Это был день ее рождения, и они были предоставлены сами себе.

Марсела могла бы выбрать ресторан, музей, кинотеатр – любое место по желанию, – и Маркус нашел бы способ арендовать его на всю ночь. Муж удивился, когда она выбрала стрельбище.

Марсела всегда хотела научиться стрелять.

Ее каблуки приглушенно стучали по линолеуму, яркие флуоресцентные лампы озаряли стойки с оружием.

Маркус выложил десяток пистолетов на прилавок, и Марсела провела руками по ряду моделей. Они напомнили ей о картах Таро. Когда она была маленькой, то пошла на карнавал и пробралась в палатку гадалки, чтобы узнать свое будущее. Пожилая женщина – воплощение сказочной старухи – разложила карты и велела взять любую, не задумываясь.

Марсела вытянула Королеву Пентаклей.

Гадалка сказала ей, что это символ амбиций.

– Власть, – сказала старуха, – принадлежит тем, кто умеет ее взять.

Марсела остановилась на гладкой хромированной «беретте».

– Этот, – с улыбкой сказала она.

Маркус взял коробку с пулями и провел ее в тир.

Поднял цель – силуэт человека в полный рост, с головы до ног размеченный кругами, – и прикрепил мишень к тросу. Затем нажал кнопку, и цель отъехала на пять, десять, пятнадцать метров, потом остановилась и зависла в ожидании.

Маркус показал Марселе, как вставить обойму – уйдут месяцы, чтобы научиться делать это, не ломая ногти, – и протянул пистолет. «Беретта» была тяжелой. Смертоносной.

– У тебя в руках, – сказал он, – оружие. У него только одна цель – убивать.

Маркус поставил Марселу лицом к цели и накрыл жену собой, как пальто, повторяя линии ее тела своим собственным. Его грудь прижималась к ее плечам. Руки накрыли ее ладони поверх пистолета. Марсела чувствовала возбуждение мужа, но затеяла поход в тир не ради извращенных декораций для праздничного траха. Позже дойдет и до него, но сначала она хотела научиться.

Марсела откинула голову на плечо мужа.

– Дорогой, – выдохнула она, – дай немного места.

Он отступил, и Марсела сосредоточилась на цели, прицелилась и нажала спусковой крючок.

Выстрел гулко прозвучал в бетонном зале. Сердце застучало от острых ощущений. Руки дрогнули от отдачи.

На правом плече бумажной мишени появилась аккуратная дыра.

– Неплохо, – сказал Маркус, – если стрелять в любителя. – Он взял пистолет из ее руки. – Проблема в том, – продолжил он, небрежно вынимая магазин, – что большинство профессионалов носят бронежилеты. – Он проверил патроны. – Выстрелишь им в грудь, и ты покойник. – Муж вернул магазин на место быстрым, резким движением. Он управлялся с пистолетом с той же уверенностью, что и с телом Марселы. Уверенностью, порожденной практикой.

Маркус поднял пистолет, на мгновение прицелился, а затем сделал два быстрых выстрела. Его рука едва двигалась, но расстояние между пулями можно было измерить метрами, а не сантиметрами. Первый поразил цель в ногу. Второй проделал аккуратную дыру между глаз мишени.

– Зачем заморачиваться с первым выстрелом, – спросила она, – если второй сразу в яблочко?

Муж улыбнулся.

– Потому что в моей работе, дорогая, цели не стоят на месте. И по большей части вооружены. Поначалу точность намного сложнее. Первый выстрел застает цель врасплох. Второй – убивает.

Марсела поджала губы.

– Звучит грязно.

– Смерть вообще грязная штука.

Она взяла пистолет, примерилась и снова выстрелила. Пуля разорвала бумагу немного правее от головы.

– Промазала, – сказал Маркус, словно это не было очевидно.

Марсела размяла шею, выдохнула, а затем разрядила оставшийся магазин в мишень. Некоторые выстрелы ушли в «молоко», но некоторые поразили бумажную голову и грудь, живот и пах.

– Вот, – заявила она, опустив пистолет. – Кажется, теперь он мертв.

Маркус мгновенно впился ртом в ее губы. Они сплелись в объятиях, на ощупь двинулись прочь, пинками расшвыривая пустые гильзы, наконец Маркус прижал ее к задней стене. Секс был коротким и грубым, ее ногти царапали кожу мужа под рубашкой, но внимание Марселы все возвращалось к растерзанной мишени за спиной Маркуса, что маячила за ним как тень.

В тот вечер Марсела больше не стреляла. Но она приходила в тир одна, неделю за неделей, пока не довела стрельбу до совершенства.