Стелл нырнул под желтую ленту места преступления.

Он не показывал значок – без надобности. Все тут работали на ЭОН. На него.

Агент Хольц стоял у задней двери.

– Сэр, – нетерпеливо кивнул он, слишком бодро для столь раннего часа.

– Кто звонил? – спросил Стелл.

– Какой-то неравнодушный гражданин вызвал копов. Те позвонили нам.

– Все так очевидно?

– О да, – сказал Хольц, держа дверь открытой.

Агент Риос уже стояла на кухне. Высокая, загорелая, с проницательным взглядом, она была правой рукой Стелла почти четыре года. Риос прислонилась к стойке, скрестив руки на груди и глядя, как техник фотографирует… что-то… на кафельном полу. Большой бриллиант поблескивал в куче мусора.

– Та же картина, что и в больнице? – спросил Стелл.

– Похоже на то, – сказала Риос. – Марсела Риггинс. Тридцать два года. Последние тринадцать дней провела в коме после того, как муж попытался сжечь их дом – вместе с ней внутри. Не могу винить ее, что она распсиховалась.

– За это да, – сказал Стелл. – С убийством сложнее. – Он оглянулся вокруг. – Сколько погибших?

Риос выпрямилась.

– Четыре, как мы предполагаем. Трудно сказать. – Она ткнула пальцем на кухонный пол: – Один. – Повернулась и повела его по коридору в жуткого вида комнату с покерным столом. – Два… – Кивнула на изувеченное тело на полу. – Три. – На то, что вообще едва напоминало человека. – И четыре, – подытожила Риос, указывая на кучу пыли, которая покрывала спинку стула и край войлочного стол. – Гнев отвергнутой женщины…

Стелл сосчитал стулья.

– Выжившие?

– Если они и были, то не пошли в полицию. Дом принадлежит Сэму Макгуайру. Можно предположить, что он тоже здесь… где-то.

Хольц свистнул от двери.

– Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

Стелл обдумал вопрос. Он много чего видел с момента своего первого знакомства с ЭО за прошедшие пятнадцать лет. Вейл, с его способностью управлять болью; Кардейл, с его способностью к регенерации; Кларк, с ее способностью контролировать волю – и это только начало. Верхушка айсберга. С тех пор он видел ЭО, которые могли влиять на время, проходить сквозь стены, сжигать себя в огне, превращаться в камень.

Но Стелл вынужден был признать: это определенно что-то новое.

Он провел рукой по сору на войлоке.

– Что это? Пепел?

– Насколько мы можем судить, – ответила Риос, – это Маркус Риггинс. То, что от него осталось. Или, может быть, это он. Или это.

– Хорошо, – сказал Стелл, стряхивая пыль с ладоней. – Составьте отчеты. Я хочу записи отовсюду. Из больницы. Из дома. Снимки и характеристики каждого тела, каждой комнаты, каждой детали, даже если вы сочтете ее незначительной. Все в дело.

Хольц поднял руку, как школьник. Как тут забыть, что он новичок?

– Для кого это дело?

– Для нашего аналитика, – ответил Стелл. Однако он знал, как агенты и техники любят почесать языками. – Может, ты о нем слышал, мы зовем его ищейкой.

Хольц огляделся.

– А не проще притащить пса на место, чем все улики к псу?

– Возможно, – ответил Стелл. – Но у него не столь длинный поводок.

* * *

Свет зажигался во всех камерах ЭОН одновременно.

Эли Эвер открыл глаза, посмотрел на зеркальный потолок камеры и увидел себя. Как всегда. Чистая кожа, каштановые волосы, квадратный подбородок; копия того юноши, которым он был в Локленде. Будущий медик, лучший студент, подающий надежды. Как будто ледяная ванна не только остановила его сердце, но и заморозила само время.

Пятнадцать лет прошло, и хотя лицо и тело оставались неизменными, Эли все же состарился. Его разум обострился, ожесточился. Он растерял некоторые из своих юношеских идеалов. О себе. О Боге. Но эти перемены не отражались в зеркале.

Эли встал с кровати, потянулся и босиком прошлепал по камере, которая на протяжении почти пяти лет обозначала границы его мира. Он подошел к раковине и плеснул холодной водой на лицо, затем повернулся к уставленному папками низкому шкафу у стены. Все они были бежевыми, обычными, за исключением одной, в самом конце – толстой черной папки с именем, напечатанным на лицевой стороне. Его именем. Эли никогда ее не вынимал – незачем, он помнил содержимое. Вместо этого он провел пальцами вдоль полки и наконец остановился на другой папке, куда более толстой, чем остальные, без опознавательных знаков, за исключением простой черной буквы X.

Одно из его немногих открытых дел. Своего рода любимый проект.

Охотник.

Эли сел за стол в центре своей камеры и открыл папку, пролистал страницы досье, просматривая сообщения об убийствах вплоть до самого последнего.

ЭО звали Джек Линден. Механик жил в пятистах километрах к западу от Мерита. Он ускользнул от внимания ЭОН, но, видимо, попался Охотнику. На фотографии с места преступления ЭО лежал на спине среди моря инструментов. Его застрелили в упор. Эли рассеянно провел пальцем по входному отверстию на снимке.

Неподалеку зашипел герметичный затвор, и через несколько секунд дальняя стенка камеры Эли стала прозрачной, превратившись из сплошной белой в стеклопластик. По ту сторону стоял коренастый мужчина с тронутыми сединой волосами. В руках он держал новую папку и, как всегда, кружку кофе. Время не тронуло Эли, но каждый прошедший год оставил след на лице Стелла.

Директор кивнул на бежевую папку в руках Эли.

– Есть новые версии?

Эли закрыл досье.

– Нет, – сказал он, откладывая папку в сторону и поднимаясь со стула. – Чем могу помочь, директор?

– Это новое дело, – сказал Стелл, ставя досье и кружку в шлюз для передач. – Я хочу услышать твои соображения.

Эли подошел к стене и забрал то, что принес директор.

– Марсела Риггинс, – прочитал он вслух, вернулся на свое место и сделал большой глоток.

Эли не нуждался в кофе, так же как не нуждался в пище или сне, но некоторые привычки были психологическими. Дымящаяся кружка вносила что-то новое в статичный мир. Уступка, зацепка, которая позволяла ему притворяться, хотя бы на мгновение, что он все еще человек.

Эли отставил кофе в сторону и начал просматривать досье. Сведений оказалось мало – как всегда, – но больше ему не дадут. Записи фактов и наблюдения Стелла. Эли пролистал страницу за страницей, просматривая доказательства, отчеты, и наконец остановился на фотографии человеческих останков, бриллианта, сверкающего в пепле. Он отложил досье и встретил выжидающий взгляд Стелла.

– Хорошо, – сказал Эли. – Начнем?