Я расставляю все обратно на полку и вспоминаю про Карину.

– Можно я один домой заберу, подарю сестре? – кричу в Ромкину сторону.

– Я же сказал, хоть все!

Беру с ароматом лотоса и снова выглядываю из ванной с просящим взглядом:

– А маме?

Ромка на мгновение закатывает глаза и с улыбкой машет рукой, вроде как ему все равно. Беру еще один вкусный и довольная возвращаюсь в комнату. Обнимая трофеи, иду к входной двери и ставлю их на тумбу возле выхода, чтобы не забыть.

– Все-таки выгодно с тобой дружить, Ромка, – гордо улыбаюсь, глядя на него.

– Что смотреть будем, Шерлок? – он направляет пульт на телевизор и переключает каналы.

– Вот его давай и посмотрим!

Я крадусь до дивана, а Ромка заходит в приложение, ищет нужный фильм.

– Даже не удивлен. Хотя тебе до него далеко в дедукции, – он смеется.

– Ты, знаешь, тоже не Роберт Дауни младший, – но, помедлив, добавляю: – Ладно… ты в тысячу раз лучше. Признаю.

– Я польщен.

В ответ ему улыбаюсь и стою возле дивана, не решаюсь сесть рядом.

Рома включает фильм и хлопает по сидушке:

– Садись, я не укушу, – он замечает, что стесняюсь.

– И больше никаких поцелуев, – в предупреждающем жесте выставляю указательный палец.

Ромка вскидывает ладони, мол, он обезоружен.

Кивнув, я плюхаюсь на диван, который от этого скрипит, и почти утопаю в нем. Ромка посмеивается надо мной, потому что сидеть здесь жутко неудобно, постоянно возникают неприятные звуки. Как вообще на таком можно спать и тем более заниматься неприличными вещами?

– Подушку?

– Пожалуй, не откажусь, – ерзаю и краснею, будто это я скриплю от каждого движения. – От парочки.

Ромка хохочет громче и захватывает еще одну:

– Можешь лечь, если неудобно сидеть.

Ага… Ляжешь с ним, а потом встанешь совсем другой Вероной!

– Спасибо, но я лучше сидя буду смотреть.

– Как хочешь, – он сдерживает улыбку.

Ромка включает Шерлока, а я одну подушку подкладываю под спину, а другую кладу себе на колени и, стараясь не шевелиться, смотрю с интересом фильм, который знаю наизусть.

В дверь стучат.

– Я открою.

Ромка ловко вскакивает с дивана и неторопливо идет к двери, а я, пока он не слышит, удобно усаживаюсь с ногами.

На пороге стоит бармен Лешка с заказом.

– Заходи, – Рома пропускает его внутрь. – Поставь, пожалуйста, на барную стойку.

– О, привет, Верон! – Лешка кивает мне и опускает поднос на столешницу. – А ты что тут де… – он замолкает, заметив недовольный Ромкин взгляд. – А, понял, – загадочно улыбается и кивает нам обоим. – Приятного аппетита!

Ничего ты не понял…

– Там все нормально? – спрашивает Ромка между делом, имея в виду бар.

– Да, все отлично. Воскресенье, но люди есть.

– Супер. – Рома жмет его освободившуюся руку и провожает к двери.

– Карине привет! – Лешка бросает мне напоследок и уходит.

Рома обходит барную стойку, достает из шкафчика салфетки, приборы, из холодильника – сок, и наливает в стаканы.

– Идем есть, Верон, – он снимает фольгу с тарелок и выбрасывает ту в мусорное ведро.

Запах жареной рыбы с картофелем мгновенно разносится по квартире и заполняет мой рот слюнками. Чтобы не скрипеть, я спускаю ноги на пол и потихоньку сползаю с дивана. Ромка с любопытством смотрит на мои телодвижения. Наверное, он уже тысячу раз пожалел о своем предложении и завтра побежит в рекламное агентство за баннером.

Распрямляю гордо спину, пытаясь исправить ситуацию, и, походкой супермодели по подиуму, на носочках вышагиваю до барной стойки. Стараюсь идти легко и изящно. Вот только на высокий стул залезть выходит с грацией бегемота, потому что Ромкино чрезмерное внимание для меня как подножка. Чувствую себя голой после поцелуя.

– Приятного аппетита, – желает Ромашка, когда я наконец усаживаюсь, и приступает к еде.

– Выглядит очень вкусно, – неловко улыбнувшись в ответ, я двигаю к себе тарелку, беру приборы и, как истинная леди, надламываю рыбу, пробую.

И тут меня осеняет, что произошло:

– Ромка! – так громко восклицаю, что он с перепуга бросает вилку. Смотрю на него безумными от озарения глазами. Он тоже. – Ты не представляешь, как я тебя люблю!

Пищу от восторга, а его глаза от этих слов становятся еще больше:

– Настолько вкусно? – он настороженно изучает мое лицо.

– Ну, не в смысле люблю… – понимаю, что своим признанием сбила его с толку. – Ты не представляешь, какое сейчас доброе дело сотворил!

– Накормил сумасшедшую итальянку? – Ромка пытается угадать, что вызвало приступ моей экспрессии.

– Нет! Ты, сам того не подозревая, убил еще двух зайцев! Вернее, зайца и одного льва! Понимаешь?

– Нет.

Ромка с трудом сдерживает улыбку, но с интересом ожидает продолжения. Он берет вилку и, отломив кусок рыбы, кладет в рот. Медленно жует, не отрывая от меня взгляда.

– Продолжай, мне очень интересно.

– Каринка влюблена в Никиту, Никита в меня, а Лешка…

– А Лешка – дурачок немножко? – он смеется.

– Да! Нет! – сбил меня. – Лешка – друг Никиты и влюблен в Карину. Но это не главное, понимаешь?

– Все еще нет… Объясни, – он улыбается и ест дальше, делая вид, что ему очень интересно, чем все закончится.

– Лешка увидел нас, что мы тут вдвоем, и по-любому расскажет об этом Никите. И всё!

– Что всё?

– Ты гений, Ромка! Теперь он отстанет от меня и переключится на Карину, понимаешь?

– Кто, Леха?

– Да нет же! Никита!

– А Леха?

– А Леха тупит! Но он в этой цепочке всего лишь связующее звено! Главное, что до Никиты наконец дойдет, что ему со мной ничего не светит, и он перестанет меня преследовать. Понимаешь?

– А вот тут подробнее. – Ромка становится серьезным и перестает жевать, откладывает вилку на тарелку.

– Ты убил льва! – воодушевленно смотрю ему в глаза и наконец принимаюсь за еду. – Ты мой герой! – Я с восхищением произношу полным ртом и, прожевав, посылаю ему лучезарную улыбку, но Ромка совсем не улыбается.

– Лев, я так понимаю, это Никита? А Никита – это у нас кто?

– Помнишь того в баре, про которого ты подумал, что он мой парень, и из-за которого я пропустила весь концерт?

– А ты, значит, та львица, которую?.. М! – он задумчиво потирает щеку и с прищуром смотрит мне в глаза.

Я молчу, вспомнив начало наших с Ромкой псевдоотношений.

– Спасибо за героя, детка, но я бы на твоем месте так не радовался.

– Почему? – я перестаю жевать, не понимая, куда он клонит.

Вроде все логично!

– Лишний во всей этой истории, по-моему, как раз Никита. Глупышка… Уверен, он не успокоится. – Ромка смотрит внимательно, насупившись. – Леха только подогреет его интерес.

– Я не понимаю… Теперь ты меня пугаешь.

– Если ты не раз его отшивала, но он продолжает настаивать, то, поздравляю, – он игрок, Верон! Пока не выиграет – не отстанет, даже если потеряет все, понимаешь? Я не убил льва, я его разозлил, если говорить твоим языком. Охота только началась.

– Думаешь?.. – может, он и прав. – И что мне делать? – смотрю на Ромку испуганно.

– Ничего. Ешь! – он касается моей руки и улыбается.

Я жую и пытаюсь переварить слова Ромки, поглядываю на его задумчивое лицо. Он замечает мой растерянный взгляд и, подмигнув, снова улыбается, подбадривает.

Надеюсь, Рома ошибается, и я – не доза адреналина для Никиты.

Получается, вся эта ситуация сейчас – просто огромный жирный плюс, и, если Рома будет рядом, мне будет намного спокойнее. Не думаю, что Никита способен преступить закон или выкинуть какой-то фокус. В этом я уверена. Он хоть и заноза в одном месте, но совсем не дурак, чтобы портить себе жизнь ради одной девчонки, когда у него целый фан-клуб. И Карина в нем – самая ярая фанатка.

Поэтому без паники, Верона! Решаем проблемы по мере поступления.

Как всегда.

Сегодня все вкусное – и завтрак, и обед, и гели для душа. Нет смысла портить себе настроение тем, что еще не случилось, а может, и вообще – никогда не произойдет.

Слежу за Ромкой, который уже разделался с едой и запивает ее соком. А я все никак не могу покончить с рыбой, потому что уже наелась, но бросить это дело кажется неуважением к нему.

– Верон, если уже сыта, не обязательно давиться. – Ромка замечает.

Он всегда все замечает!

– И ты не обидишься? – смотрю с надеждой на милосердие.

– Шутишь? Нет, конечно!

– Фух! Спасибо тебе, а то я сейчас лопну.

Я тяжело выдыхаю и улыбаюсь, отодвигаю тарелку в сторону и тянусь за стаканом. Ромка забирает мою грязную посуду.

– Ром, – окликаю его и мечтательно продолжаю: – мне кажется, ты – мой ангел-хранитель: кормишь меня, даешь ночлег, оказываешься рядом, когда нужно.

Он оборачивается, опустив тарелки в раковину:

– Ну, вообще, так и было. – Ромка смеется. – Приходит ко мне твой ангел-хранитель – замученный такой, крылья лысые, все в пластырях, и говорит человеческим голосом: «Роман, выручай! Я уже не справляюсь с этой ходячей катастрофой, сил моих больше нет… умира-а-аю! Замени по-братски, а?!»

Ромка озвучивает ангела измученным голосом и ползет в мою сторону, подволакивая ногу, будто его ранили.

– Рома! – протестую и смеюсь в ответ. – Речь ангела похожа на тост. Я бы за это выпила!

– Школу окончишь, тогда выпьем. А пока допивай свой сок и пошли смотреть фильм.

Да уж… блюдет новый ангел мою нравственность.

Знал бы он, что это я пустила слух, так бы не заботился. Стал бы падшим и уже со скрипом доказывал бы мне свои сексуальные предпочтения на этом пошлом диване.

Бр-р!

Зажмуриваюсь, чтобы отогнать неприличные мысли.

– А все-таки, почему ты вернулся? – я спрыгиваю со стула. – В Москве же больше возможностей для режиссеров. Можно клипы снимать, ролики рекламные, стать известным.

Ромка растерянно трет лоб, будто пытается придумать ответ:

– Из-за мамы, – наконец говорит он и уводит взгляд в сторону. – Ей сейчас нужна поддержка.

Его ответ застает меня врасплох.

– А что с тетей Любой?

Знаю, что она страдает мигренью, но не думала, что это может быть серьезно. А Ромка смотрит на меня, словно решает: говорить или нет.

– Подозрение на рак, – он меняется в лице, видно, что разговор об этом причиняет ему боль.

– Не может быть!

Тетя Люба для меня как вторая мама – всегда поддержит, даст совет, покормит вкусняшками. Я даже со своей ма не всем делюсь, а ей могу рассказывать все. Слезы подбираются к глазам.

– Без паники.

Ромка говорит так, будто это мне нужна поддержка, а не ему. Вот это выдержка!

– Еще ничего не подтвердилось. Вот, отправили с сестрой ее на обследование: анализы и все такое… – он изображает подобие улыбки. – Ладно, не будем о грустном, пошли смотреть веселый фильм, Шерлок!

Рома бодро идет к дивану, а я, ошарашенная такой новостью, плетусь следом. Хочу его обнять и поддержать.

– Ром! – окликаю его.

Он останавливается, и на лице читается вопрос, а я подхожу и крепко обнимаю.

– Если что-то нужно, поддержка или еще что… я рядом! – с сочувствием смотрю ему в глаза.

– Ты и так меня сейчас поддерживаешь, – он улыбается, – с тобой мне вообще некогда об этом думать. Поэтому – продолжай! Чуди!

Он смеется, а мне совсем не смешно.

– В этом я безлимитна, – улыбаюсь, вытирая проступившие слезы.

Я не успеваю проникнуться печалью, потому что из ванной раздается звонок моего телефона. Оставила там и даже не вспомнила.

Спешу забрать, а Ромка плюхается на диван, издавая неприличные звуки, и берет пульт, ждет, когда я вернусь.

Карина настойчиво пытается дозвониться.

Беру трубку:

– Ну что, удалось? Позвонила? – стараюсь говорить тихо, чтобы Ромка не слышал.

– Нет, не смогла. Ты скоро вернешься?

– Не знаю. Но если честно, мне не хочется. Ромка такой заботливый… накормил, – сюсюкая, подглядываю за ним через приоткрытую дверь. – Мы даже поцеловались.

– Говоришь так, как будто дома не кормят и не целуют. Рада за тебя.

Ей что, все равно? Я ведь не озвучила обычное свое времяпровождение. Это был поцелуй, и это – совсем не обычно.

– А теперь порадуйся за меня, – она продолжает. – Никита сам позвонил! Пятнадцать минут назад, представляешь?!

Она пищит от радости в трубку, и эта радость по невидимым проводам заряжает меня, потому что я тоже издаю писк победы. А я что говорила? Переключится!

– Верон? Все нормально? – слышу обеспокоенный голос Ромки.

– Да, Ромчик… все хорошо!

– Ромчик? Быстро он из самовлюбленного кретина стал Ромчиком, – сестра снова становится язвой. – Значит, было что-то, кроме поцелуя?

– Нет, дурочка, – шепчу сквозь зубы, чтобы Ромка не услышал. – Не отвлекайся! Так и что? – жду продолжения сериала «Карина – красотка, потерявшая веру в себя».

– Ну, мы поболтали, туда-сюда, то-се… И… – она тянет время, создает интригу и ждет, что я начну умолять продолжить.

– Что то-се? Позвал на свидание? Предложил выйти за него? Улетает в космос? Что? – на самом деле любой вариант для меня был бы чудесным.

– Ну… об этом еще рано говорить… Поэтому. Вечером. Просто зайдет к нам домой, проведать! – она снова пищит от восторга, но мне как-то не до восторгов.

Наверное, сестра скачет на диване от радости.

Зачем он дома нужен? Пусть на нейтральной территории оккупирует Каринку.

– Ну… я рада, что ты рада, – хотя я совсем не рада. – О! У меня для тебя есть подарок! Тебе точно понравится.

Но она, похоже, даже не слушает, потому что задает глупые вопросы:

– Теперь я не знаю, что надеть. Что-то сексуальное или простое?

– Простое, конечно, – снова выглядываю, чтобы проверить, не умер ли Ромка от скуки. Но он незаметно ушел курить. – Если сейчас покажешь все свои прелести, ему потом будет неинтересно. Он же игрок! – повторяю Ромкины слова. – А с ними нужно постоянно увеличивать ставки, чтобы попался на крючок.

Боже, откуда я все это знаю? Наверное, из фильмов?

– Может, ты и права… – она произносит задумчиво. – Ладно, мне пора! У меня всего три часа, чтобы привести себя в порядок.

Карина отключается.

Три часа… значит, мне нужно пробыть тут пять часов, чтобы вернуться домой тогда, когда моего сталкера там уже не будет. Два часа с Кариной ему хватит за глаза и даже покажется испытанием. Не думаю, что он и тридцать минут протянет. Если, конечно, родители к этому времени не вернутся. С ними Никитос перевоплощается в стендап-комика. Умеет расположить к себе, когда ему выгодно.

Ромка возвращается, а я довольная выхожу из ванной, хвастаясь телефоном в руках:

– А! А я что говорила? Переключился!

Ромка смотрит, не понимая, о чем я. Забыл, что ли?

– Никита! Он пятнадцать минут назад позвонил Карине и хочет ее увидеть, – я победно улыбаюсь. – Лев проглотил слона!

– У! – Ромка не показывает вида, что проиграл в своих предположениях, и снова моет руки, а я стою за ним. – Пусть будет так, Верон… надеюсь, он не использует Карину, чтобы подобраться к тебе.

– Да нет, – сомневаюсь. – Он – хитрый, но не настолько, чтобы играть чувствами моей сестры! Потому что она ему сама как сестра.

Говорю, но, кажется, не верю своим словам. На мои-то ему было в баре наплевать. Может, и в шутку, оправдываю Никиту, но он знал, что мне не нужна его напористость. Выходим из ванной, и Ромка, поглядывая на меня, садится перед телевизором:

– Ты только что сама ответила, – он усмехается моей наивности. – Она ему как сестра, а он – пытается с ней замутить. Странный тип, тебе не кажется?

Взял все настроение испортил!

Стою перед ним, молчу и надуваю щеки, обдумывая Ромкины слова.

– Верон, слишком много ваш Никита требует внимания. Мы фильм хотели посмотреть, – он хватает меня за руку и тянет к себе, усаживает рядом и подкладывает под спину подушку.

Мне уже не до звуков под своей пятой точкой, и не до фильма, и даже не до того, что сижу к Роме вплотную. А если он прав, и Никита – настоящий маньяк, не умеющий проигрывать?

Придется все-таки вернуться раньше, чтобы застать его у нас дома и проверить его настроение.

Ромка замечает мою обеспокоенность и, обняв, прижимает к груди, а я даже не сопротивляюсь, потому что от этого жеста становится как-то спокойно. Я поднимаю взгляд к его лицу, но Рома сразу делает вид, что никогда не видел фильм и там очень интересный момент.

* * *

Смотреть Шерлока в сотый раз оказалось выше моих сил и полного живота. Я даже не понимаю, как и почему просыпаюсь у Ромки на коленях, когда ему кто-то звонит. Он гладит мои волосы, запускает в них пальцы, между делом обсуждая рабочие моменты. Будто я кошка.

Дальше притворяться или рассекретиться?

Ладно, пять минуточек, потому что это приятно.

Подглядываю. Шерлок давно закончился, идет что-то другое.

А сколько времени?

Я же хотела застать Никиту. Некогда расслабляться, мне надо готовиться к бою. Бою со львом! Даже если для льва я – обычный заяц, но со мной рядом волк. Улыбаюсь и поворачиваю голову к Ромке, только не хочу вставать. Он убирает от меня руку и прощается с собеседником:

– Выспалась?

– Ты мне что-то в сок подсыпал? – с подозрением шучу. – Как долго я сплю?

– Всего пару часов, и, если ты не против, я попробую встать.

Ромка улыбается, а я, потянувшись под уже привычный скрип, сажусь на диване.

– Кажется, ноги затекли, – он поднимается, потягивается, разминает конечности, а я беру телефон, чтобы уточнить время.

– Да… там, по-моему, твой макаронник что-то написал… телефон пиликал много раз сообщениями.

– Ты читал?

– Нет, конечно! Да и итальянский я не знаю.

Я на это улыбаюсь:

– Мне кажется, он тоже, потому что пишет на ломаном русском. Хочешь похохотать?

– Не особо. Лучше пойду покурю.

– Сигареты сокращают жизнь на несколько лет, а смех продлевает. Поэтому давай – сначала продлишь, а потом сократишь. Тем более мне нужен твой совет, как парня… ты обещал!

Жду, когда Ромка согласится, но он не решается, смотрит устало, может, тоже разморило. Поэтому хочется его взбодрить:

– Там ничего личного, никаких интимных переписок.

– Интимные я бы послушал, – Ромка шутливо хмурится. – Ладно, уговорила. Но лучше я сначала убавлю, а потом прибавлю, хорошо?

Я недовольно киваю, а с другой стороны – так даже лучше. Вдруг в последних сообщениях действительно окажется что-то личное.

Ромка выходит на улицу, а я быстро открываю приложение.

Три сообщения:

Фабио: Buonasera, bellezza! Come stai?[20]

Фабио: Ти мне не писать, и я скучать по твои буква. Представлять, как ты беллисими пальчик, клац-клац мне lettera![21]

Фабио: Я много смотреть твои фотографи! Sei molto bella![22]

Он такой милый!

Заглянув в переводчик, отвечаю:

Вероника: Sono stato impegnato, Fabio, scusa![23]

Жду Ромку, чтобы почитать вместе с ним еще раз и поднять ему настроение. В тексте все равно нет ничего криминального. Совсем не Аль Капоне! Ромашка возвращается и, вымыв руки, садится рядом. Он хмурится и смотрит скептически на то, как я воодушевленно пролистываю страницу, хихикает на паре моментов, где Фабио пишет на корявом русском.

– А ты что ответила? – он тычет пальцем на последний мой ответ, отправленный перед его приходом.

– Пишу, что вчера было много дел, прошу прощения.

– То есть свою репетицию и то, как меня совращала своими формами, – ты деликатно утаила?

– Не могу же я так сходу, с первого взгляда, рассказывать ему о таком.

– Почему нет? Я бы на твоем месте сразу вывалил на него всю твою шизанутость, чтобы потом не было сюрпризом.

Ромка прыскает от смеха и, глядя на мое недовольное лицо, заливается как умалишенный, что начинает меня раздражать. Я позвала его над Фабио посмеяться, а не надо мной. Смотрю на Рому, надувшись как фугу, а он продолжает от этого заразительно смеяться.

– Будет тебя встречать у трапа самолета, а ты свалишься на него, как на меня, помнишь?! – он не останавливается, и я подхватываю его смех. – Какой это класс был, пятый?

Он пытается успокоиться, а я смотрю на него, и почему-то так тепло на душе, оттого, что помнит.

– Четвертый, – уже не смеюсь, а просто улыбаюсь. – Ты потом столько моих падений пропустил. Ого-го!

От этих воспоминаний становится внезапно очень грустно. Этот гештальт без помощи психолога мне точно никогда не закрыть, потому что кроет, как только вспоминаю тот год. Ромка теряется и совсем перестает смеяться, тяжко выдыхает старческой пословицей:

– Начали за здравие, закончили как обычно, – он смотрит виновато в глаза. – Ну, хочешь, заново пройдем «экспресс-курс дружбы» за те года, что перестал с тобой общаться?

Дружбы? Дружба не укрепит мои сердечные мышцы.

Только твоя любовь, Ромка…

Не отрываясь, ищу в его глазах что-то большее и хочу проверить. Но не себя! То, что я чувствую, – я знаю. А что он?

Тянусь к губам и, приоткрыв рот, касаюсь его колена.

– Нет, Верон. – Ромка отстраняется. – Не надо. Со второго раза, боюсь, не получится.

Что не получится?

Убираю руку с его колена и, отстранившись, опускаю взгляд, ищу точку опоры.

– Сегодня точно нет, – он добавляет и касается моего подбородка, заставляет посмотреть ему в глаза. – Но в день по разу я твой страстный поцелуй осилю.

Ромка улыбается, а я киваю, соглашаясь, и робко пожимаю плечами:

– Мне пора домой, – говорю единственное, что могу из себя выдавить, и вскользь улыбаюсь в ответ.

Я встаю в сопровождении неприличных звуков дивана – самые подходящие, чтобы описать мое состояние и положение в данный момент.

Ромка поднимается и следует за мной:

– Тебя во сколько в школу возить и забирать? Забыл спросить.

– В семь, – отвечаю сухо. – Мне к восьми. Обратно по-разному, поэтому могу сама добираться.

Ромка снимает мою куртку и держит, ждет, когда обуюсь:

– Может, завершим вечер танцем? Я вроде как обещал. – Он вскидывает в вопросе брови и ждет ответ. Расправляет пуховик, добавляет аргументы. – В баре немноголюдно. Могу себе позволить.

Танец? Почему бы и да.

Делаю вид, что раздумываю, и просовываю руки в рукава:

– Только песню, чур, выбираю я! – воодушевляясь, застегиваю молнию.

– Хорошо, – стоя за спиной, он надевает мне капюшон.

От такого простого, но теплого жеста я крошусь как курабье.

Посмотрим, посыпятся ли его крошки в танце под выстраданную мною песню. Коварно улыбаюсь ему в спину и жду, когда Ромка оденется.