Мир за окном моего отеля кажется иным на следующее утро. Больше. Ярче. И дело не только в свежем слое снега, сверкающем в лучах неожиданно ясного и солнечного дня. И не в моем эго, окрыленном тем великим подвигом, что я совершила прошлой ночью над Уильямом.

Хотя это продолжает доставлять мне немалую долю удовлетворения, я погрузилась в небывалое, прочное спокойствие, которого не знала с самого начала своего путешествия в Фэйрвэйв. После того как столько всего пошло не так в моих попытках добраться до книжного тура, а затем из-за напряжения между мной и Уильямом, возникает чувство, будто все наконец налаживается.

Я не только официально обеспечила себе лидерство в два очка в нашем споре, но – впервые – победа над Уильямом за издательский контракт без условий пари уже не кажется невозможной. Вчерашняя встреча с читателями показала мне, что я и вправду популярна в Фэйрвэйве, как и говорил мой издатель. Возможно, я поспешила признать Уильяма безоговорочным победителем в книжных продажах. Возможно, его подавляющая популярность в наших первых двух городах была лишь вопросом обстоятельств.

На нашей встрече в «Полете Фантазии» мои читатели даже не знали, появлюсь ли я. Слухи о моем отсутствии уже разошлись. В университете Уильям был фаворитом по личным причинам – из-за своего статуса выпускника.

Возможно, я с самого начала этого тура недооценивала себя.

К полудню наступает время отправляться в следующий пункт назначения. Я дрожу от возбуждения, пока мы собираемся на железнодорожной платформе в ожидании посадки. Чтобы укрепить мое новообретенное чувство уверенности, королева Джемма пришла проводить нас. И под «нас» я имею в виду меня.

Мы болтаем о книгах, и я делюсь с ней личными историями о своем писательском процессе. Она проглатывает каждое слово, ловит каждое мое высказывание.

Я до сих пор не могу поверить, что королева настолько увлечена мной.

Снова и снова ловлю взгляд Уильяма. Он неподалеку от меня оживленно беседует с Зейном, Монти и Дафной. Всякий раз, когда наши глаза встречаются, в его взгляде тлеет жар, и от этого мое дыхание учащается. Я не была уверена, будет ли между нами сегодня чувствоваться неловкость или изменится ли его поведение по отношению ко мне. Мы почти не разговаривали, но ощущения и правда другие. Лучше. Мягче. Или, быть может, это очередной сдвиг в моем восприятии. Он доказал, что был серьезен, говоря, что сможет меня поцеловать. А значит, я ему нравлюсь. Более того, он…

Он желал меня.

Желал так сильно, что мне почти не пришлось прикасаться к нему, чтобы довести его до конца.

Я не могу сдержать улыбки, что играет на моих губах. Встречаюсь взглядом с Уильямом, и его глаза сужаются, словно он читает мои мысли. И все же улыбка, что остается на его губах, – теплая. Возможно, даже немного застенчивая.

Джемма заключает меня в душащие объятия, когда начинается посадка.

– Спасибо, что приехали в Вернон, – говорит она, отпуская меня. – Надеюсь, вы понимаете, как высоко я ценю вас и вашу работу. Ваши книги и вправду изменили мою жизнь. Они были якорем, что удерживал меня у берегов счастья, когда это было нужнее всего.

Эти слова сжимают мне горло. Хотя я могла бы смаковать их часами, до меня доходит, что сама я еще не ответила ей достойной хвалой. А она заслуживает ее сполна.

– Надеюсь, и вы понимаете, как все изменили для меня. Я слышала от стольких своих читателей в Фэйрвэйве, что вы поддерживали мои книги. Не думаю, что я была бы здесь без вас. Так что спасибо.

Ее глаза наполняются слезами, и она прижимает руку к сердцу.

– Я буду повторять эти слова всем, кто согласится слушать, чтобы похвастаться.

– Пожалуйста, хвастайтесь сколько душе угодно, – с легким смешком отвечаю я.

С последним взмахом руки Джемма удаляется, а я присоединяюсь к своим спутникам в поезде.

Наш следующий пункт назначения – один из самых северных городов Фэйрвэйва. Это город, о котором я читала в брошюре: Лумена́с. Расположенный на самом краю Звездного Двора, он славится своими развлечениями и ночной жизнью, с особым акцентом на исполнительские искусства. И путь до него из Вернона занимает два дня на поезде.

К счастью, мы заполучаем роскошное купе. Оно в три раза больше тех, в которых мы ехали до сих пор, с широкими мягкими сиденьями, подставками для ног и приспособлениями, чтобы превратить его в спальный отсек – благодаря раскладным койкам, полкам, опускающимся со стен, и раздвижным ширмам для уединения. Полагаю, этим улучшением мы обязаны Зейну. Он решил присоединиться к нашему путешествию. Оказывается, Лумена́с – это город, который Зейн называет домом.

Вся та ревность, что я вчера испытывала к прекрасному фейри с оленьими рогами, угасла, и теперь я снова смотрю на него с обожанием. После того как он вступил в сговор, чтобы оставить меня наедине с Уильямом прошлой ночью, я больше не подозреваю в их отношениях с поэтом ничего романтического.

Атмосфера в нашей компании остается легкой на протяжении следующих двух дней пути. Мы болтаем. Пьем. Едим. Когда нам становится скучно, мы играем в карты или в шарады. Когда надоедает общество друг друга, мы читаем или дремлем. Ночью я занимаю одну из полок, а Дафна укладывается рядом со мной. Днем я не могу оторвать глаз от Уильяма и подозреваю, что он от меня тоже. У него всегда наготове для меня ухмылка, а иногда и подмигивание.

Я улыбаюсь в ответ бо́льшую часть времени, но однажды – когда он встречается со мной взглядом через фарфоровую чашку, из которой потягивает кофе, – я демонстрирую непристойный жест, предназначенный только для его глаз, при котором моя правая рука сжимается вокруг невидимой толщины. После чего он давится кофе, а его щеки начинают пылать.

«Плохая девочка», – произносит он одними губами через все купе, и наша «перепалка» остается незамеченной погруженными в свои дела спутниками.

Я отвечаю невинным пожиманием плеч, а затем позволяю взгляду многозначительно скользнуть вниз, к его бедрам.

Когда мой взгляд снова возвращается к его лицу, я застаю его за тем, что он прикусывает губу, ерзая на сиденье. Затем, медленно и утрированно артикулируя каждое слово, он беззвучно произносит: «Когда я завлеку тебя в укромное местечко, я собираюсь…»

Мне так и не удается узнать, что именно Уильям собирается со мной сделать, потому что Зейн замечает его.

– М-м? Ты что-то сказал?

– М-м? – Уильям несколько раз моргает. – Ничего.

Я поджимаю губы, чтобы скрыть смешок, и наблюдаю, как он погружается в разговор с Зейном. Уильям кажется таким непохожим на себя обычного, и я думаю, что во многом это связано с присутствием его друга. Он отбросил свою отстраненную манеру, свои высокомерные колкости. Он улыбается чаще. Шутит непринужденнее. Дразнит не так язвительно.

К последнему отрезку нашего путешествия меня начинает слегка штормить от вынужденного бездействия, так что я почти плачу от облегчения, когда наш поезд наконец прибывает на центральный вокзал Луменаса. Утро светлое, погода приятная и бодрящая. Тепло по сравнению с Двором Зимы, но далеко не так знойно, как при Дворе Солнца.

За пределами вокзала наша группа рассаживается по двум каретам-кэбам, поскольку в каждой компактной повозке есть место лишь для двух пассажиров человеческого роста. Я еду с Монти, держа Дафну на коленях. Мой нос прилипает к прохладному стеклу, пока мы погружаемся в пульсирующее сердце города. Даже в предобеденный час улицы запружены конными экипажами, а тротуары кишат людьми. Здания же взмывают ввысь, нависая над нами громадами невиданной прежде высоты.

Я испускаю восхищенный вздох.

– Этот город прекрасен.

– Если вы сейчас впечатлены, – говорит Монти, – подождите, пока не увидите его ночью. Луменас создан для ночной жизни.

Я не могу представить, как он может быть еще прекраснее. Утреннее солнце играет в стеклах самых высоких зданий, высвечивая жонглеров и прочих уличных артистов, украшающих перекрестки. Мы проезжаем мимо сверкающих витрин, оперных театров, ресторанов и роскошных апартаментов.

Публика здесь – будто равные части человечества и народа фейри: остроконечные уши, звериные черты и экстравагантные костюмы столь же обычны в этом месте, как и скромно одетые посетители с округлыми ушами. Это самое гармоничное и разнообразное общество из всех, что попадались нам на пути.

Я делюсь этим наблюдением с Монти.

– Луменас привлекает туристов, – говорит Монти, вертя в пальцах незажженную сигариллу, – и многие из них – люди. Однако значительная часть артистов, жителей и обслуживающего персонала – фейри, а в некоторых районах города о человеческих приличиях и вовсе забывают. Здесь каждый найдет что-то для себя, это точно.

– Я знаю, почему он тебе нравится, Монти, – встревает Дафна, устроившись у меня на коленях. – Одно из прозвищ Луменаса – «Логово Распутства».

Он бросает на куницу оскорбленный взгляд.

– Неужто ты считаешь меня распутником? Я оскорблен.

Она фыркает.

– Ты вертишь в пальцах одну и ту же сигариллу с самого нашего приезда. Тебе просто не терпится узнать, где бы раздобыть еще тех Лунных лепестков, что дал тебе мистер Сомертон, верно?

– Попала в точку, Даффи. Немного Лунного лепестка, любительский боксерский поединок… Я уже планирую идеальный вечер.

– Только не вздумай списать боксерский матч на деловые расходы.

– У меня, знаешь ли, есть и свои собственные деньги.

Я улыбаюсь, пока их перепалка продолжается, и любуюсь каждой улицей, каждой достопримечательностью, каждым зданием.

Наконец наш кэб останавливается перед отелем, таким высоким, что я не смогла бы сосчитать количество этажей, даже если бы попыталась. Уильям и Зейн выходят из своего экипажа позади нас, и наша компания вновь собирается вместе.

Мы входим в вестибюль отеля. Уильям пристраивается ко мне.

– Как тебе Луменас?

– Я в восторге. – Я медленно поворачиваюсь на месте, пока мы идем, разглядывая мраморные полы, стены, оклеенные бело-золотыми обоями, хрустальные люстры. – Монти не поскупился, выбирая этот отель. Должно быть, это лучший в городе.

– Нравится, да? Неужели это все, что нужно, чтобы влюбиться? Один взгляд? – От вопроса Уильяма я спотыкаюсь. Он берет меня под локоть, чтобы помочь устоять на ногах. Мы останавливаемся. Он наклоняется ко мне, придвигаясь ближе, чем когда мы были наедине в его гостиничном номере. – Я не думал, что ты из тех, кто влюбляется с первого взгляда.

Я прихожу в себя и бросаю на него надменный взгляд.

– Это потому, что ты только и делал, что вызывал у меня ненависть с первого взгляда.

Он все еще держит меня за локоть. Проводит большим пальцем по моему рукаву, а затем отпускает мою руку. В его глазах появляется лукавый блеск.

– Когда ты сжимала меня, это не было похоже на ненависть.

Сердце подпрыгивает в груди. Хвала небесам, наши спутники теперь на несколько футов впереди. Я прочищаю горло, прежде чем ответить.

– Я едва его коснулась, если помнишь. Кроме того, я воображала, что это твоя шея.

– Ммм. Мне бы это понравилось.

Щеки полыхают жаром. Мы наконец возвращаемся к нашей компании. Почти сразу я понимаю, что что-то не так.

– В каком смысле с нашим бронированием проблема? – возмущается Монти, и тон у него крайне серьезный. – Я забронировал эти номера несколько месяцев назад. На прошлой неделе я отправил телеграмму, подтверждающую, что нам понадобится второй номер.

Я изучаю суровую девушку-администратора. Ее кожа покрыта блестящей зеленой чешуей, а глаза цвета морской волны лишены каких-либо различимых белков или зрачков. Она листает журнал на своем столе.

– Я не вижу записи о вашей телеграмме, мистер Филлипс. Мы тоже отправили телеграмму для подтверждения, но так и не получили ответа.

– Что это значит? – спрашивает Монти. – Хотя бы один свободный номер вы нам предоставите?

– О нет. – До меня тут же доходит, и я бросаю на девушку за стойкой серьезный взгляд. – Я знаю, в чем тут дело. Я писала об этом. Там только одна кровать, не так ли?

– Мне, кстати, понравилось, – говорит Дафна, глядя на меня снизу, со стороны моих ног. – Твое внимание к деталям в той сцене просто безупречно. Особенно я оценила акцент, который ты сделала на том, как изголовье ударялось о стену, оставляя в кирпиче тонкие трещины. Это и правда…

– Свободных номеров нет, – произносит администратор. – У нас произошло двойное бронирование из-за канцелярской ошибки, и мы можем разместить только тех, кто подтвердил свое бронирование на прошлой неделе. Вы получите возврат средств и ваучер на бесплатные «Луми» в любом заведении города.

– Что такое «Луми»? – спрашиваю я.

Лицо Зейна озаряется довольством, и он отвечает:

– Ты должна попробовать «Луми». Они восхитительны.

Монти проводит рукой по своим светлым волосам, отчего его кудри оказываются в очаровательном беспорядке.

– Можете ли вы перенести наше бронирование в другой отель?

Администратор качает головой.

– Мы не можем гарантировать наличие мест в другом отеле такого же класса. В эти выходные проходит несколько крупных мероприятий, которые привлекли большее количество туристов, чем обычно бывает в это время года.

В моей груди вспыхивает гордость.

– Вы имеете в виду нашу встречу с читателями? Разве это настолько большое событие?

– Я не в курсе насчет встречи с читателями.

– Тур называется «Бьющиеся в унисон сердца».

Уильям наклоняется ко мне с насмешливой ухмылкой, закрывая мне вид на администратора.

– Сомневаюсь, что наш скромный книжный тур достаточно велик, чтобы выделяться на фоне масштабных событий, происходящих в эти выходные. Ты хоть малейшее представление имеешь, какого калибра знаменитые музыканты и актеры здесь выступают?

Я бросаю на него сердитый взгляд, но он, вероятно, прав.

– Твое эго не знает границ, – шепчет он, но в его поддразнивании звучит мягкость, а взгляд задерживается на моем дольше обычного.

Монти уже открывает рот, чтобы снова заговорить, но Зейн похлопывает его по плечу. Тот оборачивается, бросая вопросительный взгляд на фейри с рогами.

– Я обо всем позабочусь, – говорит Зейн. – Я же здесь живу, помните? Вы просто остановитесь у меня.