На вопрос о том, как Фабио меня нашел, он объяснил это какой-то теорией рукопожатия. Когда через знакомых знакомых находишь того, кто тебе нужен. Рукопожатий было всего два. Русский студент и хакер из Франции определили мое местоположение в момент последней переписки. Русский помог сделать заказ и оформить доставку.

Фабио поклялся, что кроме местоположения больше обо мне ничего не знает. Я сделала вид, что поверила, но с тех пор во время разговора с ним отключаю в телефоне свою локацию.

Мне одного маньяка хватает.

Кстати, о маньяках.

У Карины с Никитой вроде все серьезно. Прощения он так и не попросил. Вернее, попросил через Карину, а я просто закрыла глаза.

Главное, он больше меня не преследует, и это плюс.

Из минусов – Карина с ним изменилась: часто приходит под утро и с признаками алкогольного отравления – их я ни с чем не спутаю.

Она стала рассеянной, растерянной и нервной – невозможно спокойно разговаривать. И хотя ей уже скоро двадцать, мама ввела новый закон: пока она живет у нас дома, Карина обязана соблюдать «Правила пребывания на территории родительской квартиры». А именно: приходить не позднее двенадцати ночи и в адекватном состоянии, общаться со всеми уважительно.

Странно.

Раньше мама мечтала, чтобы наша фамилия Зайцевых породнилась с семьей Борисовых, то есть с семьей Никиты. А сейчас, когда ее мечта на практике из ожидания вот-вот станет реальностью, у мамы – паника. Возможно, ей не нравятся побочные эффекты от этого союза либо она просто не хочет расставаться с Кариной, сепарироваться.

Наши с Ромкой отношения пока не перешли на новый уровень. За три недели встреч дальше поцелуев мы не стремимся.

По крайней мере, я.

Зато мы обросли маленькими ритуалами: кофе по дороге в школу, совместно приготовленный обед после уроков с просмотром какой-нибудь комедии и прогулки в центре по воскресеньям.

Почти пенсионеры.

Держимся за руки, держимся из последних сил.

Все просто: у него – спортзал и работа, у меня – учеба, учеба и учеба!

Ромка свозил меня в Институт культуры, и я записалась на подготовительные курсы. Там же он встретил бывшего одногруппника, который оказался нашим земляком, но в Москве у него что-то не пошло, и он вернулся. Теперь преподает актерское мастерство.

Пока мне о глупостях думать некогда. Ромка делал несколько попыток эффектного соблазнения, но я – кремень.

И потом вернулась его мама, и всю свою нерастраченную энергию он направил на нее. Рак у тети Любы не нашли, но список лекарств увеличился на несколько позиций. Ромка оказался сторонником альтернативной медицины, поэтому, посовещавшись с сестрой, они решили отправить свою маму на лечебный курорт в Минводы. А чтобы не было скучно, она может себе позволить взять одну свою подругу.

Сестра Ромки – богатая и красивая! Она замужем за московским бизнесменом, и там, в Москве, у нее собственный салон красоты и магазин итальянского бренда.

Бар, которым управляет Ромка, – их, а он – лишь номинальное лицо с небольшим пакетом полномочий и организаторскими способностями.

На самом деле всем заведует муж сестры. Удаленно. Так объяснил мне Ромка, но я туда не лезу. Просто под его присмотром иногда украшаю заведение, когда хочу танцевать вместе со своей любимой подругой.

А еще.

Скоро.

Свадьба!

Нет, не моя с Ромкой! Я выйду замуж только после Карины, повторяю. Свадьба у моей лучшайшей подруги – Лены! Только по случайному стечению обстоятельств регистрация состоится в день последнего звонка, потому что школьное мероприятие перенесли на пару дней вперед.

Жених, оказывается, настоящий романтик – Саша сам пошел и попросил руки подруги, не дожидаясь, когда Лена соизволит его познакомить с родителями.

Вот это я понимаю, поступок!

Отец Лены впечатлился внушительными размерами будущего зятя, и у них даже нашлась одна точка соприкосновения – командир части ВДВ, в которой проходили службу оба. Три дня назад новость о свадьбе скрасила наш с Ромкой пенсионерский вечер.

Кто свидетели?

Та-дам! Я и Ромка.

Он рад этому событию больше, чем я. Ленка объяснила почему: есть одна сомнительная традиция у свидетелей.

Ну не знаю! По мне так глупая. Это сколько надо выпить, чтобы незнакомые люди проснулись в одной постели. Ладно, мы – знакомые, но я хочу помнить свой первый раз, хоть Ленка и говорит, что помнить там нечего.

* * *

Подготовка к свадьбе, как и к поступлению в театральный, в полном разгаре. Я читаю Ромке стихи, пою романсы. Для этого он даже выделяет мне несколько минут на сцене. Снимает мой страх и говорит, что так я разбавляю программу вечеров.

Первые разы сильно волновалась, но в один из них я Ромку обыграла – вместо романса спела песню Мэрилин Монро и поймала волну успеха. Пела в этот момент я только ему, глядя со сцены прямо в глаза.

Сказать, что Ромка был в шоке – ничего не сказать. Отдыхающие в баре тоже оказались в восторге и просили на бис. А когда в следующие дни посетители стали спрашивать, будет ли выступать Мэрилин Монро, он сказал, что актриса умерла больше полвека назад, но есть Уитни Хьюстон, правда, без слуха и голоса.

Теперь я готовлюсь к поступлению только перед открытием бара, когда в нем кроме меня, Ромки и персонала никого нет. И даже шпион Никиты – Лешка – меня не смущает. Я думаю о нем как о назойливом папарацци и так приучаю себя на них не реагировать.

Уже завтра намечается девичник и мальчишник. До свадьбы и моего последнего звонка осталась пара недель.

Мальчишник будет в мафиозном стиле в баре. Никита по понятным причинам там быть не должен, но на свадьбу, как Каринин парень, приглашен.

А мы с девчонками едем в клуб. Наш девичник стилизован под известные кинофильмы.

Моя идея.

* * *

Боже! Как ему идет классический костюм и эта шляпа… Не мафиози, а частный детектив из нуара. Сама же стою в костюме Лилу из «Пятого элемента», но не в том, где одни полоски, а другом, где брюки и топик. Кручу пряди рыжего парика и взглядом пьяного маньяка раздеваю Ромку: шляпа, галстук, рубашка пуговица за пуговицей.

Он ловит в зеркале мой размякший взгляд.

– Мультипасс! – тут же поднимаю карточку и улыбаюсь во весь рот, вживаюсь в образ.

Ромка подходит очень близко, обнимает и щекочет пальцем щеку:

– Может, я тебя вечером украду, и мы нарушим дурацкую свадебную традицию?

– Бум-Бада Бум? – я загадочно улыбаюсь.

– Бада Бум, пупупиду… – его бровь ползет вверх.

Не могу от нее отвести взгляд. Вместо ответа встаю на носочки и касаюсь губ.

– Это значит – да? – он воодушевляется, а я боюсь ответить, потому что вероятность, что вечер наступит прямо сейчас, очень-очень высока, так же как моя грудь, что упирается в Ромку. – Я прямо сейчас позвоню и скажу, что сегодня без меня.

– Ром, для меня это важно. И свадьба подруги, и ты, и наш…

От долгих объяснений, что переход на новый уровень для меня очень важный шаг, спасает звонок Карины. Ромка с досадой выдыхает и прячется в ванной, а я отвечаю на звонок:

– Давай, выходи! Карета у главного входа, – мурлыкает сестра.

Я наряжалась здесь, у Ромки, потому что задумка девичника – удивить друг друга. Даже в каком образе сейчас Карина – я не знаю. Судя по внешности, она может быть индианкой, Клеопатрой или диснеевской Жасмин.

Да много кем! Самой интересно посмотреть.

– Ром! Я побежала, такси уже ждет у бара! – кричу в сторону ванной.

– Давай, детка! Будь умницей! – он выглядывает. – Ты нужна мне сегодня в адекватном состоянии.

– За собой следи, мистер Джонни Ди! – ворчу сквозь улыбку и отправляю воздушный поцелуй.

Почти Шекспир.

* * *

С Фабио переписка последнее время сводится к сухим вопросам о том, как дела, как погода, как настроение. Он сыплет комплиментами, видами Милана и его окрестностей, но все это потеряло очарование после того поступка.

Стараюсь быть сдержанной, не давать повода следить за мной. Фабио намекает на возможный приезд в июне.

Не знаю, как ему сказать про Ромку, а Ромке про него, что до сих пор с ним переписываюсь.

Мысленно надеюсь, что итальянцу не одобрят визу, но прекращать общение совершенно не хочется. Глупо отказываться от хороших знакомых, кто знает, куда занесет меня жизнь. Ведь мечта жить в Италии осталась на прежнем уровне. Просто, возможно, она пока откладывается.

* * *

Конец мая в нашем городе – идеальное время. Мало комаров, хорошая погода, еще не душно, но уже и не холодно. Я выруливаю из-за угла к центральному входу. Ни такси, ни Карины не видно, зато стоит машина Никиты.

Зачем он здесь, если его не приглашали, может, Леху привез?

Набираю Карину, спросить, где наша карета:

– Нас Никита отвезет. Подожди. Мы зашли в туалет, – говорит каким-то развязным голосом.

Уж лучше бы поехали на автобусе, чем он.

Карина отключается, а я держу оборону от интересующихся взглядов компании парней. Видно, что не решаются подойти сделать селфи и оттого крутят телефон в руках, фотографируют исподтишка.

Интересно, звезды также чувствуют себя неловко, или, наоборот, внимание будоражит? Мне пока неловко.

Карина выходит из бара, как королева. Ощущение, что она уже выпила немного. Надеюсь, она просто в образе и встреча Клеопатры с Цезарем была невинной. Но, судя по улыбке, невинностью там не пахнет.

– Вот это вау! – не обращая внимания на Карину, восклицает Никита, посвистывая.

А я озираюсь на угол здания. Надеюсь, Ромка решит зайти через черный ход, а то загонит меня обратно, если увидит Никиту.

– А я что, не вау? – Карина берет его под руку.

– Ты – моя королева, а Верона – просто фантастика.

Искусственно улыбаясь его умению выкручиваться, жду, когда он разблокирует машину, чтобы сесть.

– Я думала, мы на такси, – сверлю сестру недовольством и открываю дверь.

– Я круче, чем такси, заяц!

Карина щипает его за руку на слове «заяц», а я делаю глазами почетный круг непринятия его слов.

Никита подгоняет Клеопатру шлепком по пятой точке и открывает авто, садится за руль. Меня передергивает от этого жеста к сестре. Я сажусь назад за Кариной и стараюсь не слушать их разговоры, похожие на игру плохих актеров в низкопробном сериале.

Оба фальшивят.

Карина голосом, Никита фразами.

Отвлекаюсь от очередной серии и пишу Ромке, что он будет самый крутой на вечеринке. В ответ он присылает селфи с пистолетом, которым он поднимает поля шляпы, и хищным взглядом, направленным в камеру.

Это так…

Отправляю свое с мультипассом и лучезарной улыбкой.

Ромка в ответ шлет фотку мертвого мафиозо с языком набекрень и подписью: «Нет врага, способного победить Дона Корлеоне, и только улыбка фантастической женщины убила наповал!»

Приторно, но вкусно!

Отправляю ему несколько сердечек и поднимаю голову посмотреть, долго ли еще ехать, но вместо этого ловлю в зеркале заднего вида колющий взгляд Никиты.

Все равно улыбаюсь.

Не собираюсь из-за него прятать ощущение счастья.

Еще пара кварталов, и мы подъезжаем к клубу.

Девчонки уже у входа: Ленок и три ее подруги из института. Будущая невеста в образе мертвой. Одна из девочек в костюме Уэнсдей, вторая подруга – Харли Квин и третья – женщина-кошка в латексе и маске, будто вышла сразу из секс-шопа.

Надеюсь, она не найдет приключений под свой хвост.

Мы с сестрой благодарим Никиту и, под радостный визг виновницы вечеринки, выходим из машины.

* * *

Шампанское течет рекой, восторженные взгляды других компаний, музыка, танцы. Мы с девчонками – звезды клуба, разве что автографы не раздаем. Пару раз намекнули администратору, что пора бы уже закрыть счет и начать угощать нас бесплатно. Потому что мы словно аниматоры – столько желающих с нами сфотографироваться.

Каких-то три часа, и я состою из пузырьков. Мы смеемся и плачем, плачем сквозь смех и смеемся сквозь слезы.

Подруга жалуется, боится, что ее поглотит рутина, будущие дети и она, надев растянутый халат в цветочек, превратится в серую мышку, забывшую о себе.

Естественный страх, если смотреть на опыт наших родителей. Быт сжирает красоту всего: тела, души, отношений. Обещаю подруге всегда быть рядом, но она не верит, думает, я следующая.

– Только после нее!

Наметив пальцем цель, указываю на Карину, которая мучает помидору черри, пытаясь наколоть ее на вилку, но та выскальзывает. В итоге сестра берет ее тоненькими пальцами и бесцеремонно кладет в рот.

Хорошо, что мы также забронировали банкетный зал, а то громкая музыка утомляет. Ищу в сумочке телефон, чтобы отправить Ромке отчет.

Тринадцать пропущенных от него.

Тринадцать!

Подмечаю, что это не к добру, когда рядом мертвая невеста. Я делаю глоток воды и перезваниваю в надежде, что шум не помешает разговору.

Только трубку берет не он, а какой-то мужчина.

– А вы кто? – пытаюсь узнать, кто со мной говорит.

Мужчина не успевает представиться, как Ромкин голос на заднем фоне просит дать поговорить:

– Детка, привет! У тебя ключи от моей квартиры с собой?

– Да, – неуверенно открываю клатч, не прерывая разговора, и роюсь в их поиске. – А что случилось?

– Да так… Небольшие неприятности, не переживай.

Его «не переживай» моментально превращается в осознание, что произошел какой-то полный аюто.

– Там Санька у двери, ждет тебя. Можешь приехать и отдать мои документы, они в тумбе под телевизором?

– Да, конечно! Могу, – сердце проваливается куда-то в желудок. – Сейчас приеду. А что случилось?

– Все нормально, Верон. Просто отдай ему документы. Меня не жди, ложись спать. Дома или у меня. У нас дома!

– Хорошо. Скоро буду.

Смотрю на подругу, стараясь не подавать вида, что обеспокоена, не хочу портить ей настроение, и кладу трубку.

– Ленусь, я отъеду ненадолго, – изображаю улыбку. – Если не вернусь, то я сдалась и дрыхну в постели.

– Все ясно! – Ленка наигранно корчит обиду. – Променяла меня на Ромашку?

Пожимаю плечами. И да, и нет. Но мне надо!

Похоже, что-то серьезное, хотя я не понимаю, что именно.

* * *

Выбегаю на свежий воздух. Желающих пообщаться с Лилу не меньше, чем во время приезда. Но мне не до них. Такси, которые еще недавно искали пассажиров, куда-то исчезли.

Я открываю приложение, вбиваю маршрут, но подъезжает Никита, похоже, караулил. Он опускает стекло:

– Вы уже все? Обратно везти? Почему Карина не звонит?

– Нет, они еще там, в баре. Мне просто нужно ненадолго вернуться.

– Так садись!

Ха! Нашел дуру!

– Нет, спасибо. Уже вызываю такси, – протяжно выдохнув, гипнотизирую приложение.

– Ждать будешь долго, в это время спрос. Садись, не бойся!

– Я тебя не боюсь, Никит, а тебе меня стоит.

Он закатывает глаза:

– Садись, говорю. Довезу.

Приложение висит, ищет машину, обещая, что чуть-чуть и уже, но этот момент растягивается на неопределенное время.

Нехотя открываю пассажирскую дверь, медлю, умоляя приложение скорее найти машину. Но оно предлагает подождать еще немного, уведомляя, что все машины заняты.

Санта Клеопатра!

Нет времени ждать.

Я выхожу из приложения и, стиснув зубы, сажусь на пассажирское сидение:

– Отвези меня, пожалуйста, в бар!

Никита растягивает довольную улыбку на лице:

– Долетим. Пристегнись, заяц!

– Никит, ну сколько можно? – натягиваю ремень и, бросив на него короткий взгляд, отворачиваюсь к окну.

Машина трогается с места, и Никита блокирует двери.

– Что-то случилось? – он спрашивает заинтересованно.

– Не знаю, – тревожно как-то в груди. – Ромка попросил отдать документы жениху. Наверное, вляпались во что-то.

Совсем без подвоха делюсь с Никитой проблемой.

– Хочешь, я отцу позвоню?

– Нет, спасибо, – без всякого подтекста дарю ему усталую благодарную улыбку. – Я сама еще не знаю, что случилось. Может, ничего серьезного.

Отвернувшись, бессмысленно наблюдаю за ночным городом, пытаюсь отвлечься.

– Ты меня простила?

Отрываюсь от собственных мыслей и смотрю на него:

– Никит, если ты после этого от меня отстанешь, то да! Я тебя простила.

– Ладно, молчу!

Мы действительно едем молча. Он включает радио, на волне играет ненавязчивая музыка. Иногда в отражении я вижу, как Никита отвлекается от дороги, смотрит то на меня, то опускает взгляд на мои колени. Плотнее их смыкаю, накрываю клатчем и ежусь от прохлады, сложив руки на груди.

– Ты очень красивая, жаль, что не моя! – он произносит с досадой в голосе, когда уже подъезжаем, сворачиваем на дорогу к бару.

Опять двадцать пять!

– Никита, я же просила, – молю сжалиться и не мучить меня фразами из рэп-композиций.

– Поцелуй меня, – он игнорирует мою просьбу и тормозит задолго до входа, в неосвещенном месте.

Никита включает в салоне свет, поворачивается ко мне, и в этот момент я сильно жалею, что села на переднее место. Сосредоточенно Никита взглядом касается моего лица, искусственных волос и напряженного тела.

– Спасибо, что подбросил, – я тоже игнорирую, понимая, что ни к чему хорошему его просьба не ведет.

Не глядя на назойливого водителя, отстегиваю ремень, хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь, но она до сих пор на блоке. Касаюсь красной кнопки, чтобы разблокировать, но она отщелкивается, и дверь не реагирует на мои действия.

– Поцелуешь – открою! – слышу его усмешку.

Щелчок, щелчок, щелчок. Моя суета Никиту смешит, а мне совсем не смешно. Поворачиваюсь к нему, гневно смотрю в глаза, и волна паники постепенно накрывает дрожью.

– Никит, тебе в прошлый раз было мало? Чего ты добиваешься?

Не понимаю, насколько надо быть упрямым или тупым, чтобы не бояться отхватить еще раз. Но он просто смотрит и ждет.

– Никита, не смешно! Открой дверь, я нужна ему! – ищу в его глазах хоть каплю благоразумия, но в них лишь безумие.

Зажав кнопку блокировки на двери, он делает вид, что раздумывает, взвешивает все «за» и «против» в своей голове, а в итоге усмехается:

– Мне тоже. Просто поцелуй, Верон! Никто тебя не видит.

– Сейчас же открыл! – перехожу на крик, но это его мало волнует и, наоборот, подбадривает.

– Я мог бы ждать бесконечно, но не хочу. Не поцелуешь, отвезу за город, отымею по-всякому, чтоб ходить не смогла, и выброшу в канаву. Попробуй потом докажи, что это я, – он улыбается, будто каждое сказанное им слово приносит наслаждение. – Не дождется тебя твой Ромашка.

Он пожирает меня обезумевшим взглядом, а я пытаюсь не показывать страх, сковывающий тело, и почти не дышу.

– Я люблю тебя, Верон! Ты еще не поняла?

– А я тебя нет, Никит! – обреченно вздыхаю. – Ты все никак не поймешь? А как же Карина?

– На хрена мне твоя Карина, дура! Так сложно? Просто один. Чертов. Мать его. Поцелуй! – он скалится, сжимает кулак, режет взглядом. Но потом снова спокоен и улыбается, как ни в чем не бывало, ласково смотрит в глаза. – Как будто ты меня любишь.

– Но я не люблю тебя, как тебе еще доказать? – пытаюсь достучаться, смотрю влажными глазами.

– Сыграй! Ты же будущая актриса!

Настойчиво держу себя в руках. Лишь бы не разреветься! Мое самообладание растворяется с каждой секундой. Всматриваюсь в окна, но из-за света в салоне вижу только его и себя. Хоть бы кто прошел рядом с машиной, я бы закричала изо всех сил, начала бить в стекла! Но понимаю, что выхода нет.

– И ты меня отпустишь?

Осторожно смотрю ему в глаза – огромная черная дыра.

– Обещаю! И больше никогда не прикоснусь и не приближусь. Твой поцелуй на прощанье.

Он уверен, что я сдамся. А мне страшно не сдаться. Глупая, глупая смерть. Я надеюсь, что Никита так не поступит, но и проверять я тоже не хочу. Боюсь ошибиться.

Просто поцелуй.

Просто игра!

Игра в любовь. Для меня не ново. Убеждаю себя, что это ерунда по сравнению с тем, какими могут быть последствия отказа.

– Любви хочешь? – глаза слезятся, а я заставляю себя улыбнуться и поверить, что он мне не противен.

Никита довольно кивает.

Он был мне еще другом несколько минут назад, но после угроз – превратился в морального урода. Остатки уважения к нему теперь все – исчерпаны.

«Соно Вероника! Мольто пьячере!» – я повторяю в уме мантру своей уверенности, убеждаю себя, что все делаю правильно. Пытаюсь сосредоточиться и закрываю глаза. Настраиваюсь. Делаю несколько вдохов и выдохов и медленно открываю. Смотрю на Никиту влюбленными глазами. Смущенная улыбка касается моих губ. Ищу в его лице что-то родное, из прошлого: когда дружили в детстве, ездили с родителями на рыбалку, ходили вместе за грибами, купались в озере с кувшинками, дурачились на праздниках. Заставляю себя влюбиться в каждую черточку его лица, провожу пальцами по колючей щеке и, часто дыша, тянусь к его губам.

Касаюсь нежно, прикрыв глаза.

Он замирает, будто запоминает этот момент, но затем внезапно кричит звериным голосом:

– Пошла вон отсюда!

Я вздрагиваю, открыв глаза, но не могу пошевелиться.

Щелчок блокировки.

– Уходи, сказал, пока не передумал!

Никита отталкивает меня от себя и, стукнув по выключателю света в салоне, отворачивается к окну, ждет, пока уйду.

Меня об этом можно не просить!

Меня уже там нет!

Хлопнув дверью, я несусь сломя голову к Ромкиной квартире, захлебываюсь потоком бесконечных слез.

А машина Никиты с визгом уносится прочь по темным улицам.