Джун потребовался целый год, чтобы найти их снова, в итоге все вышло совершенно случайно. Будто судьба свела.

Беда в том, что Джун не верила в судьбу. По крайней мере, не хотела в нее верить. Судьба означала, что все произошло не просто так, а в жизни Джун было слишком много такого, чего она никогда бы не попросила. Кроме того, трудно верить в высшую силу или великий замысел, когда зарабатываешь на жизнь, убивая людей.

Но затем судьба – или удача, или что там еще – сжалилась и вручила ей Сидни.

Год безуспешных поисков человека в черном, а затем, в двух с половиной тысячах километров от Дрездена, где они впервые пересеклись, Джун, направляясь на задание, пошла через парк и снова увидела белокурую девчушку.

Прошел год, но это точно, несомненно Сидни. Она была – и, кажется, все еще оставалась – в том возрасте, когда изменения происходят в одночасье. Тела вытягиваются, округляются – но девчонка выглядела так же. Абсолютно так же. Блондинистые волосы и ледяные голубые глаза, то же худощавое телосложение, та же гигантская черная собака, маячащая рядом с ней как тень.

Джун осмотрела парк – ни следа мужчины в черном, но зато в траве сидел другой, с татуировками на предплечьях и раскрытой книгой на колене. Неподалеку Джун увидела вспышку розового цвета, забытый фрисби. Она подняла его, покрутила, а затем швырнула пластиковый диск в голову мужчине.

Фрисби врезался в него с легким треском, и Джун ринулась к здоровяку в образе бодрой молодой брюнетки, лопоча извинения и ослепительно улыбаясь.

– Все в порядке, – ответил он, потирая затылок. – Меня фрисби не свалишь.

Мужчина протянул диск обратно, и когда Джун коснулась его, жизнь здоровяка пронеслась перед глазами, словно кинолента. Он был таким открытым, таким человечным. Митч Тернер. Сорок три года. Приемные семьи, ободранные колени и сбитые в уличной драке костяшки. Компьютерные экраны и визг автомобильных шин. Наручники, тюремная камера и кафетерий, мужчина с самодельным ножом, приглушенная угроза, а затем – Джун увидела знакомое лицо.

И благодаря Митчу у нее появилось имя.

Виктор Вейл.

В воспоминании Митча тот был худым, но еще не изможденным, в тюремной серой робе, а не в черной одежде. Легкое движение запястья, и нападавший с криком рухнул на пол.

Эта встреча стала для Митча отправной точкой – с тех пор в его воспоминаниях постоянно мелькали голубые глаза Виктора, его светлые волосы. Пока приятели не нашли ее. Сидни, окровавленная и промокшая от дождя, в слишком большом пальто. Сидни, которая не была человеком. Сидни, с которой Митч не знал, что делать, как обращаться. Сидни, с чьим появлением он обрел другой вид страха.

Страх потерять.

И спрятанное во всем этом, как лист бумаги в книге, последнее воспоминание. Еще одна блондинка. Тело, сожженное в огне. Выбор, задушенный сожалением.

– Извини, – снова повторила Джун, даже когда воспоминания Митча проносились в голове. – Я такая мазила.

– Ерунда, – ответил Митч, излучая доброту, тепло.

Он откинулся на траве со своей книгой и улыбнулся. Джун улыбнулась в ответ и попрощалась, ее внимание уже обратилось к девчушке под деревом.

* * *

Неизвестный номер: Я забыла тебе сказать.

Неизвестный номер: Меня зовут Сидни.

Джун положила мобильный телефон на ладонь. Конечно, она уже знала имя девчушки, но хорошо, что та сама написала. Джун хотела, чтобы все произошло естественно, пусть они и сошлись несколько странно.

«Приятно познакомиться, Сидни, – ответила она. – Я Джун».

Хорошо, подумала она с улыбкой.

Теперь они смогут по-настоящему подружиться.