – крикнула я ему в спину. Стиснула зубы. – Мне будто нужна ваша сосисочная вечеринка!

Уайли расстроился до глубины души.

– Чел, что такое?

– Забей, – проворчал Эдди. – Спасибо, Патришка, но и так обойдемся, – бросил он через плечо, нырнул под дверь гаража и куда-то ушел.

Я захлопнула чехол с гитарой.

– Ну и ладно! – крикнула я ему вслед, забросив чехол на плечо. – Ты, кстати, басы плохо настроил. На всю улицу слышно. Вот и удачи с группой, умник такой! А, и пошел ты на хер!

Тем вечером мне пришло сообщение от Джейка.

«Эд таааааак те завидует».

«Лол», – усмехнувшись, ответила я.

Джейк позвал нас с Сэм в гараж «топово оторваться», и я сразу поняла, что все это – часть большого плана по предоставлению Сэм с Шоном места, где они могли бы довести отношения до кульминации. Уж не знаю, почему друзьям было так трудно понять, что у меня нет парня, а не мозгов. Как бы то ни было, приглашение я приняла. Не было повода отказываться – непрочитанные фанфики по «Сумеркам» все равно кончились.

Гараж был окутан тонким облаком дыма, и все неловко разбились на свои группки – Рэйчел с Дани сидели в кресле, хихикая и болтая, Сэм с Шоном тихо разговаривали в углу. Джейк с Эдди заняли диван.

Туда я и плюхнулась, не спрашивая Эдди, можно ли мне находиться в присутствии его высокопревосходительства. Тот посмотрел на меня; в его взгляде скользила неуверенность.

– Привет. – Я проигнорировала его. Кашлянув, он попытался еще раз. – Привет, Дель.

– Чего тебе, Рожок?

Он крутил в пальцах резинку, нервно теребя материал. Завязал ее узлом, сделал бантик. Затем протянул мне.

– Это тебе.

Я улыбнулась, не сумев удержаться.

– Если ты так извиняешься… – Я взяла бантик. – То я тебя не прощаю.

Он тоже улыбнулся.

– Почему от тебя постоянно пахнет ванилью?

– Духи у меня такие, придурок.

Он откинулся на спинку дивана, прижавшись ко мне плечом, и по руке пробежало тепло, спускаясь к животу и переходя на бедра. Еще одно маленькое извинение. Наклонившись, он громко понюхал мои волосы.

– И бананами. От тебя пахнет бананами и ванилью.

Я отмахнулась.

– Заканчивай меня нюхать, чудила! Совсем уже с ума сошел.

Шикнув на нас, Уайли плюхнулся в просевшее кресло-мешок.

– Всем заткнуться, я включаю «Мир Уэйна». – Он зажал губами кривоватый косяк и пару раз затянулся, пока кончик не засветился красным. – Не забываем: две затяжки и передаем следующему.

Эдди пригнулся к моему уху.

– Не забывай, – прошептал он. – Две хорошие затяжки, и следующему.

Его голос был низким и теплым.

– Поняла, – шепнула я в ответ, с силой закусив щеку.

Не успел «Мир Уэйна» закончиться, как из ванной выскочила красная Сэм.

– Ты козел, Шон Александр!

– Да ладно тебе, Сэм! Прости, ну пожалуйста!

Он бросился за ней, но она уже села за руль отцовской машины и газанула, оставив Шона бежать следом.

Я застонала. Ноги не слушались, и я понимала, что не смогу за ней угнаться.

– Вот и подвезла меня до дома.

Джейк выключил фильм, и теперь они с Уайли рубились в какую-то игрушку, уставившись в экран не мигая и только нажимая на кнопки геймпадов. Рэйчел с Дани отрубились в кресле, укрывшись флисовым пледом, и похрапывали.

«Курить так скучно, – подумала я, оглядывая друзей. Казалось, что вместо глаз мне вставили непонятные стеклянные шарики. – И почему папа это так любит?»

Эдди зевнул, снял бейсболку, провел пальцами по волосам и нацепил ее снова, но уже козырьком назад. За последний год он сильно изменился. Лицо стало тоньше, детские черты уступили место тонким линиям бритвенно острых скул и крепкой широкой челюсти. Щеки покрывали маленькие шрамики от прыщей, которые прикольно отливали лиловым на солнце – как маленькие веснушки, подчеркивающие изгибы лица.

– Могу подвезти, Дель. – И голос у него стал ниже. Какого хрена?

Курево дало в голову, поэтому последнюю мысль я озвучила:

– Эдди, какого хрена? Ты теперь красавчик или что?

Джейк с Уайли оторвались от игры и уставились на меня в недоумении. Затем посмотрели друг на друга и захихикали, хлопая по дивану.

Эдди нахмурился, прижимая к груди подушку.

– Ты чего несешь, дурила?

Меня тоже пробило на хихиканье.

– У тебя такое мужественное лицо. – Я выпятила челюсть и сощурилась, пародируя его новообретенную суровость. Уайли с Джеком буквально повизгивали от смеха.

Эдди стремительно краснел.

– Эй, а ну заткнись. – Он бросил в меня подушкой, сбив хвостик набок. – Гадости всякие говоришь.

– О да, я вообще гадкая. – Закатив глаза, я швырнула подушку обратно. – Джейк, у меня от твоей «топовой тусовки» башка болит.

– Пойдем. – Эдди кивнул в сторону приоткрытой двери гаража. – Мне к одиннадцати нужно домой, а еще машину проветрить придется.

– У-у-у, – протянул Джейк. – Лани такая стро-о-огая.

Эдди закатил глаза, подпрыгнул, хлопнув ладонью по двери гаража, и направился к машине.

– Давайте не будем о мамах, ребят.

Я взяла сумочку и кивнула в сторону Рэйчел и Дени, спящих в обнимку.

– С ними все нормально?

Джейк, откинувшись, взглянул в их сторону.

– Да, они так всегда. Сейчас разбужу.

– Дельфина! – крикнул с улицы Эдди. – Часики тикают!

Закатив глаза, я проскользнула под дверью гаража и подошла к пассажирской двери его машины – точнее, машины его матери. Я ее помнила.

– Прояви терпение, Родригес.

До Эвергрина мы доехали почти в полном молчании. В любой другой ситуации меня бы это не волновало, особенно учитывая, что периодически я вспоминала, как отвратительно повел себя Эдди во время прослушивания, но эйфория стремительно меня покидала, оставляя за собой суетливую тревожность.

От возни с ручками радио и кондиционера меня отвлек косой взгляд Эдди.

– На месте не сидится?

– Что у вас с Рэйчел? – спросила я.

Он закатил глаза.

– Да ничего. Она меня видеть не хочет. – Он сказал это с легкой обидой, но я понимала, что, если надавлю, он ничего не ответит.

– Отстой, – прямо сказала я, достав из сумочки гигиеничку. – Вы отлично ладили.

– Да не. – Он помотал головой, включил поворотник и свернул на темную дорогу, тянущуюся вдоль залива. – Ей, наверное, просто скучно было.

Почему-то это откровение вонзилось в сердце острым ножом. Школьные отношения обошли меня стороной; я с опаской наблюдала за ними со скамьи запасных, не больше. Думала, может, Джейк или Уайли сходят со мной на выпускной, если уж совсем не смогут найти других девушек.

Я отвернулась к окну, наблюдая за проносящимся мимо заливом.

– Классно, наверное, быть худенькой низкой блондинкой. Вот бы я могла от скуки целоваться с парнями.

Эдди слабо усмехнулся и посмотрел на меня, закусив губу.

– Ты и так можешь.

– Да ну. – Я помотала головой и зарылась пальцами в волосы, осторожно распутывая колтун. – Я для парней просто такой же друган.

Он поерзал, крепче сжимая руль.

– Ну есть такое, но ты же… – Он нервно покосился на меня.

– Что? – Я прищурилась. – Только не надо называть меня гадкой.

– Нет. Ты красивая. – Он кашлянул и с большей уверенностью повторил: – Ты очень красивая.

Салон машины наполнился статическим электричеством, молниями, потрескивающими в тающем облачке выдоха Эдди. Кондиционер непрерывно бил в шею, шевеля выбившиеся кудри, но мгновение показалось липким и влажным, как воздух за окном.

В последнее время Эдди чаще избегал меня, чем дразнил. Я думала, это связано с Рэйчел. Думала, что он стеснялся меня, моего громкого голоса, громких шуток, крупного тела.

А теперь… вот это.

– Эдди?

– А? – с тихим напряжением ответил он.

– Хочешь, эм… – Я дернула за нитку, вылезшую из сарафана. – …поцеловаться со скуки?

Эдди выпрямился так резко, словно к спине его приложили раскаленный утюг.

– Что?

– Господи. – Я закрыла лицо руками. – Я совсем чокнулась. Не обращай внимания.

Но Эдди уже сбросил скорость, и машина остановилась посреди проселочной дороги. Фонарей вокруг не было – только камыш да болота. Вдалеке виднелись туманные огни домов на берегу залива, но дорога до них утопала во тьме. Мы были одни – других машин не было.

Переключив рычаг в положение для парковки, Эдди повернулся ко мне лицом.

– Ты серьезно?

– Да, – прошептала я. – Это плохо?

– Честно? Не обманываешь?

Я кивнула.

Эдди приподнял бровь.

– Ты же потом не пойдешь жаловаться Сэм, что у меня якобы зубов слишком много, и все такое?

Я рассмеялась.

– Не пойду. Я никому не расскажу, обещаю.

– Ладно. Я тоже, – тихо сказал он, переводя взгляд с собственной ладони на мои скрещенные ноги. Сарафан задрался; я не замечала этого, а теперь дернула подол вниз.

Эдди наклонился ко мне. Я сидела, выпрямившись во весь рост, и вжималась головой в сиденье. Он слегка рассмеялся, и его дыхание коснулось губ.

– Можешь расслабиться?

– Я и так, – прошептала я, тряхнув плечами. Он был совсем близко. Настолько, что я ощущала запах его футболки – чистое белье с ноткой лаванды. Видела тонкую золотую цепочку на шее. Видела темно-коричневые веснушки, оставленные на носу солнцем. А еще – его губы. Идеальные симметричные губы.

Эдди действительно преобразился. Буквально на одну ночь. Он больше не был придурковатым мальчишкой с хвостиком. Он вырос, стал шире и крепче. Его пальцы бархатным прикосновением скользнули по коже шеи.

Все мысли вылетели из головы, все переменчивые школьные правила испарились. Что можно делать с одноклассниками, чего нельзя. Мне хотелось лишь одного: узнать, какие на вкус губы Эдди.

Закрыв глаза, мы придвинулись ближе, и, когда наши губы соприкоснулись, в животе запорхал рой взволнованных бабочек. Я расслабилась, откинувшись на сиденье, и Эдди приоткрыл губы; уперевшись рукой в центральную консоль, он навис надо мной, скользя пальцами по руке вверх, к волосам. Зарылся в них, надавил, целуя глубже, и в животе все затрепетало. На вкус Эдди был сладким, мятно-медовым. Я не в первый раз целовалась, но те поцелуи были слишком мокрыми, слишком неловкими, слишком поспешными.

Но не этот. Не с Эдди, который откинулся на спинку сиденья и увлек меня за собой. Не с пальцами, путающимися в ремне, и губами, не поспевающими за его движениями, которые так контрастировали с медленными крепкими прикосновениями рук.

Я отстранилась. Дыхание сбивалось.

– Господи.

– Что такое? – прошептал он мне в губы. – Все нормально?

– Все… – Я прервалась. На языке вертелись сотни вопросов. Я хотела спросить у него, что происходит. Почему он так целует меня. Будто всегда об этом мечтал. Но вместо этого я сказала: – Замечательно.

Он ухмыльнулся, блеснув в темноте зубами.

– Так зачем останавливаться?

Бабочки вспорхнули к горлу, биением крылышек посылая волны жара к низу моего живота. Эдди потянулся к радио, не отрываясь от моих губ, и прибавил громкость.

Я слышала эту песню миллион раз. Слова были странными – бессмысленными, даже глупыми. Но сейчас, погрузившись в очарование протяжных басов, я осознала, что она была написана для таких моментов, как этот, – моментов, когда прикосновения превращают плоть из железа в жидкий огонь.

Я таяла. Таяла под губами и ладонями Эдди, таяла в запахе июля на его шее, в шершавости его рук, путающихся в моих волосах. А на припеве я коснулась его пальцев своими, сплетая наши ладони в липкий, потный замок, и провела его ладонью по своей шее, а затем ниже, к груди. Содрогнулась всем телом, когда подушечки коснулись обнаженной кожи ключиц. Забыла обо всем, растворившись в моменте, который мы делили во тьме дороги.