Маркус Андовер Риггинс всегда был человеком привычки.

Эспрессо утром, бурбон перед сном. Каждый понедельник после завтрака ему делали массаж, каждую среду в обед Маркус нарезал круги в бассейне, а каждую ночь пятницы, в любую погоду, от заката до рассвета – покер. Все четыре или пять членов команды Тони Хатча еженедельно собирались у Сэма Макгуайра, поскольку Сэм был одинок – или, по крайней мере, не был женат. У него наладился своего рода конвейер: новая девушка каждую неделю, но никто не задерживался.

У Сэма был хороший дом – все они жили в хороших домах, – но хозяин обладал дурной привычкой оставлять заднюю дверь незапертой вместо того, чтобы дать очередной девчонке ключ. Марсела сто раз его предупреждала, что войти мог кто угодно. Но Сэм просто улыбнулся и сказал, мол, ни один мужчина не сунется к парню из команды Тони Хатча.

Возможно, но Марсела Риггинс не была мужчиной.

Поэтому вошла.

Задняя дверь вела на кухню, где Марсела обнаружила какую-то девушку, которая согнулась пополам, выставив задницу, сунула голову в морозилку и рылась среди льда. Она качалась на слишком высоких каблуках, браслеты позвякивали, задевая стенки морозилки, но первое, что заметила Марсела, было платье девушки. Темно-синий шелк с короткой волнистой юбкой – то самое, что больше года провисело в собственном шкафу Марселы в «Хайтс».

Девушка выпрямилась и повернулась, удивленно округлив розовые губы.

Бетани.

Бетани, у которой сиськи больше мозгов.

Бетани, которая спрашивала о Маркусе каждый раз, как они встречались.

Бетани, которая выглядела как дешевая подделка Марселы в тех же бриллиантовых сережках, в украденном платье, которое, строго говоря, не было украдено, ведь квартиру в городе также держали и для нее.

Бетани распахнула глаза.

– Марсела?

– Ты всегда знал, – однажды спросила она Маркуса, расстегивая пуговицы на его окровавленной рубашке, – что у тебя есть все задатки убийцы?

– Нет, пока пистолет не попал мне в руку, – ответил муж. – Я думал, будет трудно, но все оказалось намного проще.

Он был прав.

Но как выяснилось, между уничтожением вещей и уничтожением людей имелась существенная разница.

Люди кричали.

Или, по крайней мере, пытались. Безусловно, Бетани тоже орала бы, если бы Марсела не схватила ее за горло и не разрушила голосовые связки, так что оттуда вылетел лишь короткий бесполезный вздох.

И даже его люди в другой комнате услышали бы, не смейся они так громко.

Это не заняло много времени.

В одну секунду рот Бетани открылся от удивления, а в следующую ее гладкая кожа сморщилась, лицо перекосилось в страшную маску, которая быстро спала, обнажив череп, а затем и тот обратился в пепел. Все, что осталось от Бетани, осыпалось на кухонный пол.

Все закончилось слишком быстро – Марсела не успела насладиться содеянным и подумать о том, что ей полагалось чувствовать при таких обстоятельствах, или хотя бы удивиться странному отсутствию этих чувств.

Это было так просто.

Как будто все хотели развалиться на части.

Вероятно, имелась в этом какая-то логика.

Порядок уступает место хаосу.

Марсела взяла тряпку и принялась вытирать пыль с пальцев, слушая, как очередной взрыв хриплого смеха прокатывается по дому. А затем послышался знакомый голос.

– Куколка, где моя выпивка?

Марсела последовала на звук по короткому коридору в гостиную, где играли мужчины.

– Где, твою мать, моя выпивка? – проревел Маркус, отодвигая стул. И уже поднялся, когда она вошла.

– Привет, ребята.

Маркусу не пришлось изображать удивление, все-таки он верил в смерть жены. Он жутко побледнел – как там говорится? Ах, да: словно призрак увидел. Остальные четверо мужчин прищурились сквозь дымку алкоголя и сигарного дыма.

– Марс? – потрясенно произнес ее муж.

О, как ей хотелось убить его, причем голыми руками, но между ними был стол, и Маркус держался за него, глядя на воскресшую жену со смесью подозрительности и беспокойства. Марсела знала, что делать. Она заплакала. Это было легко, ей стоило лишь подумать о своей жизни, что сгорела в огне.

– Я так волновалась, – выдавила Марсела сквозь всхлипы. – Я проснулась в больнице, а тебя там не было. Полицейские сказали, был пожар, и я подумала – я испугалась, – они не сообщат мне, если ты пострадал. Они бы ничего мне не сообщили.

Маркус неуверенно посмотрел на нее. Он шагнул к ней.

– Я думал, ты погибла. – Маркус говорил с запинками, словно вправду переживал. – Полицейские не дали мне увидеть твое… Я думал, может быть, ты… Что ты помнишь, детка?

По-прежнему эти безликие клички.

Марсела покачала головой.

– Помню, как готовила ужин. Потом – как в тумане.

В его глазах мелькнула надежда, изумление, что ему все сойдет с рук, что он может извлечь двойную выгоду: убить свою жену и заполучить ее обратно.

Но вместо того, чтобы подойти к ней, Маркус опустился на стул.

– К тому времени, как я добрался до дома, там уже были пожарные. Дом пылал. Меня не впустили. – Маркус откинулся на спинку стула, словно переживая печаль. Горе. Как будто десять минут назад он не играл в покер и не ждал, пока его любовница – ее бывшая подруга – принесет ему выпить.

Марсела приблизилась к мужу, обошла его сзади и обняла за плечи.

– Я просто так рада…

Он взял ее за руку, прижался губами к запястью.

– Со мной все в порядке, куколка.

Она уткнулась лицом ему в шею. Почувствовала, что Маркус на самом деле расслабился, поверил, будто соскочил.

– Ребята, – сказал Маркус, – игра окончена.

Остальные игроки уже хотели подняться.

– Нет, – прошептала она своим сладким голосом. – Останьтесь. Это не займет много времени.

Маркус откинул голову назад, нахмурив брови.

Марсела улыбнулась.

– Ты никогда не зацикливался на прошлом, Маркус. Мне это в тебе нравилось – с тебя все как с гуся вода.

Она взяла пустой стакан со стола.

– За моего мужа, – сказала Марсела, а затем ее пальцы засветились красным. Стекло растворилось, песок посыпался на войлок покерного стола. Потрясенные вздохи прокатились по комнате, и Маркус дернулся вперед, словно хотел подняться, но Марсела не собиралась его отпускать.

– А у нас неплохо получалось, – прошептала она ему на ухо, а потом гнев, боль и ненависть вспыхнули, словно пламя.

Она выпустила все это наружу.

Муж сотни раз рассказывал ей, как умирают люди. Никто никогда не держал язык за зубами. Под конец все умоляли, рыдали и кричали.

Маркус не был исключением.

Это продолжалось недолго – и дело не в каком-то сострадании, Марселе просто не хватило выдержки, чтобы растянуть удовольствие. Она бы с радостью насладилась процессом. С удовольствием бы запомнила испуганное лицо мужа, но, увы, оно исчезло первым.

Пришлось ограничиться ужасом других мужчин.

Конечно, это продолжалось недолго.

Двое из них – разумеется, Сэм и еще один мужчина, которого она не узнала – вскочили на ноги.

Марсела вздохнула, отбросила останки мужа и поймала Сэма за рукав.

– Уже уходишь? – спросила она, чувствуя, как разрушающая сила течет по пальцам.

Сэм пошатнулся, упал, его тело сломалось, не долетев до пола. Его приятель выхватил нож из потайного кармана пиджака, но когда бросился к Марселе, та взялась пылающей ладонью за клинок. Лезвие рассыпалось в прах, тлен тут же распространился от металла к рукояти, а затем пошел по руке человека. Он начал кричать, попятился, но разложение мгновенно охватило его, тело развалилось, пока он пытался сбежать.

Последние двое игроков застыли за карточным столом с поднятыми руками и застывшими от шока лицами. Всю жизнь Марселы мужчины смотрели на нее с вожделением, желанием. Сегодня было по-другому.

Это был страх.

Вот и хорошо.

Она заняла место мужа, устроившись среди его еще теплого пепла. Платком смахнула мусор с покерного стола.

– Ну что, – сказала Марсела после долгого молчания. – Сдавайте карты.