Если бы все невесты планеты были бы похожи на Лену, то в мире б не было войн. Мужчины были бы заняты более важными делами. Любовью.

Скоро выкуп.

Она самая красивая сегодня, принцесса в многоэтажке. Ее плеч касаются завитые локоны, а в них маленькие белые цветы, как ромашки в поле.

А платье! Пышная юбка, как бутон колокольчика, касается пола. И рядом мы: я – свидетельница, и две подружки невесты, та самая Харли Квин с девичника и женщина-кошка. Мы в струящихся нежно-сиреневых платьях.

Бесконечно благодарна подруге, что она освободила меня от должности ведущей выкупа и наняла профессионала, а я так, просто свидетель на подхвате.

Последние штрихи в наших образах. Мы с подружками несем реквизит и спускаемся вниз. Лена остается у себя в квартире, ждет жениха.

Волнуются все. Хорошо, что в доме невесты есть лифт. Спускаться на трясущихся ногах – то еще удовольствие. Кажется, что я от них отдельно.

Стоя у подъезда с плакатами, мы встречаем кортеж жениха: подъезжают три одинаковых черных автомобиля. Украшенные без всяких излишеств, они без умолку сигналят.

Невеста – не я, и платье на мне без корсета, но воздух кажется плотным и трудно дышать. Пытаюсь угадать, в какой машине Ромка. Логично было бы подумать, что в первой, но они выходят из той, что посередине. Почти синхронно открывают двери. Жених-король и свита по бокам. В черных костюмах, с бабочками под воротничком, их волосы зачесаны назад. Ей-богу, мафия. И только бутоньерки в пиджаках выделяют жениха и свидетеля. Хочется стать невидимкой, чтобы не встречаться с Ромкой взглядами, не видеть, как ему идут костюмы.

Он ищет меня в толпе гостей, а я невольно прячусь за Ленкину объемную тетю. Стою почти вплотную, настолько, что ей приходится мне напомнить:

– Ты помощница, поэтому давай, красота, вперед, раздавать реквизит.

На мгновенье закрываю глаза: глубокий вдох, выдох, улыбка до ушей. Неуверенными шагами ступаю к Саше, на Ромку стараюсь не глядеть. Смотреть ему в глаза – выше моих сил. Поэтому только на жениха, пока ведущая произносит приветствие.

По сценарию Сашка должен собрать из пазлов сердце. Одно задание – один пазл. Первое он выполняет без труда, и я с улыбкой протягиваю ему маленький картонный кусочек. Жених радуется, как ребенок, и все вместе с ним. А свидетель, улыбаясь, встречается взглядом со мной. Задерживаюсь на секунды, даю понять, что не надо на меня так смотреть. Сам виноват в том, что происходит между нами.

Не знаю, понял он или нет мои мысленные посылы, но брови его на месте.

Жениху повезло, что невеста живет на третьем этаже, а не на десятом. Пройти столько испытаний и не лопнуть от смеха – настоящий подвиг.

В один момент, когда концентрация гостей на узкой лестнице становится максимальной, мы с Ромкой оказываемся рядом. Он стоит на ступеньку ниже. В моих руках плакаты, вырезки для конкурсов и самообладание. Будто бы нечаянно Ромка касается руки, ждет моего внимания, потому что все ступеньки до этого я усердно помогала ведущей.

– Ты очень красивая! – произносит громким шепотом.

Я делаю вид, что из-за шума не могу разобрать его слова:

– Что? – опускаю взгляд на него.

– Ты очень красивая, – он произносит громче, как раз попадая в тот момент, когда группа поддержки слушает новое задание.

– Так, свидетель! – замечает ведущая, что Ромка до сих пор не наклеил кусочек пазла на открытку, и вообще он должен стоять с женихом. – Клейте сердце, а не свидетельницу!

Ее слова вызывают смешки среди присутствующих. А мне совсем не смешно, щеки покалывает приятным теплом.

Ромка улыбается, глядя мне в глаза:

– Этим и занимаюсь, госпожа ведущая!

А дальше – все!

Все как в тумане.

Я постоянно путаю реквизит, мысли и ноги. Благо остается последний пролет, с которым жених, свидетель и группа их поддержки справляются быстро. Где-то откупившись, а где-то своими силами.

Последнее задание – самое сложное.

Из двери Ленкиной квартиры торчат несколько цветных лент, и жених должен выбрать ту, к которой за руку привязана невеста.

Сашка находит ее только с третьей попытки. Сперва он вытягивает Ленкину бабушку, потом еще какую-то родственницу и только после – саму невесту. Их встреча так трогательна, что я не сдерживаю слез и, умиляясь, радуюсь за подругу. Долгожданный поцелуй жениха и невесты взрывается аплодисментами и возгласами «Горько!».

Люди такие красивые, когда счастливые!

Фотограф бесконечно щелкает кнопкой, глядя в объектив.

– А теперь отдельно, свидетель со свидетельницей! – он просит встать нас с Ромкой ближе, отчего мне немного неловко.

Старательно забытая мною бездыханная близость.

– Да вы идеальная пара для обложки свадебного журнала. Свидетель, может, возьмете девушку за руку?

Поглядываю на Ромку, который заметно наглеет, но делает вид, что он просто послушно осуществляет просьбу фотографа.

– Невеста! Ой… свидетельница, улыбнитесь, пожалуйста! – просит фотограф и делает несколько щелчков. – Для истории.

Улыбаюсь. Для истории, которой больше нет.

Санта Клеопатра! Из-за Ромки я стала меланхоликом.

Фотограф еще раз щелкает кнопку и отвлекается на других гостей, а мы продолжаем стоять, держась за руки. Пытаюсь вытянуть свою, но Ромка сжимает ее крепче и топит меня в своих глазах, океанских синих:

– Прости меня, Верон! Мне очень тебя не хватает. Я звонил много раз…

– Я не отвечаю на незнакомые номера, – аккуратно убираю руку и с искусственной улыбкой сбегаю к невесте.

Только бы не разреветься! Почему так больно слышать его слова? Он будто содрал корочку на ране и беспокойно наблюдает, как она кровоточит.

А еще регистрация и банкет. Как все выдержать?

Ведущая объявляет свободное время до ЗАГСа возможностью покататься по городу. Поэтому мы садимся по машинам. В первой – жених и невеста, во второй – я и Ромка, а в третьей подружки невесты и друзья жениха. Под сигналы клаксона мы уносимся прочь со двора.

Боже, не свадьба, а испытание силы духа, спокойствия души и тела! Невыносимо душно ехать в маленьком пространстве рядом с Ромкой и долго молчать.

– Поговори со мной, Верон, – он касается моей руки, не обращая внимания, что за рулем посторонний человек, нанятый водитель.

Я отстраняюсь, поглядывая на зеркало заднего вида. Водитель делает вид, что ему совершенно безразлично, что творится на заднем сидении, и немного прибавляет громкость радио.

– Ты сделал мне больно, – пронзаю Ромку влажными глазами. – Но я не хочу тебе ничего доказывать.

– Я вспылил, Верон, признаю.

– Ты не вспылил. Ты убил меня своим недоверием.

– Поставь себя на мое место. Есть ты, я, а еще Никита, который достал своей тупостью, и какой-то итальянец, хрен знает где! Я – кто во всем этом списке? Где твое доверие, Верон?

Он разводит руки в стороны, ищет в моих глазах ответ.

– Ты не знаешь, что я почувствовал, когда увидел этот ролик. А для тебя это просто игра! Игра в чувства.

– Это была игра на выживание, Ром! Поэтому давай будем ехать молча, иначе я пересяду в другую машину.

– Не понял?!

– Что ты не понял? – все-таки вытягивает из меня ответ. – У меня был выбор… с утра поесть с тобой блинчиков или оказаться в канаве. Так понятно? Что бы ты выбрал, Ром?

Сам хотел ответ, а теперь не нравится? Смотрит сердито, варит что-то в своей голове.

– Я выбрала – тебя! И поступила бы так при любых обстоятельствах.

Санта Клеопатра, дай мне сил не зареветь и не испортить самый лучший день своей подруге.

– То есть все-таки между вами было? – океан в его глазах закипает, он ищет поддержки где-то в потолке.

– Не было! – хочется врезать ему, чтобы выбить эти мысли. – Просто поцелуй, изображающий любовь. А перед этим миллион убеждений в том, что он мне безразличен! Но какая разница, если ты все равно задаешь мне такие вопросы?

Отворачиваюсь к окну, прячу слезы. Наконец-то первая остановка. Еще чуть-чуть, и я бы выпрыгнула на ходу.

* * *

После регистрации – маленький фуршет: шампанское, закуски. Я залпом выпиваю бокал, чтобы немного расслабиться.

Ромка высматривает кого-то среди гостей, изредка улыбается, делает вид, что все нормально, но я-то чувствую. Внутри него бомба замедленного действия. Хорошо, что Никита с Кариной будут только на банкете. Надеюсь, Ромке хватит мужества не устраивать разборки у всех на виду.

– Вы можете хоть иногда улыбаться, Верон? – Лена протягивает еще один бокал и кивает в сторону Ромашки. – Ходите с кислыми минами. У нас все-таки свадьба, а не похороны!

– Прости, Ленусь… ты права! – лучезарно улыбаюсь и обнимаю ее.

– Поговорили?

Неуверенно киваю. Если это можно назвать разговором.

* * *

В дороге до банкетного зала мы снова молчим.

– Может, на время банкета объявим перемирие? – неожиданно спрашивает Ромка. – Потанцуешь сегодня со мной? Мне не очень хочется объятий всевозможных тетушек.

– Уверена, там много молоденьких красоток, у тебя будет выбор.

– А что, если я вижу только тебя?

– Значит, у тебя что-то со зрением.

Ромка усмехается:

– Да блин, Верон… ты видела, как меня пожирает глазами ведущая? Умоляю, мне нужна твоя помощь.

Я делаю вид, что сомневаюсь и думаю над его предложением.

– Хорошо, – отвечаю без особого энтузиазма.

Мне тоже неохота танцевать с подвыпившими мужьями, братьями и дальними родственниками невесты или жениха. А таких, на минуточку, собралось около пятидесяти человек.

Машина подъезжает к ресторану, а Ромка продолжает пытать своими вопросами:

– Ты что, реально удалила мой номер?

– Да, – не понимаю его удивления.

– Зачем?

– Хотела вычеркнуть тебя отовсюду.

Считаю это вполне логичным, по-другому никак не забыть. Машина тормозит у главного входа, и водитель выходит покурить.

– Да уж… – провожая его взглядом, он задумчиво трет висок. – То есть ругаться с тобой – все равно что тушить огонь бензином. Ты сразу сжигаешь мосты?

– Только когда мой парень называет меня шалавой.

– Я так не говорил.

– Говорил! Просто другими словами.

Смотрю на него с вызовом, надменно, а сама непроизвольно спускаюсь к губам. Он следит за моим взглядом и осторожной улыбкой намекает, что не против.

– Я скучаю по твоим поцелуям, Верон.

Он медленно тянется ко мне, но внезапный стук в окно рассеивает флер романтики, и я нажимаю на кнопку, опускаю стекло.

– Вас долго еще ждать? – Ленка, округлив глаза, сверлит меня, а потом переключается на Ромку. – Я понимаю, вам надо… но свадьба у нас, а не у вас!

Сашка за ее спиной молчаливо поддакивает: качает головой, жестикулирует, что пора, и показывает нам смешные пантомимы удушья о том, что с его женой лучше не спорить. Не сегодня, это точно.

– Простите! – молю глазами обоих и открываю дверь.

Ромка выходит со своей стороны.

– Что-то я уже боюсь туда идти… – приблизившись, он указывает на количество людей возле входа в ресторан: там родственники и гости, больше двадцати человек. Среди них замечаю родителей и Карину.

Пропустив жениха и невесту вперед, Ромка сгибает локоть, предлагая услуги кавалера. Его галантность подкупает. Жаль, что она не распространяется на слова.

Помедлив, соглашаюсь и внутренне досадно улыбаюсь тому, как быстро забываю обиды. Пара взглядов, касаний, осторожных слов, и ты уже не «девушка с низкой социальной ответственностью» в его устах, а истеричка, что сжигает возможные шансы на примирение.

Лену и Сашу встречают родители с караваем в руках и по традиции предлагают откусить, а после напутственных речей жених и невеста выпивают бокалы шампанского и бьют их. Осколки со звоном разлетаются в стороны, все кричат «Горько!».

Я улыбаюсь своим родителям, и мама, заметив меня рядом с Ромой, многозначительно подмигивает. Возможно, уже прикидывает бюджет на нашу с Ромкой свадьбу. Мотаю головой, даю понять, что между нами так… временно. А вот Карина сама не своя. То ли потому, что Никиты нет рядом, то ли что-то случилось.

Зайдя в здание, я отстаю от Ромки и гостей, цепляю сестру за руку:

– Карин, зависть – плохое чувство! Чего такая сердитая?

Она останавливается и растерянно смотрит в глаза, не решается что-то сказать. Потом резко выдыхает, будто в руках ее рюмка водки, и тянет меня в сторону:

– Пойдем в туалет.

– Верон! – Ромка окликает, остановившись на входе в банкетный зал.

– Подстрахуй! Я сейчас, – прошу понять и следую за Кариной.

Она постоянно оглядывается и, как шпионка на задании, изучает обстановку. Боже, столько осторожности в ее движениях! Боюсь представить, что случилось, морально готовлюсь к худшему.

В туалете эта маньячка дожидается свободную кабинку, и мы запираемся в тесной коробке.

– Да что случилось, Карин? – наблюдаю, как она, волнуясь, открывает свою маленькую сумочку из черного бисера. – Ты что, агент ЦРУ?

Пытаюсь сбить ее таинственность, ожидая, что достанет удостоверение.

– Хуже! – с этими словами она протягивает мне тест на беременность.

– Нее, я это трогать не буду… мне зачем?

– Да, дура, это не тебе. Смотри!

Прикусив нижнюю губу, она разворачивает маленькое окошко на тесте в мою сторону. На нем две полоски, и насколько я знаю – это положительный результат.

– Только не говори, что ты стырила у кого-то в институте или, куда хуже, – купила, чтобы так женить на себе Никитоса?

Она может, я знаю! Ума хватит на такие манипуляции.

– Совсем дура, не понимаешь? – Карина прислушивается к звукам в соседней кабинке и, поняв, что там никого нет, впивается ногтями в мое запястье. – Это мой! Утром сделала… у меня в сумке еще пять таких!

В ее глазах паника.

– Обалдеть! А он знает?

– Нет еще. Я с ним уже три дня не виделась, он меня избегает. – Она выбрасывает тест в урну и тянет мою руку к себе, вглядываясь в мои глаза. – Что мне делать, Верон? Мама меня убьет!

– Ну… я не знаю, если честно. Рассказать правду. Всем! Тебя же не через форточку продуло, а есть конкретный человек. Пусть как мужчина предлагает решение.

Что я могу еще сказать? Спрашивает, будто у меня своих детей семеро по лавкам, и все по залету.

– То есть Никита не придет на свадьбу? – внутри себя радуюсь тому, что не нужно будет прятать взгляд и переживать насчет возможной драки, но все равно беспокоюсь за Карину.

Она пожимает плечами.

– Одно не пойму, вы что, не предохранялись? – стараюсь не осуждать сестру, а пытаюсь понять, откуда у нее такая беспечность. – Я, конечно, не специалист в этом вопросе, но…

– Я жду от тебя поддержки, а не осуждения! Что мне делать?

– Расскажи ему, посмотри на реакцию… а там решите… что-нибудь.

Хотя могу предугадать его реакцию – это не я и ребенок не мой, попробуй докажи!

– В любом случае я буду рядом, Карин. И родители, думаю, тебя поддержат.

Как мне еще ее подбодрить? Сказать, чтобы послала его подальше и одна воспитывала ребенка? Или что ему плевать на нее. Пусть поступает как мужчина и женится! Хотя это худший вариант – жить с человеком, который тебя не любит.

– Все с тобой ясно!

Она недовольно фыркает и складывает руки на груди.

– Что ясно, Карин? А что я должна сказать? Может, всем скажем, что я беременна… как мне еще тебя поддержать?

Ищу в ее глазах здравый смысл.

– Верон, ты здесь? – слышу тревожный голос невесты.

– Да! – отвечаю и обнимаю сестру. – Все будет хорошо, – шепчу ей и выхожу из кабинки.

– Верон, это несерьезно! Свадьба в разгаре, а свидетельницы нет на месте.

Лена берет меня за руку и тянет к гостям в основной зал. Похоже, я сегодня нарасхват. Карина своей новостью сразила наповал, теперь ни о чем другом и думать не могу. А если Никита и правда отречется от всего и сбежит? С одной стороны, это даже хорошо и, как ни странно, для всех. А с другой – у ребенка должен быть отец, хотя бы на бумаге.

В банкетном зале праздник в полном разгаре: музыка, конкурсы, тамада развлекает гостей. Ромка постоянно на меня отвлекается, как будто больше некуда смотреть. Я мыслями в другом месте, а взглядом то на родителях, то на бледной Карине, которая постоянно что-то пишет в телефоне.

Нас с Ромкой все время вытягивают на конкурсы – ни поесть, ни отдохнуть. Задания ужасно пошлые, заставляют краснеть всех, кто их выполняет, но публике нравится.

Если у меня будет свадьба, то я предпочту обойтись фуршетом в ЗАГСе и улететь в закат, в свадебное путешествие.

* * *

Из трезвых на банкете только я и беременная Карина. Ромка тоже держится, но я не слежу, сколько он пьет. В любом случае путь от стола к выходу из банкетного зала он проходит без колебаний. Весь вечер он максимально сдержан: только взгляды и необходимые касания во время конкурсов.

Санта Клеопатра!

Хорошо, что они закончились, и все, что остается – есть, пить и танцевать. Но мне уже не до веселья, очень хочется домой. Ромка зовет на обещанный танец. Оставив пиджак на спинке стула, он берет меня за руку и ведет ближе к центру.

– Устала? – он наклоняется, положив руку на талию.

– Угу, – забыв про нашу ссору, кладу голову ему на грудь. – Разбуди меня через пару часиков, когда все закончится, – устало вздыхаю, стараюсь двигаться в такт.

Я не чувствую трепет, нет смущения – только усталость, эмоциональная и физическая.

– Еще немного. Насколько знаю: тосты, танцы, подарки и по домам.

– Я не умею говорить тосты. Обязательно ляпну что-то не то!

– Я тоже надеюсь, что меня пронесет. – Ромка смеется. – А что с Кариной? Грустная весь вечер, – он спрашивает, когда оказывается напротив нее.

– Беременная! – вздыхая, выдаю правду за шутку, но Ромка, похоже, принимает всерьез, потому останавливается и удивленно вскидывает брови.

– Да шучу! Чего так смотришь? Просто она не в настроении, – пытаюсь реабилитироваться.

– А где этот?.. Думал, он приглашен.

– Приглашен, но почему-то не пришел.

– Ты же не ждешь?

Он продолжает вести, а я останавливаю движение, смотрю внимательно ему в глаза:

– Рома, ты дурак или притворяешься?

Он несмело улыбается:

– Наверное, дурак.

– Все! Потанцевали! Я хочу на свежий воздух, – отстраняюсь от него.

Карина куда-то исчезла, мамы тоже нет.

Папа, изрядно выпивший, флиртует с некой дамой в аляпистом платье из пайеток. Заметив меня, он строит серьезное лицо, как будто это не флирт, а деловая встреча. Чувствую, вечером будет снова скандал!

Ромка идет к пиджаку взять сигареты, а я, не дожидаясь, спешу на улицу.

* * *

Выхожу на свежий воздух, вдыхаю полной грудью вечернюю прохладу. В стороне от главного входа, за углом здания, слышны голоса: мамы, Никиты и Карины. Они громко выясняют отношения. Градус алкоголя в крови мамы и, возможно, в Никите тоже так накаляет обстановку, что, кажется, их разборки слушают все – гости курят молча и слишком задумчиво. Оглядевшись, я спешу на голоса.

Карина мечется от мамы к Никите и не решается влезть в их бурный диалог:

– Я вообще не уверен, что это мой ребенок, теть Свет! – заплетающимся языком уверяет Никита.

– То есть встречаться с моей дочерью – это ты! А как брать ответственность, так не ты? Тебя разве так Вовка воспитывал? Будь мужиком! – не менее развязно парирует мама.

– Я вообще Веронику люблю! И она меня! Если и женюсь, то только на ней. Ребенка, ладно, признаю, без проблем, но жениться на Карине не буду!

Охренеть! Он совсем страх потерял? Спешу влезть, пока не случилась катастрофа:

– Мам, не верь ему!

– О, заяц! – Никита расплывается в пьяной улыбке и, раскинув руки, лезет обниматься, но я отталкиваю его от себя. – Верон, давай, скажи им всю правду про нас!

Что за ерунду он несет?

Мама прожигает меня искрами. Карина тоже готова наброситься, дышит, как бык, растопырив ноздри.

– Ты совсем какую правду? – озираясь на них, отталкиваю сумасшедшего. – Давайте дома обо всем поговорим? Мам, не верь, он же неадекватен!

– Правду про наш секс в машине, про наши поцелуи, что мы любим друг друга!

Глаза мамы и Карины округляются, а я, потеряв дар речи, стою с открытым ртом.

– Ты вообще стукнутый?! Иди проспись! – вместо матов кручу пальцем у виска и с Никиты перевожу взгляд на маму. – Мам, не верь, пожалуйста, он все врет!

Но та хватает меня за руку и тянет к главному входу. Проходим быстрым шагом мимо гостей. Встречаемся с Ромкой взглядами. Смешавшись с гостями, он, насупившись, отводит глаза в сторону. Оборачиваюсь напоследок, посмотреть, куда он смотрит, и вижу, что Карина с Никитой следуют за нами.

Чувствую себя героиней немого кино, и возникают титры в голове под тревожные звуки пианино: «Это позор! Дочь не оправдала доверия!»

Санта Клеопатра, пусть все скорее закончится! Но если мама сейчас увидит отца с той теткой, то всех нас ждет ядерный взрыв.

Хорошо, что жених с невестой устали и вообще не следят за тем, что происходит вокруг.

– Мам, мы куда? – пытаюсь ее остановить, предотвратить катастрофу.

– Туда, где можно поговорить.

Не нравится мне ее тон. Я такой уже слышала. Как раз после того, как ей пожаловалась Карина на Восьмое марта. Выдыхаю тяжело маме в спину и от нее не отстаю. Она подходит к официантке и спрашивает, где можно уединиться. Та указывает на дверь освободившегося банкетного зала.

Могла бы и соврать, что нет таких мест.

– Мам, а мы можем дома обо всем поговорить? – пытаюсь сменить ее фокус на что-то другое. – Свадьба все-таки. Сейчас не самый подходящий момент!

– Самый что ни на есть подходящий! Потом я не смогу.

Она открывает дверь, впускает меня внутрь и плотно закрывает.

Банкетный зал небольшой, на восемь человек, но даже в этом маленьком пространстве я чувствую себя крохотной песчинкой.