Мое счастье могло быть неполным, если бы на обратном пути мы не подобрали Лену. Я узнаю подругу из тысячи, у нее неповторимый стиль. Она, как и я, любит выделяться в массе людей, но почему-то только внешне. Всегда разбавляет свои образы какой-нибудь нелепой деталью.

Вот и сейчас она стоит на остановке, вся такая элегантная не по погоде, и кутается в веселый разноцветный шарф очень крупной вязки, ждет автобус после учебы.

Прошу Ромку остановиться и подвезти. Он без проблем соглашается, сдает немного назад, заезжая в карман.

Ленок сперва удивляется, а после ужасно радуется, когда видит меня в окне. Она округляет свои глазища, машет в ответ и, загадочно улыбаясь, опускается на заднее сидение, хлопает дверью.

– Привет! – она протискивается между нашими сидениями и смотрит на Ромку томным взглядом Мэрилин Монро. – Елена прекрасная!

Рома не сдает позиции и с гордым взглядом, будто для него это великая честь, кивает ей в ответ:

– Роман обыкновенный!

Хихикаю, глядя на их представление.

– Прогуливаем, сеньорита?! – подруга все еще глупо улыбается, не отрываясь от Ромки, и после с тем же выражением лица поворачивается ко мне.

Плавясь от восторга, она смешно косит глаза и выписывает губами фразу: «О, май гад!»

Соглашаюсь, быстро моргнув, и невозмутимо сдерживаю улыбку.

Да, он такой!

Ходячий секс.

Видела бы она его взгляд с взлетающей бровью… не Роман обыкновенный, а эротический Роман.

– М-м! – она многозначительно улыбается, опуская взгляд. – Вижу страсть на губах!

Поигрывая бровями, Ленка бестактно замечает мое несовершенство и, довольная своей наблюдательностью, крутит головой от меня к Ромке.

Не имея к этой страсти никакого отношения, Рома щурится, будто сопоставляет мой ответ и Ленкино экспертное мнение.

– Это не поцелуй! – возмущенно оправдываюсь.

Подруга застала меня врасплох. Как обычно. То позвонит не вовремя, то ляпнет…

– А похоже, да? – Ромка вскользь улыбается Лене.

Фыркнув в мою сторону, он делает каменное лицо и переводит взгляд в боковое зеркало, ожидая возможности вырулить с остановки.

– Да! На очень, очень, очень страстный поцелуй!

Она загадочным тоном подливает масло в огонь, явно не понимая ситуацию. Тоже мне, подруга называется! Пихаю ее назад, пока Ромка не видит, и от злости растопыриваю ноздри.

– Код красный! – выписываю губами, надеясь, что Ромка не слышит.

Лена в ужасе раскрывает глаза и прикрывает рот ладонью, прилипает к сидению:

– А я смотрю, ты – не ты… не сразу узнала, – она переводит разговор в нейтральное русло.

– Я. Мы, – безнадежно выдыхаю.

Ромка пропускает еще автомобиль и выезжает на главную дорогу. Размеренная езда опять превращается в гонки. Подруга отпускает дурацкие шутки, пытается разрядить обстановку, но никому не смешно: ни мне, ни Ромке. Его обгоны приводят ее в восторг. Она повизгивает на крутых поворотах, а я даже не жмурюсь.

Телефон – мой антистресс: кручу, сжимаю, пальцами обрисовываю скругленные углы смартфона. И меня пугает не скорость, а Ромкино молчание. Стараясь на него не смотреть, я залипаю на дома, деревья, людей. Хорошо, что ехать осталось совсем немного.

– Можете меня где-нибудь здесь выкинуть? Хочу зайти в магазин. – Ленка указывает на наш продуктовый мини-маркет.

Я бы тоже сейчас вышла.

В окно.

Прямо на ходу.

Чувствую себя предателем, но не могу сказать ему правду.

Никита, конечно, заслуживает хорошую взбучку, но после его угроз в сторону Ромки… боюсь. Боюсь за Ромку.

Он паркуется у магазина.

– Спасибо, что подбросили, – подруга искренне благодарит, и Ромка безучастно кивает в зеркало заднего вида. – Ты со мной или?.. – она обращается ко мне, но я не знаю, что делать.

Выйти прямо сейчас вместе с ней и дать понять, что она права, или остаться и выгораживать Никиту, опасаясь, что Ромыч наделает глупостей? Решаю остаться, но он, под видом срочных дел, сам предлагает уйти вместе с подругой.

– Может, я все-таки останусь? Я не буду мешать, – убеждаю Ромку, что я всего лишь его тень.

Он сомневается и пожимает плечами:

– Мне нужно в бар, проконтролировать персонал, документы проверить, созвоны… ты умрешь от скуки, – мой телохранитель на ходу придумывает причины. Что-то не договаривает.

Ленка не понимает, идти ей или нет, вцепилась в ручку и ждет меня, нетерпеливо стучит пальцами по пластмассе.

– Я найду себе занятие, Ром. Уроки сделаю, соцсети почитаю, с Фабио пообщаюсь.

Услышав «Фабио», он плотно смыкает губы.

– Ладно, без Фабио!

Будто я застукана на месте преступления, сдаюсь и поднимаю руки с телефоном. Затем, словно это пистолет, который может случайно выстрелить, осторожно кладу его на подлокотник ближе к Ромке экраном вверх, чтобы видел: мне скрывать нечего.

Подруга устает ждать, пока мы определимся. Она выходит наружу, а потом заглядывает внутрь:

– Буду в магазине, если что, присоединяйся, – она хлопает дверью и скользит до мини-маркета, а я провожаю ее взглядом.

Телефон вибрирует от входящего сообщения, поворачиваюсь, но не опускаю взгляд на него. Даю понять, что мне все равно кто: Фабио или, может, сам президент приглашает меня на ужин. Уверена, там просто спам.

Опустив взгляд на экран, Ромка громко вздыхает. По тяжелому взгляду на меня понимаю, что, скорее всего, сообщение от Фабио. Но я настойчиво изображаю безразличие. Меня ничего не будет отвлекать.

Сегодня мысленно я вся твоя!

– Ты точно со мной? – Рома спрашивает так, будто речь не о баре и он умеет читать мысли.

От осознания последнего сосет под ложечкой.

– Да! – уверенно отвечаю, настраиваясь на победу.

Но этот предатель-телефон снова вибрирует.

Рома опускает взгляд. Ухмылка слегка касается уголка его губ. А я как скала – неподвижная, невозмутимая. Пусть видит всю серьезность моих намерений! Поэтому просто мило улыбаюсь.

– Ром, а я придумала, какую песню буду петь, – отвлекаю его внимание на себя, хочу развеселить. – Меня Ленка натолкнула на одну мысль. Хочешь, спою?

Он протяжно выдыхает и делает вид, что ему это интересно, дает понять, что внимательно слушает.

– Ай вона би лав бай ю, джаст ю, ноубади элс, бат ю! – изображаю Мэрилин Монро, и Ромка сдается, смягчается, смотрит внимательно, облокотившись о руль. – Ай вона би кисс бай ю, эло-о-он, пупу…

– Губа треснет, – он прерывает мое пение и выдавливает из себя улыбку. – Вероника, иди с подругой, я позже позвоню.

Верони́ка, не Веро́на?

Губа треснет?

Не понимаю! То есть у меня нет шансов или он действительно переживает за мою рану? Рома сам отщелкивает замок, обрубая возможность побыть с ним рядом еще немного, на те минуты, что могла мучиться с ремнем. От его действий щемит в груди, я не готова к такому ответу. Чувствую себя той девушкой в подъезде, которой он обещал позвонить, а позже пришлось ее спровадить.

Растерянно улыбаюсь:

– Ладно.

Я отворачиваюсь в поисках рюкзака, прячу подступающие слезы и стараюсь не смотреть Роме в глаза. Беру рюкзак и прежде, чем выйти, залезаю внутрь него в поисках одной вещицы. Ромка терпеливо ждет, не понимая, зачем я выкладываю учебники на колени.

Нашла!

– Вот, – я разжимаю кулак, – возьми! – протягиваю ему крупный, красивый белый камень с золотистыми прожилками.

– Что это?

– Возьми! Это мой счастливый камень, он защищает от бед и от всякого…

Ромка смотрит внимательно на ладонь и растерянно улыбается, потому что – это тот самый камень, который он привез мне с моря семь лет назад.

– Подожди… это что?..

– Да, – улыбаюсь, не в силах больше сдерживать слезы. – Он правда счастливый! Тут видишь, знаки всякие защитные… ведические.

Кручу камень в руке, демонстрируя придуманные когда-то мною иероглифы. Недоверчиво выслушав мои глупости про невидимую защиту, Ромка смотрит усталым взглядом:

– И не тяжело тебе все это таскать? Таскать прошлое, Верон? – его губ касается то ли улыбка, то ли недоумение.

– Тяжело, – стираю струйки грусти на щеках, – хотя я очень сильная, – беру его ладонь, кладу камень. – Но я буду рада, если ты поможешь.

Я сгибаю его пальцы поверх оберега, как он вчера мои, когда дал ключи от своей квартиры, и наспех убираю учебники в рюкзак.

Ромка задумчиво следит за моей суетой. Я поднимаю голову, на автомате застегивая молнию рюкзака:

– Пу-пу-пи-ту! Пу! – лучезарно улыбнувшись на прощание, я открываю дверь, чтобы уйти.

– Верон!

Оборачиваюсь.

– Ты забыла, – он протягивает мой телефон.

Беру и, хлопнув дверью, сбегаю к Ленке, которая, увидев, что я выхожу из машины, остановилась и ждет. Догоняю подругу и, едва не поскользнувшись, хватаю ее под руку. Оглядываюсь.

Ромка уезжает.

* * *

По дороге рассказываю Лене про свой прогул, про наш с Ромкой поцелуй вчера и все про хозяина страсти на губах – Никиту и его угрозы.

Она долго материт его такими словами, которых я даже никогда не слышала. И уже у нее дома выдает свое мотивирующее заключение:

– К черту Никиту, к черту секси-Ромку, к черту моего Сашку! Да, всех мужиков на планете!

Оказывается, она поссорилась утром со своим ненаглядным, поэтому с такой легкостью причисляет его к демоническому кругу.

– Но Фабио-то ни при чем! – защищаю виртуального рыцаря и беру телефон в руки. – Из-за этих нелепых проблем я так и не прочла, что он пишет.

Санта Клеопатра!

От Никиты два коротких сообщения. Они пришли чуть больше получаса назад и висят непрочитанные.

Никита: Как твоя губа, заяц?

Никита: Вспоминаешь обо мне?

Я недовольно рычу и свечу перед Ленкой экраном:

– Видишь? Он маньяк!

Подруга показывает средний палец в экран воображаемому Никитосу.

– К черту этого придурка, Верон! Думаем о Фабио! Только подожди, – она останавливает меня, когда лезу в приложение. – Без вкусняшек это нельзя читать.

Ленка бежит на кухню и возвращается с плиткой шоколада:

– Немного эндорфинов для отличного настроения!

Подруга вскрывает упаковку и, поделив, протягивает мне половину. С удовольствием чавкая, она садится рядом и смотрит в экран, а я пока откладываю шоколад в сторону, чтобы не мешал переписываться.

– Что пишет-то?

– Ромка называет его итальянской чайкой! – я смеюсь и листаю ленту в начало.

– Он просто тебя ревнует, ты не поняла?

Не поняла… я вообще его не понимаю. То клеит меня, то отрывает, как пластырь. Прячет свои чувства. Всего два дня, а я уже как расшатанное колесо. Еще немного, и сорвусь, полечу с обрыва.

– Давай со вчерашних сообщений. – Ленка возвращает меня на Землю.

– Ну, тут он пишет, что скучает и расстроен, потому что не пишу. Потом добавляет, что хочет знать меня всю, – я улыбаюсь и листаю дальше сообщения, которые еще не читала.

– Всю? – подруга приходит в восторг.

Наверное, рисует в голове картинку, где Фабио изучает под микроскопом каждый сантиметр моего тела и души.

– А дальше? – она нетерпеливо кладет двойную дольку себе в рот и внимательно следит за моими пальцами, что тыкают в экран.

– И… поехали!

Фабио: Ты не ответить мне уже долго, что происходить, mia cara?[25]

– Жизнь, Фабио, жизнь… – я усмехаюсь, глядя на Ленку.

– Се ля ви, Мон Амур, – она поддакивает, – а не беззаботные спагетти! Ответь ему, что Никита треплет тебе нервы и пора собирать всю сицилийскую мафию, вломить ему пи… – она бьет себя по губам. – Обещала Сашке больше не материться! О, и ему пусть заодно, чтобы не спорил с женщиной, когда у нее ПМС.

Ахаха! Обожаю подругу, она умеет поднять настроение. Полчаса назад она материла Никитоса, а теперь бьет себя по губам.

Верона: Sto bene, Fabio![26]

А дальше мне приходится лезть в онлайн-переводчик, чтобы написать о том, что я готовлюсь к поступлению в театральный.

Верона: Sto solo studiando, preparandomi per entrare nella scuola di teatro[27].

Как же сложно это все запомнить!

Санта Клеопатра!

Я еще не успела прочесть остальное, а Фабио уже активируется, что-то строчит в ответ.

Фабио: Белиссимо! Я тоже любить игра в постель.

В постель?

Перестаю улыбаться и, морщась, смотрю на Ленку, а та, наоборот, в восторге вскидывает брови:

– Уля-ля! Становится жарко, – она хохочет, обмахиваясь ладонью. – А он у тебя провокатор!

– Что-то мне уже не хочется ему отвечать… а если он сейчас пришлет свои причиндалы? – я в ужасе округляю глаза.

– Пускай, посмеемся. – Ленку, похоже, это вообще не смущает, и мое испуганное лицо тоже. – Да брось, Верон! Он отличный вариант для тренировки твоей сексуальности.

– И что ему ответить?

– Спроси, какая его любимая роль? – она пищит от задора, а я не решаюсь. – Да хватит трусить! Может, вы вообще никогда не увидитесь! Зачем переживать раньше времени?

Да, только Ромке лучше переписку больше не показывать. Хихикаю.

– Ладно! Пишу: твои слова меня возбуждают… и какая твоя любимая роль?

Уфф!

От жаркой переписки у меня вспотели ладошки, вытираю о колени.

Фабио: Я смотреть переводчик… возбуждают? Che cosa?[28]

И следом печатает:

Фабио: Mi dispiace, per favore! Я неправильно писать. Я люблю играть sul palco. Sul palco del teatro universitario! Ma mi piace la tua traduzione![29]

Лезу в переводчик и озвучиваю Ленке, которая скептически улыбается во весь рот.

– Оговорочка по Фрейду, пармезан, – она, сложив пальцы пистолетом, изображает выстрел в голову. – Я тоже хочу себе итальянца!

А потом добавляет:

– Все он правильно написал, просто не хочет казаться пошлым… театрал! Аха!

– По-моему, это я сейчас была пошлой, – от смущения прикрываю лицо ладонью. – Ромке точно нельзя такое показывать, а то брови улетят, на фиг, в небо!

Прыскаю от смеха, представив эту картину:

– И что теперь ему писать?

– А ничего! Просто отправь смайлик «огонь», и пусть мучается, – она заходится смехом, как ведьма. – Потом посмотрим, как его бомбанет от нетерпения.

Фух!

Я даже радуюсь ее совету. А то писать всякие пошлости для меня то же самое, что сидеть сейчас голой перед Ромкой. Стыдно и волнительно.

– Выходи из приложения, – глянув на меня как эксперт в интимной переписке, подруга берет с дивана подтаявший в обертке шоколад.

Именно так я себя сейчас и чувствую… Размазней!

На часах почти два. Каринка должна уже вернуться, и мне пора… изображать прилежную ученицу, сестру и дочь. Знали бы мои родители, какие вещи я вытворяю. Особенно мама – она мой эталон нравственности.

– Ладно. Мне пора, подруга! – обнимаю ее, а затем отрываю дольку шоколадки, кладу в рот.

Хочу чмокнуть ее в щеку на прощание, но Лена отстраняется, боится, что испачкаю.

– Сперва руки помой, шоколадная бестия.

– Это все ты! – я смеюсь и пугаю, что измажу ей лицо, тянусь пальцами к носу. – Спасибо, что подняла мне настроение.

Смотрю на нее с благодарностью, а она на меня – с сочувствием:

– Хочешь, я Сашку попрошу, чтобы с Никитой разобрался?

– Совсем? Ты забыла, кто его отец? Никита пожалуется, и найдут за что твоего Сашку прикрыть…

Я направляюсь в ванную, а Ленка за мной:

– Ну что он, совсем ребенок, чтобы жаловаться? Взрослый парень.

Наивная! Взрослому парню достаточно одного слова, чтобы понял…

Обреченно вздыхаю:

– Он – псих, Лен! Ты бы видела его вчера… я так испугалась.

Вымыв руки, вытираю их о полотенце и следую к выходу.

– Надо было кричать, а не ждать, пока он тебя… даже произносить его имя противно! Что-то нужно с этим делать.

– Что?

– Не знаю… родителям рассказать. А если он, прикрываясь своими угрозами, захочет тебя… – она снова бьет себя по губам. – Не дай Бог! Расскажи Ромке, он найдет выход…

Мотаю головой:

– И сядет. Нет.

– Да что, этот Никита неприкасаемый, что ли?

– Я сама разберусь, буду игнорировать. Может, перебесится, – пожимаю плечами. – Я больше за Карину переживаю, что сделает ей больно.

– Он тебе делает больно, и совсем не метафорически! А Карина уже взрослая девочка, сама разберется. Думай о себе. И обо мне тоже, – она улыбается, обнимает.

– Если я Ромке позвоню, узнаю, как дела?..

– Так! Я не поняла… Где моя уверенная в себе Верона?! Ты – звезда!

– Точно! Я – звезда! – соглашаюсь и распрямляю спину. – Я – Верона, я – Верона! На-на, на-на!

Ленка вместе со мной поет песню, пока я обуваюсь.

* * *

Ромкиной машины нет возле дома, и руки так и тянутся к телефону, позвонить ему, узнать, что делает. Но я держусь! Никогда не за кем не бегала, и за ним не стану.

Теперь не стану! Правильно он сказал, сколько можно таскать за собой прошлое? Уверенно взбираюсь по лестнице домой, дергаю дверь. Закрыто! Достаю ключи, открываю, но не успеваю переступить порог, как в кармане раздается стандартная мелодия телефона. Вынимаю. Ромка. Сам звонит.

Считаю до двенадцати и отвечаю:

– Пу-пу-пи-ту! – игриво приветствую вместо «алло», специально, чтобы он не забыл мои слова, пропетые в машине.

– Мне нравится, когда ты такая… веселая! – он тоже какой-то неожиданно веселый, и это настораживает.

– У меня хорошие психотерапевты, – улыбаясь, я закрываю дверь. – Елена прекрасная и Фабио обворожительный!

Пусть не расслабляется.

Ромка дышит в трубку, а потом имитирует крики чайки и от этого заразительно смеется, а я подхватываю, хихикаю в ответ:

– Ястребы кричат не так!

Но он хохочет, а я зачем-то представляю Фабио в постели, его лицо и то, какие звуки он издает в самый пик. От этой картины меня выносит окончательно, разрывает волна, потому что чайка в оргазме – вне конкуренции!

– Ладно, вижу, что все у тебя хорошо! – Ромка, наконец, успокаивается. – Я буду в баре. Хочешь, вечером тебя заберу, поработаешь вместе со мной?

– Не знаю. Мне завтра на учебу. Боюсь проспать, если поздно лягу, а этого лучше не делать – экзамены на носу.

– Я тебя разбужу, – он снова имитирует чайку. – Буду под окнами орать, хочешь? Соглашайся.

Боже! Он говорит про окна, а я все еще думаю про Фабио.

– Только чтобы не слышать эти крики. Я согласна, но не допоздна.

– Принято, детка. До вечера!

Ромка кладет трубку, а моя улыбка застывает на лице. Хожу по квартире, будто заблудилась в розовом замке из зефирных облаков.

Переодеваюсь, мою руки и лезу в холодильник. Достаю оставленный мне родителями кусок торта от Никиты.

Пробую. Торт вкусный, а вот Никита… Вспоминаю его последние сообщения. Надеюсь, Ромке хватило воспитания не читать переписку на моем телефоне, даже если тот мозолил своим видом глаза. Думаю, что нет, не читал, потому что не был бы таким веселым. Он даже шутил.

Доедаю и сажусь за уроки. Пытаюсь выполнить задания, что скинула одноклассница, но голова совсем не работает, в ней кино с последними эпизодами.

Ладно! За дело.

* * *

Примерно через час Карина ураганом врывается домой и залетает в комнату. Она кидает сумку на диван. Что с ней? Никита, что ли, бросил, или из института отчислили, или тоже ПМС? Съешь тортика, детка!

– Что случилось? – я кладу ручку на стол.

– Скажи своему Ромашке, если он еще раз ударит моего Никиту, я сама его стукну! – она в бешенстве бросает пиджак на кресло и ослепляет металлическим блеском глаз.

– В смысле ударит?

Хлопаю ресницами, не понимаю, о чем она. Я же с ним недавно разговаривала.

– Мало того, что он подрезал нас на дороге, так еще и Никите чуть челюсть не сломал, придурок! Мы час проторчали в травмпункте! У него все губы перешиты.

Она достает из сумки телефон и показывает фото: Никита с несчастным лицом сидит на фоне кафельных стен. Он весь перемазанный йодом, нитки торчат из опухшей нижней губы.

Похоже, все-таки читал… это неприлично, Ром! Но лицо Никиты на экране делает его неприличие – благородством.

Это карма, Никита, карма.

Я почти хихикаю, но грозный взгляд Карины заставляет промолчать.

– Какой ужас! За что он его? – играю сочувствие, а сама внутри ликую от свершившегося правосудия.

Но потом понимаю, что у Ромки могут быть проблемы, и от этого становится невесело совсем.

– Я все сняла! – она выхватывает телефон и открывает запись, а потом отдает мне посмотреть.

На видео слышен голос Никиты, как он матерится, что его подрезают, преграждают путь. А после он выходит из машины – и пошло, и поехало, как на ускоренной перемотке: Карина причитает, охает, ахает, но снимает. Ромка тоже выходит из машины и, ничего не говоря, заряжает Никитосу в челюсть, потом еще и еще. Никита не успевает реагировать, не держится на ногах и падает на грязный подтаявший сугроб.

Карина визжит от ужаса.

– Знаешь за что? – кричит Ромка Никите.

Тот машет рукой, что понял, и Ромка потирает кулак, а потом садится в машину, дает по газам. Скрывается из вида.

– Хорошо, что я записала! Скину Никите, пусть пишет заявление.

– Ты дура? – кричу на сестру и пытаюсь стереть запись, но она выхватывает телефон. – Отдай! Он меня защищал, ты не понимаешь!

Последний раз с сестрой мы дрались в классе пятом, но бойцовские навыки я не растеряла. Пара царапин, вырванный клок моих волос – и телефон у меня в руках. Я на всех скоростях сбегаю в туалет, успеваю закрыться на щеколду. Доли секунды, и ее мобильник, как мертвый водолаз, лежит на дне унитаза.

Влетит, конечно, от родителей. Ну да ладно!

Еще одна шпионка нашлась!

Каринка ломится в дверь, кричит как чайка.

Чайка!

Смеюсь скорее от стресса, чем потому, что действительно смешно.

Жду еще пять минут, чтобы ее китайский смартфон окончательно захлебнулся, и открываю дверь.

Карина теряет дар речи, узнав, где телефон. Она, как аватар, стоит над унитазом и колдует над водой, брезгует лезть за мобильным.

– Дура, ты что наделала? Там вся моя жизнь! – она вопит, как сумасшедшая, лупит меня, пихает в плечо. Меня трясет, но, поджав губы, я стойко выдерживаю удары.

– Там вся моя жизнь! – пронзаю сестру влажными глазами. – И я ее спасла!

С гордо поднятой головой выхожу из туалета. Похоже, сегодня вечер с Ромкой отменяется.