Прежде чем переодеться, я ставлю кастрюлю с водой на огонь и включаю вытяжку. Ингредиенты для пасты уже возле плиты: спагетти, куриное филе, немного шампиньонов и сливки. На сыр мне денег не хватило.
И пока закипает вода, я быстро переодеваюсь в Ромину футболку, завязываю волосы в пучок, включаю музыкальный канал и, пританцовывая, убираю с пола остатки вчерашнего вечера.
Нравится мне его квартира! Она хоть и мужская, но вполне уютная, а главное, теплая. Из-за вытяжки приходится сделать громче музыку, и после я в носках скольжу по гладкому паркету к кухонной плите.
Хочешь убить итальянца – сломай на его глазах спагетти и брось их в воду. Хочешь покорить русского – добавь в блюдо мясо. Больше мяса!
Мясо с мясом в мясном бульоне – все для тебя, мой странный русский!
Три минуты танцев у плиты, и пробую спагетти – аль денте, перфетто!
Соус тоже готов.
– Да где у него эта штука? – лезу по очереди сперва в каждый нижний шкафчик.
Из-за вытяжки и музыки совсем не замечаю, что я здесь уже не одна.
– Он наверху! – с трудом разбираю Ромкины слова и медленно поднимаюсь с колен.
Ну вот, не успела.
Хотела переодеться и позвонить ему – пригласить на поздний обед, но сюрприз не удался. Ромка берет с барной стойки пульт и убавляет громкость телевизора, а я выключаю вытяжку и поправляю футболку.
– Что ты тут делаешь? – он подходит близко и, глядя на меня, открывает верхнюю дверцу гарнитура, подает дуршлаг.
– Готовлю, – вскользь улыбаюсь и беру находку, стараясь не обращать внимания на Ромкин недобрый взгляд.
Ну, ничего! Моя паста меняет людей. Ставлю приспособление в раковину и, погасив конфорки, сливаю спагетти, откидываю, позволяя воде стечь равномерно.
– Это я вижу, – он усмехается. – Разве ты не хотела сделать сегодня перерыв? И почему ты опять в моей футболке?
Нервный какой-то. Хотела и перехотела!
– Боялась заляпать соусом форму, – смотрю виновато в пол. – Только не говори, что тебе жалко футболку для меня!
– Нет, не жалко, как и тебе меня, – он потирает лицо, стирает недовольство. – Потому что твоя игра очень интересная, но слишком жестокая. Нет?
Задумчиво накладываю пасту в тарелки и поливаю соусом:
– Ром, что тебе не нравится?
С полными тарелками в руках я поворачиваюсь к Ромке и внимательно смотрю в глаза.
– Все нравится, Верон. Не нравится только то, что ты специально провоцируешь, – он скользит взглядом по моему телу и, остановившись на лице, устало выдыхает. – Может, оденешься?
– План таким и был, Ром! Устроить тебе маленький сюрприз. Я не знала, что ты придешь именно сейчас.
Не могу же ему сказать, что просто хотела в туалет, а сестра оккупировала квартиру с таким же психом, как она, и не пускает меня домой.
Ромка разводит руками:
– Ну, это вполне очевидно… Моя квартира. Я не спал всю ночь. Конечно, я приду сюда. Спать.
– То есть ты есть не будешь? – изображая дурочку, наивно хлопаю ресницами.
Он смотрит на спагетти и носом втягивает аромат, с которым вытяжка не особо справилась:
– Буду.
– Тогда на! – вручаю ему тарелки. – А я пойду оденусь в скучный образ скромной ученицы.
Ромка лишь молча моргает, когда прохожу мимо него, и ставит пасту на стойку, а я скольжу до ванной.
Король драмы.
Поправляю жилет, распускаю волосы и выхожу.
Ромка уже уплетает мою пасту:
– Прости, я просто попробовал и не смог остановиться, – говорит с полным ртом и наматывает спагетти на вилку. – Давай быстрее, остывает же!
Улыбаюсь и сажусь на стул. Приятно видеть, с каким аппетитом Ромка ест.
– Как проверки?
– А! – он делает жест, что все ерунда. – Такое чувство, что кто-то специально натравил. Пожарные, санэпидем, налоговая… А у нас все чисто!
Ромка смешно делает жест, как итальянцы, когда хотят сказать, что блестяще вкусно. Прожевав, он довольно улыбается и отодвигает тарелку:
– Не поступишь в театральный, возьму на кухню.
– Что значит – не поступишь?
– Ну не знаю… у тебя же одни глупости на уме… Совращаешь меня тут своими формами, футболки мои тыришь… еще и беременная к тому же.
Сейчас шампиньоном кину! Жую, округлив глаза.
– Я совращаю? Это ты мне присылаешь на ночь всякие развратные сообщения.
Его улыбка становится лукавой, и бровь эта… Опять он строит мне фирменную моську:
– То есть ты все-таки слушала…
– Пришлось. Меня заставили.
– Мм… кто? Тесная пижама?
Делаю вид, что не услышала вопрос и очень увлечена процессом накручивания спагетти, но через мгновение оставляю вилку в покое и зеркалю Ромкин взгляд, произношу медленно и с расстановкой:
– Мои. Мокрые. Тру…
– Кофеем не хочешь шлифануть? – не выдерживая мой коварный взгляд, Ромка не дает договорить и отводит глаза в сторону кофемашины.
Не скрываю улыбку от произведенного эффекта:
– Хочу, – накалываю на вилку кусочек мяса, кладу в рот и тщательно жую, глядя Ромке в глаза. – Когда доем.
Он кивает и, спрыгнув со стула, направляется к шкафчику за кружками.
Игра и правда интересная.
Наш обед завершается Ромкиной фразой из маминых сериалов – пожелания здоровья моим рукам.
После этих слов мы долго смеемся, пуляясь друг в друга похвалами из разных фильмов. Потом вместе моем посуду, как настоящая пара: он моет, а я убираю. Знаю, что должно быть наоборот, и это мой самый главный недостаток, но Ромка даже не сопротивляется, иногда стряхивая с пальцев брызги мне в лицо.
Если бы я увидела такое еще несколько дней назад, то скривилась бы от приторности этой картинки. Но сейчас – я понимаю, какое это наслаждение, дурачиться с любимым человеком!
– Ром? – лежу головой у него на коленях, борюсь со сном.
– У? – он, похоже, проигрывает битву, потому что сидит с закрытыми глазами, откинув голову на спинку дивана, и периодически зевает, отбирая у меня свою руку.
– А что ты про меня подумал в тот день, когда я пришла к твоей маме?
– М-м. Ну, я сперва тебя не узнал. Подумал, что за сумасшедшая: на улице минус, а она с голым животом? Но грудь оценил – зачетная! – он смеется. – А после пары слов понял, что это ты – все та же Верона, только выросла и стала в тысячу раз красивее.
– А та девушка? Кто она?
– Просто знакомая.
– Просто знакомая на одну ночь?
– Хм. Вообще в тот день у нас ничего не вышло.
Я даже привстаю от такой прекрасной новости:
– Разве? А было похоже, что да. Ты так смешно нервничал, подергивал ногой.
– Перестань, – он смеется.
– И почему не вышло?
– Потому что марамушто, – он открывает глаза и, наклонив набок голову, смотрит сонным взглядом, улыбается. – У тебя есть особый дар – проникать в мою голову и занимать там все мысли.
Снова ложусь, забираю его руку и прижимаюсь к ней щекой:
– Просто магия.
– Просто – это ты.
Я замолкаю и, улыбаясь, прикрываю глаза.
Настойчивый звонок телефона врывается в мой сон. Открываю глаза и скидываю подушку на пол.
Карина! Что тебе надо, падшая женщина?
Убавляю звук и осторожно поднимаюсь, чтоб не разбудить Ромку. Почувствовав свободу, он заваливается на бок и сгребает все, что есть, под голову.
Закрываю дверь в ванную и полушепотом отвечаю на звонок:
– Чего тебе, узурпатор?
– Можешь возвращаться.
– Накувыркались? – язвительным шипением давлю на остатки ее нравственности.
– Ты совсем? Я ему раны обрабатывала.
– В каком месте? Больше двух часов? Не заливай, а! – смотрюсь в зеркало на сонное отражение. – Ладно. Скоро буду. Но не дай Боже я увижу на своей кровати следы ваших безудержных утех!
– Дура, что ли? У кого что болит… – Карина цокает в трубку. – Давай, чеши домой, скоро родители приедут.
Я умываюсь, чтобы хоть как-то взбодриться, и выхожу, стараясь не шуметь.
Ромка, свернувшись калачиком, дрыхнет с приоткрытым ртом. Выглядит вроде мило, но уже не секси.
Даже думать не хочу, что видит он, когда сплю я. Нужно научиться засыпать позже и просыпаться раньше. Хочу поцеловать его в щеку на прощание, но боюсь разбудить. Поэтому, тайно полюбовавшись видом на гору «Рома», я неслышно одеваюсь и сбегаю домой.
В квартире оказывается идеальная чистота – кто-то заметал следы. Подозрительно смотрю на Карину и отгоняю мысли о безудержной страсти, стучащей кровати и наличии всяких выделений, которые обнаруживают следователи специальной лампой. На всякий случай поменяю постель перед сном. Карина ходит какая-то деловая. С надменным видом ждет, когда стану выспрашивать все подробности ее погружений на дно.
А вот не буду! Пусть мучается.
Наливаю растворимый кофе и иду в комнату делать уроки.
– Даже не интересно? – она не выдерживает и первой начинает разговор, отвлекая от сложной задачи.
– Интересно… мне просто поменять постель или лучше заказать санобработку всей квартиры?
– Не было ничего такого! Он не такой! – продолжает убеждать в его и своей святости.
Поворачиваюсь и скептически морщусь.
– Он хочет попросить у тебя прощения. Жалеет о своем поступке и предложил… мне… встречаться! – внезапно как запищит она на последнем слове.
– Даже так?!
Странно!
– В общем, ты его прости!
– Вот когда сам попросит, тогда и прощу! – фыркаю и принимаюсь за уроки.
Родители, как обычно, возвращаются в начале восьмого вечера, и мы стоим в коридоре, встречаем.
– Девочки, а что происходит? – оглядываясь, мама пропускает папу вперед.
И правда, что происходит? Впервые за мою короткую жизнь мама возвращается в приподнятом настроении.
Папа тоже странно улыбается:
– Кто-то ограбил цветочный магазин?
Мы с Кариной переглядываемся и бежим смотреть.
Лестница от нашей двери до самого низа похожа на оранжерею из цветов самых разных видов. На каждой ступеньке по несколько горшков, и в каждом визитка.
Ловлю взгляд Карины, в котором читается то, о чем я подумала: Никитос, конечно, придурок, но я не думала, что настолько! Извиняться таким способом при живой новой возлюбленной – настоящее самоубийство.
Карина недовольно дует щеки и переваливается через перила, чтобы оглядеть масштаб его вины. И что мне со всем этим делать, куда девать столько цветов?
– Что пишет-то ухажер? – мама указывает на торчащие визитки.
– Он – мой ухажер! Просто извиняется. – Карина сверлит меня завистью.
– А может, это от Ромки, ты не подумала? Или вообще – это все для тебя…
И правда, может, это Никитос решил не извиниться, а поблагодарить ее за… за что-нибудь. Даже не хочу фантазировать, за что.
Вытаскиваю первую визитку и читаю вслух:
– Sei bella come queste rose[38].
Оборачиваюсь на маму и перевожу взгляд на Карину, которая в удивлении открывает рот, и единственное, что она может сказать: «Охренеть!» И сразу отхватывает от мамы по губам.
Вытягиваю следующую:
– Sei arioso come queste peonie![39]
Санта Клеопатра!
И так до первого этажа. Сравнения меня с цветами.
Фабио?!
Если честно, я теряю дар речи от его импровизации, и мне становится слегка не по себе. Откуда он узнал, где я живу? Я понимаю, век технологий, но между нами тысячи километров, несколько часов и разные языки. Как?
Надо камеру заклеить изолентой, на всякий случай. Вдруг он знает не только где я, но и с кем.
А если Ромка увидит этот дендрарий?
– Куда это все девать, мам? – еще раз растерянно гляжу на лестницу.
– Домой! – воодушевленно восклицает та. – Пусть ваш отец вдохновляется тем, как надо удивлять.
На то, чтобы занести все цветы в квартиру, у нас с Кариной уходит больше получаса. Теперь мы живем в доме цветочных фей.
С одной стороны, меня сразил поступок Фабио, но с другой – ароматы цветов, смешавшись, дурманят хуже сирени. Поэтому большую часть из них решаем отвезти на выходных к ба на дачу. А остальные – отнесу в школу. Себе оставлю только пионы.
Фабио подарил не просто букеты, а цветы с правом на долгую жизнь. Ба будет счастлива.
Счастлива ли я?
Да.
Наверное.
Ромка пишет, когда я уже ложусь спать. Присылает грустный смайлик. Он думал отвезти меня домой, а я снова сбежала. Я решаю не расстраивать его и не рассказываю про Фабио. А то вдруг купит билет и пристрелит итальянскую чайку из своего бутафорского пистолета?
Хихикаю, представив эту дуэль.
Мы просто желаем друг другу спокойной ночи, а сама я думаю о Фабио. Мне не дает покоя, как он смог все это провернуть, находясь на другом конце земного шара?
Поэтому открываю приложение и пишу сперва просто «спасибо!».
Он делает вид, что не понимает, за что.
Верона: За мужской поступок.
Фабио: В Италия – цветы не поступок! В Италия i fiori это complimenti[40]. В Италия мужчина говорит каждый день это. ❤ Я сказать тебе complimenti на те дни, quando non posso parlarti[41].
Боже, какой он романтик!
Читаю и улыбаюсь, как сумасшедшая.
Верона: Grazie, apprezzo molto la tua attenzione, Fabio![42] ❤
Уместно ли отправлять ему сердечки, когда мое сердце стремится к другому? Я так мечтала о таком, как Фабио, а сейчас, когда мечта у меня под носом, я борюсь с желанием бежать от нее, не оглядываясь.