Карета не успеет превратиться в тыкву.

Я в постели и в уютной пижаме, на часах телефона чуть больше одиннадцати, не могу уснуть. Ромка пожелал приятных снов и вышел из чата. Никита с челюстью, я с поцелуем, ревизия – и герой сложил доспехи, устал от подвигов.

Зато Фабио, мой виртуальный рыцарь с ослепительной улыбкой, осыпает меня сообщениями из сердечек, красивых восходов и старинных построек.

Иногда мне кажется, что я жила там в прошлой жизни. Все видится знакомым, родным и теплым, хотя в реальности – это просто мечта. Необходимо больше времени уделить изучению итальянского, а то совсем неудобно постоянно подглядывать в переводчик.

Фабио: Magari ci incontreremo un giorno? Quando fa caldo e confortevole in Russia?[30]

Верона: Estate, giugno[31].

Фабио: Я хотеть приехать гость. Ты меня хотеть?

Опять трудности перевода?

Верона: Правильно писать: «Ты хотела бы меня видеть?»

Фабио: No, l’ho scritto correttamente. Ti piaccio? Come sta l’uomo?[32]

Санта Клеопатра!

Что происходит?

Я еще от Ромкиных флюидов не отошла, и этот туда же.

Ладно, отвечу по-своему:

Верона: В России мужчина определяется не внешностью, а поступками. Поэтому я не знаю, нравишься ты мне как мужчина или нет, потому что я тебя не знаю. Ты слишком далеко, Фабио, для поступков.

Захожу в Гугл-переводчик, потому что пока мне сложно объяснить эти слова на итальянском. Отправляю следом перевод.

Фабио: О, так красиво! Мне нравится ты больше. Можем завтра общаться аль телефо́но? Di’ belle parole[33].

Пароле, пароле, пароле… Ты разоришься, Фабио, на международных переговорах.

Верона: Не знаю, Фабио. Я учусь. Если получится, то только поздно вечером, как сейчас.

Фабио: La sera è il momento perfetto per belle parole! Sono d’accordo. Numero?[34]

Мама миа! У меня от его слов и решимости в груди начинается рыцарский поединок сердечек. В правом углу Ромкины, в левом – Фабио.

Ромыч пока лидирует, но если бы сеньор «шикарная улыбка» оказался здесь и произнес эти слова голосом Андреа Бочелли… ох, не знаю, Ромыч, не знаю!

Конкурент использует запрещенные приемы.

Молчу. Не хочу давать свой номер. Пока не хочу.

Верона: Buona mattina, Fabio![35] Мне пора спать.

Фабио: Buona notte, Verona![36] ❤

Выхожу из приложения.

Разговор ни о чем, но послевкусие как нежный поцелуй с ароматом морского бриза.

Улыбаясь, я обвожу пальцем узор на обоях. Испытываю странное чувство, предвкушение чего-то неизвестного, не зависящего от меня, идущего своим чередом. Как будто вырвали пустую страницу. Она мешала читать дальше, идти вперед, но сейчас – можно.

Открываю фото Ромы в профиле мессенджера, чтобы мысленно пожелать спокойной ночи еще раз.

Он что, чувствует меня?

Ромка тут же активируется, пишет.

Рома: Не спится?

Улыбаюсь.

Верона: Как ты узнал?

Рома: Ты светишься! Профиль говорит, что ты в сети.

Свечусь, Рома. Не только в профиле. Вся!

Верона: Спасибо! ❤

Рома: За что?

Молчу. Не решаюсь признаться.

Верона: За все.

Верона: За сегодня.

Верона: За минуты рядом.

Пишу и мысленно поднимаю его руку – сегодня ты мой победитель в номинации «Растопленное сердце».

Рома: Это взаимно и очень странно… чувствую себя…

Только не сейчас, Ром! Я разорвусь от входящей в меня ми-ми-мишности, заброшу учебу и сбегу к тебе из дома.

Верона: Как?

Ожидаю очередные приятности в свою сторону. Ромка шлет сообщения одно за другим.

Рома: Немного устал.

Рома: Слишком напряженные дни.

Рома: Были.

Рома: Предстоят.

Размечталась, Верона!

Ромка просто устал, а не влюбился. Ты же не можешь оказать экстренную помощь, а искусственное дыхание доводит парня до полной остановки его сердца. Поэтому молчи, пожалуйста, в тряпочку.

Молчу.

Верона: Я могу чем-то помочь? Массаж? Головы, шейно-воротниковая зона… Что там еще бывает? Спина?

Рома: Нее, Верон! После этого меня увезут в больницу. Не буду называть диагноз, чтобы не травмировать твою детскую психику.

Верона: Недержание?

Рома замолкает минуты на три: или катается по полу от смеха или обиделся.

Пишет.

Рома: Ты так и не ответила.

Рома: Да? Ты согласна на серьезные отношения со мной?

Верона: А разве поцелуй экспромтом не сказал за меня?

Опять молчит чуть больше минуты.

Рома: Прости, что сразу не отвечаю… я в душе.

Верона: С кем?

Вдруг Ромка уже вызвал свою безвозмездную экстренную помощь. Но через несколько секунд приходит фото: его мокрое лицо, волосы, взгляд исподлобья с моей любимой приподнятой бровью.

Прямо мне под дых!

Рома: С тобой, детка, с тобой!

Резко выдыхаю и не могу вдохнуть. Лежу с открытым ртом. Рома будто коснулся меня. Только что. Не взглядом. Пальцами, губами, и от этого пижама кажется ужасно тесной. Тепло в груди тягучей, вязкой лавой медленно стекает к низу живота и расползается, обволакивая нутро и скручивая в узел ноги. Внутри меня растет и пульсирует приятная, сладкая боль. От незнакомого мне ощущения сбивается дыхание, и пальцы сводит на ногах. Дышу. Ртом. Часто.

Санта Клеопатра, что происходит?

Это провокация! Верона, соберись!

Верона: Это не я, тебя обманули! Я этажом выше, в тесной пижаме.

Рома: Сними ее.

А следом фото: кусочек его тела, покрытого мелкими каплями, где напряженный изгиб шеи сливается с ключицей и плечом.

Рома: Дотронься! Коснись меня.

И следом это же фото, с немного другим ракурсом, но капли уже размазаны по коже.

Боже! Его смелость сковывает тело. Округлив глаза, пялюсь в экран, не дышу, боюсь пошевелиться, потому что я горю.

Ромка отправляет голосовое.

Мне не нужна команда мозга, рука уже сама машинально ищет наушники рядом с телом.

Вставляю. Слушаю.

На заднем фоне шум воды, а Ромка громким шепотом произносит на выдохе:

– Вспомни, что ты чувствовала, когда в первый раз меня коснулась?

Помню. Я не хотела останавливаться. Хотела большего.

Еще одно голосовое.

Ромка глубоко и часто дышит. Его голос проникает в меня, дыханием доводит до дрожи:

– Верона, ты только дыши: вдох, выдох. Дышишь? Чаще, дыши чаще. Еще! Еще! Дыши! Еще чаще! Чувствуешь меня? Как проникаю в тебя… вдох, выдох. Чувствуешь тепло? Там. Внутри. Это я. Вдох. Выдох. Еще… Фак! Я так не могу… Хочу тебя по-настоящему, слышишь?!

Сообщение внезапно обрывается, а я все еще часто дышу, чувствуя Ромкины прикосновения. Простонав от нахлынувшего вмиг наслаждения, выгибаюсь и кусаю большой палец, чтобы хоть как-то сбросить спазмы мышц внизу живота.

Согнутые колени плотно примыкают друг к другу, сдавливая, лопая шарик внутри меня, высвобождая миллионы воздушных сердечек, которые, разлетаясь в стороны, уносят за собой, а потом расщепляются на молекулы, размазывая мою душу по стенам. Дрожь волнами расползается по телу, заставляя его сжиматься и скручиваться в неестественной позе, а только после приходит расслабление.

Лежу неподвижно и сквозь идиотскую улыбку пытаюсь выровнять дыхание, собраться по крупицам, найти свои границы. Поворачиваю голову, стараясь в лунном свете разглядеть лицо сестры. Карина крепко спит. Облегченно выдыхаю и закрываю глаза, облизываю пересохшие губы. Еще мгновения, и я дышу ровно. Носом.

Санта Клеопатра!

Он… меня… сейчас что… голосом?!

Rome. Sex & Voice.

Как?

* * *

Выспалась ли я этой ночью?

Ничего подобного!

Я вообще не спала. Открывала глаза каждые полчаса от ощущения, что кто-то стоит надо мной и смотрит, как я сплю.

Потом вставала несколько раз пить, оттого с утра рассеянная. Все валится из рук, спотыкаюсь. Семья уже не удивляется и даже не задает вопросы.

Каринка только постоянно косится, выискивая во мне изъяны.

Мое счастливое лицо ее не устраивает.

* * *

Ромка курит у машины, пиная схватившуюся льдом грязь, и бросает осторожные взгляды в мою сторону. Я ступаю к нему по тонкому льду своей нравственности, отчетливо слышу ее треск и нервно сжимаю лямку рюкзака. Стараюсь на Ромку не смотреть, но все же встречаемся взглядами.

Только скажи, что я плохо выгляжу!

– А в школу разве можно с оружием? – он улыбается и скользит по мне взглядом.

– Оружием?

О чем он? Из оружия у меня только ногти, и те коротыши.

– Красота… Сражает… убивает, пау! – он глазами изображает головокружение.

Эм-м. Что за комплименты из бабушкиной шкатулки?

– У меня есть разрешение, – стараюсь быть невозмутимой и жду, когда откроет дверь.

Подробностей не дождешься!

– Что? – набираюсь смелости и горделиво вскидываю подбородок. – Мы разве никуда не едем?

Ромка размазывает свою улыбку по лицу и кивает, открывает дверь.

Дон Кихот Романческий!

* * *

Натягиваю ремень и щелкаю замком. Ромка не торопится, испытывает взглядом.

Боже, да что тебе нужно от меня? Поехали.

– Ты же прослушала мои голосовые? – спрашивает вкрадчиво, осторожно. – Надеюсь, несколько раз за ночь?

– Голосовые? – я хлопаю ресницами и делаю вид, что не понимаю, о чем он. – Ой, прости, ты так долго отвечал, что я уснула. Сейчас послушаю!

Я демонстративно достаю телефон и хочу открыть мессенджер.

– Не надо! Врушка, – он касается моей руки и недоверчиво улыбается, глядя в глаза. – Не знаю, как ты, но я почти не спал.

Ромка переключает передачу, и машина трогается с места, медленно хрустит по дороге.

– И все, что я хочу с утра…

– Кофе? – опережаю.

Потому что это все, о чем сейчас мечтаю я, Рома! У меня впереди семь уроков.

– Да, кофе! – бросает короткий взгляд и следит за дорогой. – Крепкий… горячий… проникновенный кофе!

Ромка улыбается, озирается.

Но мое недовольное лицо так и кричит: «Заткнись и смотри на дорогу!»

– Понял! Обычный кофе.

Санта Клеопатра! Это откровенное издевательство с его стороны!

* * *

Ромка тормозит на остановке.

– Американо, латте? – интересуется, прежде чем выйти.

– Капучино, пер фавор! – произношу с итальянским акцентом.

Надеюсь, он перестанет меня дразнить своими намеками.

У киоска небольшая очередь из таких же не спавших сумасшедших.

Ромка постоянно оглядывается, ищет мой взгляд, и от этого немного смешно. Тот равнодушный парень при первой встрече и то, какой он сейчас… поменяли заводские настройки?

Странно, страшно, но чертовски приятно видеть такие изменения!

* * *

Мы пьем кофе в машине у здания школы.

Молча.

Я гипнотизирую цифры на часах, чтобы сменялись быстрее, но как по закону подлости, время никуда не торопится.

– Чем будешь заниматься? – задаю дежурный вопрос.

Невыносимо долго молчать и загадочно улыбаться.

– У меня по плану проверки… и есть вероятность, что не успею забрать тебя после школы. Но вечером… я весь твой.

От последних слов я чуть не давлюсь своими крошками, поэтому обильно запиваю их кофе.

– Ром… я тут подумала… Может, сегодня устроим… выходной… друг от друга? – неуверенно ищу в его глазах поддержки, а в своем уме оправдания. – Мне нужно к экзаменам готовиться, итальянский забросила, а у меня в голове от концентрата событий манная каша с комочками. Мама вообще думает, что я беременна и скоро брошу учебу.

Я хихикаю, а Ромка ухмыляется, что-то варит в своей голове и с недоверием смотрит в глаза.

– Так быстро от меня устала? Ладно…

Так сразу согласился?

– Ладно, – пожимаю плечами, будто мне тоже все равно, а у самой кошки скребут от мысли, что заменит меня кем-то другим. – Тогда до завтра?

Я смотрю на часы, мне уже пора, поэтому открываю дверь.

– Стой, ты кое-что забыла.

Я хлопаю по карманам: телефон при мне, ключи тоже.

Мотаю головой:

– Вроде все на месте.

– А поцелуй?

Забыла, что со вчерашнего дня – это главный и пока единственный атрибут наших новых отношений. Собираюсь духом, тянусь к губам, а Ромка касается носом щеки и шепчет возле уха:

– Хочу тебя по-настоящему! – он повторяет вчерашний шепот и замирает, уткнувшись губами в щеку.

Мурашки с разбега взбираются к затылку, от чего вздрагиваю и отстраняюсь.

Ромка осторожно улыбается.

Счастлив, похоже, от своей магии, и, если честно, это слегка бесит, что я так быстро оказалась в его власти. Она приятная, не спорю. Но почему-то чувствую себя овсяным печеньем, которое макают в сладкий чай. Я становлюсь слаще, но консистенция… странная!

Пора лезть в холодильник.

Отражаю атаку нападением:

– Ti! Voglio! Molto! Bene![37]

Произношу сексуальным голосом с итальянским акцентом, не отрываясь взглядом от губ.

И кто из нас тут курабье?

Ромка тянется к губам, но не успевает. Я буквально сбегаю из машины. Заставляю себя не оглядываться, даже когда вслед он нажимает на клаксон. Скольжу, смешавшись с толпой школьников, к главному входу.

Только бы от счастья не навернуться!

* * *

Соседка по парте толкает меня в плечо, возвращает в реальность. Оглядываюсь. Класс издает неприятные смешки в мою сторону.

– Зайцева, ты еще не звезда, чтобы так нагло игнорировать мои вопросы.

Учительница по физике любит казаться своей, современной, на волне с молодежью. Поэтому часто делает замечания ученикам таким образом, чтобы веселить весь класс. А жертва насмешек готова сквозь землю провалиться, лишь бы не быть объектом линчевания. Такой легкий буллинг, по мнению мучительницы физики, мотивирует браться за ум.

Вот и я впервые попала под раздачу.

Оказалось, задумавшись, я совсем не слышала вопроса и даже не поняла, что обращаются ко мне.

– Простите, я немного не выспалась, – встаю с места и равнодушно смотрю Валентине Петровне в глаза. – Повторите, пожалуйста, вопрос?

– Ранняя половая жизнь?

Класс разрывается громким смехом, а вместе с ним разрушается мой образ недотроги.

Чувствую, как горит лицо, покалывает щеки, но я никому не позволю смеяться надо мной!

– Спросите, пожалуйста, по предмету! Потому что о вашем прошлом мне ничего не известно.

Пыдыщ!

Одноклассники внезапно замолкают, переглядываются.

Валентина Петровна больше не смеется. Окинув царским взглядом класс, она произносит:

– Ладно, садись, Зайцева! Не стану портить тебе отметки, – она присаживается за свой стол. – От кого, от кого, но от тебя не ожидала.

– Учителя хорошие, Валентина Петровна.

Я опускаюсь за парту и нагло смотрю ей в глаза.

Остальные уроки стараюсь быть внимательной, но получается очень слабо. Недосып и Ромкины слова, или сам он, но я все время где-то далеко: то в прошлом, то в будущем. Но никак не здесь, в настоящем.

Его слова, взгляды, губы.

Я не готова. Ни к его урокам, ни к этим, ни к нему.

Я будто должна прыгнуть с небоскреба и быть уверенной, что я не разобьюсь. Но я не избранная. Нео тоже в первый раз почти разбился, до крови на губах.

Страшно.

Нет, я не готова на подобный шаг. Буду оттягивать этот момент до второго пришествия. И больше никаких провокаций с моей стороны.

После уроков спешу по коридору к выходу. Молодец, физичка, дала повод для сплетен! Теперь одноклассники, особенно парни, косятся с идиотскими улыбками, посылают двусмысленные взгляды.

Сжимая лямку рюкзака, смотрю на них исподлобья. Надо было не торопиться с отдыхом и заставить Ромку встречать меня у входа. Чтобы все видели, кто мой парень и что он намного старше меня и наваляет, если что.

Может, поубавится их спеси?

* * *

– Охренеть! – Ленка визжит в трубку, от чего голоса вокруг нее разрываются безудержным смехом.

– Ты что, на громкой? – я в ужасе кричу в ответ.

– Подожди… – подруга прерывает меня, – я сейчас выйду. Остановите! – она просит водителя.

Хохот немного стихает.

Ну капец!

– Ты в своем уме? – я не могу успокоиться. – Зачем на громкую включила?

– Наушники сели, а они галдят. Включила, так сразу все притихли! – слышен шум автомобилей. – Все, вышла.

– Тоже мне, додумалась! – перепрыгиваю многочисленные лужи. – Я ей душу изливаю по секрету, а секрет – вообще не секрет! А если там случайно кто-то из знакомых ехал?

– Да ладно, Верон! Я же тебя по имени не называла. А голос, мало ли, чей он. И, может, вообще, у некоторых из них тоже впервые случился оргазм, – она радостно восклицает. – Каждому по оргазму!

– Что случилось? – я замираю в луже по щиколотку, не понимая, где я, кто я и на что она намекает. – Нет! Это не он… не знаю.

– О май гад, Верона! Я с тебя фигею, – она хихикает в трубку. – Я тебе на выпускной подарю книгу о сексуальном воспитании. Пора бы уже интересоваться такими вещами.

– Я знаю о таких вещах, не совсем наивная! Просто никогда такого не чувствовала… – выбираюсь из лужи вприпрыжку. – Разве такое возможно? Он же даже меня не касался… просто голосовое и фото. Чертовски сексуальное фото…

– Все возможно, Верон! А с его харизмой… – она снова хихикает. – Ну, поздравляю, подруга! Твой первый раз без первого раза. Так и до непорочного зачатия недалеко! – громкий смех подруги начинает раздражать. Ненормалистка. – Но вот по поводу отдохнуть друг от друга я категорически не согласна.

Ленка нагнетает обстановку:

– Глазом не успеешь моргнуть, как любительницы его харизмы окажутся рядом. Вспомни, с чего все началось?

– Блин… может, ты и права. Как-то я с отдыхом перестаралась.

– Ладно, Верон! Сажусь на другой автобус.

– А Сашка что, подвезти не может?

– Мы до сих пор с ним не разговариваем. Принципиально! – слышно, как подруга поднимается по ступенькам, из динамика доносятся голоса посторонних людей. – Будет желание, жду у себя через часик. Целую, мон амур!

– Пока! – я не успеваю ответить, как она уже кладет трубку.

Что ни день, то позор или ситуация.

Подхожу к дому. Машина Никиты снова у подъезда, значит, Карина уже вернулась.

Не знаю, радоваться этому факту или нет. Сестра вроде счастлива. Может, после вчера что-то поменялось? Например, мозг Никиты покрылся извилинами.

Ладно. Пойду проверю! Лишь бы не увидеть что-то непотребное.

Поднявшись на свой этаж, прислушиваюсь. Вздохов не слышно, родительская кровать не стучит о стену. Может, молча пьют чай?

Дергаю дверь – закрыта. И ключами не получается.

Давлю на звонок.

Тишина.

Снова звоню.

За дверью слышна суета, а затем она резко открывается. Взлохмаченная Карина смотрит исподлобья, со злобой в глазах:

– Чего так рано? – она шипит сквозь зубы, но держит дверь и не впускает.

– Историю отменили, – я пытаюсь протиснуться, но она преграждает путь. – Может, пропустишь меня?

– А, может, погуляешь? – она глазами намекает на то, что я не вовремя. – А?

– Не хочу! – я не узнаю свою сестру. Другого места не нашли для своих утех? – Карин, я устала, хочу домой! Можно? Дай, пройду?!

– Нет! Иди, погуляй!

Она хлопает перед носом дверью. Нормально! Стучу:

– Карина, я буду кричать на весь подъезд, если меня не впустишь!

Она снова открывает:

– Ты и так орешь! – Карина шипит, как змея. – Замолчи, ненормальная!

– Карин, ну я правда хочу домой! Пи́сать! – воодушевляясь своему внезапному желанию, смотрю глазами злого той-терьера. – Очень хочу! Мне пофиг, чем вы там занимаетесь, пусти!

– На улице пописаешь! Отвянь! – она снова хлопает дверью.

Это уже слишком!

Мнусь на месте, соображаю, что делать: вызывать МЧС, чтобы выломали дверь, или подождать, может, сестра одумается?

Жду немного в подъезде, но они совсем не собираются закругляться. Может, конечно, она ему швы обрабатывает зеленкой, а я думаю о всяких пошлостях.

Тогда почему не пускает?

Но остыв и поразмыслив на тему детской беспризорности, я решаю, что выгнали из дома – равно сбежала.

А что у меня есть на этот случай?

Правильно, ключи от Ромкиной квартиры. Пережду, пока он трудится в баре, приготовлю ему ужин. Пасту с чем-нибудь. Вино, надеюсь, он не выпил? Сделаю сюрприз, чтобы ему в голову всякие глупости по поводу замены не лезли. По-моему – гениально!

А если приставать начнет, ударит в голову желтая водичка?

Блин! От этой мысли еще больше захотелось в туалет. Мысленно матерю сестру, а сама ищу в рюкзаке кошелек, чтобы проверить наличку. Ее оказывается немного, но на карте должно быть больше пятисот рублей. На пасту точно хватит – макаронную и томатную.

* * *

Довольная, выхожу с пакетом из мини-маркета и окольными путями подбираюсь к зданию бара, к Ромкиной квартире.

Прислоняюсь к двери, чтобы понять – там он или на работе.

Вроде тихо.

Операция «беспризорник» к запуску готова.

Озираясь по сторонам, захожу в квартиру, но первым делом бегу в туалет, потому что терпеть уже выше моих сил.

* * *

Со вчерашнего вечера все осталось на местах. На полу недопитые бокалы вина, бутылка. Подушки, как кочки, разбросаны рядом с диваном.

Стена кажется пустой.

Представляю на ней фразу: Rome. Sex & Voice. Смотрелась бы не хуже. Улыбаюсь. Подарю ему футболку с такой надписью.

Смотрю на шкаф в углу – надо бы переодеться, а то знаю, обязательно что-нибудь на себя капну. Конечно, нехорошо лазить по чужим шкафам. Но решаю, что после сегодняшней ночи он обязан не только делиться, но и жениться! А у почти мужа и почти жены – всегда все общее.

Заодно пополню свою коллекцию Ромкиных вещей. Открываю дверцы шкафа и следом рот от удивления. Аккуратные стопки футболок, выглаженные рубашки висят на плечиках и упаковки новых носков, под которыми что-то блестит. Приподнимаю упаковки и тут же опускаю, жалею о своем любопытстве, кривлюсь от находки, потому что это не жвачка. Никого сюда не водил… угу! Ладно, главное, что никого сюда больше не будет водить, а с прошлым я разберусь.

Беру самую верхнюю футболку и закрываю шкаф. Не футболка, а платье какое-то. Главное, успеть переодеться. Второй раз он или не перенесет, или станет членом клуба анонимных монахов. Представив эту картину, вслух разыгрываю ситуацию, пародируя Ромку:

– Привет! Я Рома, и я – вынужденный монах.

– Здравствуй, Рома!

– Уже три дня я изо всех сил держу пост, но Верона… ее грудь и поцелуи… Да что вы знаете о бессоннице?!. – философски вздыхает.

Смешно!

А если он вообще не появится в этой квартире? Придется есть в одиночестве.