На следующее утро я впервые покидаю уют отеля «Верити» с момента прибытия в Вернон. Затем меня ожидают три сюрприза. Первый заключается в том, что наше место назначения находится прямо через улицу, в книжном магазине. Второй – что, хотя снегопад за окном все никак не заканчивается, на улицах лежит лишь самый легкий, самый идеальный слой пушистого снега, а тротуары совсем не скользкие, грязные или обледенелые. Это не похоже на снег в Бреттоне, который делал дороги непроходимыми, а каждую поездку превращал в опасную скользкую ловушку для транспорта.

Третья вещь, которая меня удивляет, – это огромная очередь, начинающаяся у дверей книжного магазина и тянущаяся за следующий угол. Возможно, этому не стоит удивляться. Возможно, это первый раз, когда я вижу очередь за дверью до нашей автограф-сессии, но Уильям был популярен везде, где мы бывали, будь то подписание, вечеринка или паб.

– Давайте обойдем сзади и войдем через переулок, – говорит Монти, пока мы переходим улицу от отеля. Сегодня я немного припоздала, проснувшись на полчаса позже, чем планировала. Уильям и Дафна уже внутри, так что здесь только я и пиарщик. К счастью, до начала подписания у меня еще есть двадцать минут в запасе.

Монти ведет меня в противоположный конец улицы от того места, где тянется очередь, затем проводит за ряд зданий в припорошенный снегом переулок. Я потираю руки в перчатках, чтобы согреться. Даже в моем самом теплом шерстяном пальто и клетчатом платье почти в пол с длинными рукавами, которое я надела под него, холод пробирает до костей. Мы останавливаемся у двери, и Монти стучит по ней костяшками. Мое дыхание вырывается туманными клубами, пока я подпрыгиваю на носках – все, чтобы отвлечься от холода.

Дверь открывается, и нас встречает пожилой мужчина с седыми волосами и водянисто-голубыми глазами.

– Заходите, заходите!

От тепла, обволакивающего меня в задней комнате магазина, у меня наворачиваются слезы. Ящики – до самых потолков, вкривь и вкось – съели почти все свободное пространство, но в этом хаосе есть свое очарование. А этот запах – запах бумаги и старого клея – мгновенно успокаивает меня.

Как может быть иначе? Аромат книг любим всеми, и я готова поспорить с любым, кто скажет обратное.

Монти представляет меня мужчине. Его зовут мистер Корделл, и он владелец книжного магазина.

– Такая честь, мисс Дэнфорт, – говорит он мягким, но утонченным тоном. Его лицо становится застенчивым. – Я ваш большой поклонник. Серия «Гувернантка в любви» – одна из моих самых любимых.

Мой рот открывается.

– Правда? Какая из моих книг вам нравится больше всего?

– О, не заставляйте меня выбирать. Но, пожалуйста, позвольте мне взять ваше пальто и перчатки. Затем я согрею вас чашечкой хорошего сидра. – Он улыбается, и уголки его глаз собираются в морщинки.

Какой восхитительный мужчина. Родственная душа, если я когда-либо встречала такую.

Я отдаю ему свою верхнюю одежду, и он вешает ее на одну из трех вешалок, стоящих в задней комнате среди ящиков. Он помещает мое темно-зеленое пальто рядом с гораздо более крупным черным. Не могу не задаться вопросом, не принадлежит ли оно Уильяму. Монти не стал надевать пальто, чтобы перейти улицу, так что взять с него нечего. Мистер Корделл выводит нас из задней комнаты в основную часть книжного магазина.

Вид книжных полок заставляет меня расслабиться еще больше. Глаза бегают туда-сюда, вбирая все. Магазин почти такой же забитый, как и задняя комната: переполненные полки, группы книжных шкафов, разделяющие разные жанры, и столы, заваленные рекомендуемыми книгами. По всему магазину разбросаны записки от руки с персональными рекомендациями от мистера Корделла или других сотрудников.

Книжный магазин, возможно, и не обладает причудливостью «Полета Фантазии» или изяществом университетской библиотеки, но в нем есть свое очарование, которое делает это место моим любимым на данный момент.

– Мы здесь, – говорит Монти, выглядывая из-за книжного шкафа. Похоже, я так увлеклась магазином, что даже не заметила, как отстала от него и мистера Корделла. Я спешу к Монти, и лабиринт полок расступается, открывая самый восхитительный вид, какой только можно себе представить. Отдел любовных романов. Целая стена полок, обрамленная двумя более узкими книжными шкафами, образует уютное гнездышко. Внутри стоят два стола для подписи. По полкам ровными рядами устроились книги в корешках всех цветов радуги, и у меня чуть сердце не останавливается, когда я вижу свою серию «Гувернантка в любви» – обложками наружу, занимающую четыре полки прямо за нашими столами.

Движение увлекает мой взгляд туда, где крошечная лапка Дафны укладывает экземпляр «Гувернантки и фейри» на стол с обратной стороны. Я уже собираюсь помочь ей, но Монти делает это первым.

– Я же говорил тебе не распаковывать ящики в одиночку, – бормочет он, приседая за столом и укладывая на него мои книги по несколько штук за раз.

Я все еще не могу разглядеть Дафну за столом, но улавливаю ее монотонный голос.

– Мне бы не пришлось, если бы ты пришел вовремя.

– Вини.

Я цепенею, услышав голос Уильяма. Сердце начинает колотиться. Собрав всю свою самоуверенность, я оборачиваюсь к нему. Его вид сегодня кардинально отличается от вчерашнего. Волосы, правда, по-прежнему лежат с той же небрежной неаккуратностью, но уже не выглядят растрепанными. Его синие глаза ясны и не прикрыты тяжелыми веками. На нем полный костюм – на этот раз угольно-серый, – и галстук завязан безупречным узлом. Сережки в ушах теперь серебряные, в тон жилету из броката.

В его позе и кривой усмешке нет ни тени смущения или дискомфорта. С чего бы? Он, конечно, подначивал меня воспользоваться свободным пропуском в пьяном виде, но разве трезвый Уильям поступил бы иначе? Даже когда вид меня в сорочке вывел его из равновесия, он пришел в себя куда быстрее меня.

Смущенной осталась лишь я. Именно я сунула руку между ног, думая о нем, чего я никогда раньше не делала. То есть обычно я фантазирую о вымышленных любовниках, позволяя сценам из моих книг разыгрываться в моем воображении. Но прошлой ночью…

Я рассеянно потираю пальцами тыльную сторону руки. Место, которое он поцеловал. Место, которое я сама целовала вчера ночью, когда приходила в экстаз. Мое дыхание становится поверхностным при этом воспоминании.

Слава богу, он не может читать мои мысли.

– Мистер Корделл попросил передать тебе это. – Он протягивает мне фарфоровую кружку, одну из двух, которые держит в руках.

Я беру ее, смотря куда угодно, только не на него. Дымящаяся кружка наполняет воздух восхитительным ароматом яблок и корицы. На вкус напиток в ней еще лучше, терпкий и сладкий, с идеальным балансом пряностей. Я делаю еще один глоток, позволяя ему отвлечь меня от жара близости Уильяма.

– Ты видела очередь? – спрашивает он небрежным тоном.

– Немного рано хвастаться, разве нет?

Когда он не отвечает, я решаюсь бросить на него взгляд. Он смотрит на меня сверху вниз с озадаченным выражением лица.

– Ты все еще не знаешь, да?

– Знаю что?

Уильям открывает рот, но голос мистера Корделла перебивает его, что бы он ни собирался сказать.

– Ах, хорошо, сидр уже у вас. Через несколько минут я открою двери для жаждущих читателей. Но сначала скажу – к вам, мистер Хэйвуд, пришел очень особенный гость. Тот, кого я позволил себе пригласить внутрь пораньше.

Мистер Корделл отходит в сторону и жестом подзывает кого-то. Из-за одного из книжных шкафов появляется потрясающее существо – высокий стройный фейри с огромными карими глазами и самыми длинными пушистыми ресницами, которые я когда-либо видела. Кожа золотисто-коричневая, с песочными веснушками на носу и щеках. С обеих сторон головы выступают изящные рожки, а рыжевато-каштановые волосы уложены в свободные волны. Свободные белые брюки и синяя шелковая блуза в стиле кимоно с длинными струящимися рукавами.

Лицо Уильяма озаряет радостная улыбка. Он ставит свою кружку с сидром на стол и приветствует новоприбывшего теплым объятием.

– Зейн, что ты здесь делаешь?

– Я выступал в отеле «Верити» на прошлой неделе. Увидел твое имя на вывеске у книжного магазина и решил задержаться ради твоей автограф-сессии.

– Мы были в одном городе и в одной гостинице все это время? Тебе следовало найти меня раньше.

– Я не посмел злоупотреблять своим влиянием и не стал заставлять персонал гостиницы выдать номер твоей комнаты. – Пока я смотрю на них, что-то сжимается у меня в груди.

Мистер Корделл сияет.

– Сегодня мой книжный магазин полон знаменитостей. Честь для меня.

Тут я осознаю, кто такой Зейн. Это тот самый знаменитый оперный певец, чья слава переплыла пролив и достигла Бреттона, хотя он никогда не выступал за пределами Фэйрвэйва. Только люди покидают остров, и то по строгим правилам. Фейри остаются в безопасности за магической границей из стоячих камней, обозначающих периметр острова. Границей, которая не позволяет людям войти без назначенного фейри-проводника – все для того, чтобы кровавая история войн Фэйрвэйва не повторилась.

Тем не менее этот прославленный фейри, о котором я столько наслышана – от его потрясающего вокального диапазона до его красоты, – дружит с Уильямом? Я и так завидовала из-за того, что ему досталась роль в паре с Гретой Гартер.

– А, – говорит Уильям, и его настроение меняется, как будто он только сейчас вспомнил, что у него есть зрители. Он представляет Зейна мне, Монти и Дафне, а затем добавляет: – Мы с Зейном вместе учились в университете.

– Еще один школьный приятель, – замечает Монти. – Ты и в университете успел завести знакомства, да?

– Завел, не без этого, – усмехается Зейн и толкает Уильяма локтем в бок.

Взгляд Уильяма скользит по моему лицу, но я отвожу глаза, чтобы не дать ему ничего понять. В груди продолжает что-то сжиматься. Неужели я так завидую тому, что у Уильяма есть такие знаменитые знакомые? Или я завидую…

Я качаю головой, не успев додумать эту мысль, и принимаюсь накрывать на стол. Я складываю книги в несколько стопок, пока Дафна не хлопает меня по руке и не просит не портить то, что она уже и так сделала идеально. Затем я устраиваюсь на стуле и краем глаза наблюдаю за тем, как Уильям делает то же самое. Они с Зейном по-прежнему дружелюбно болтают, и тот присаживается на край стола.

Еще через несколько минут Зейн говорит:

– Мне пора. Не хочу отнимать у тебя время, когда придут фанаты.

– А ты не из моих фанатов? – шутит Уильям.

– Без комментариев. А вот вы… – Зейн поворачивается на столе так, чтобы они с Уильямом оказались лицом ко мне. – Я с нетерпением жду вашу новую книгу.

Я выпрямляюсь.

– О! О, спасибо. – Боже правый, Зейн – знаменитый Зейн – смотрит на меня. Улыбается мне. Хочет прочитать мою книгу. Я дергаю пальцами, желая поправить волосы или… сделать что-то еще.

Затем я ловлю мрачный взгляд Уильяма.

– Не зазнавайся, Вини. Зейн просто безнадежный романтик. Он будет читать все, где есть поцелуй или интрижка.

Я отвечаю ему преувеличенной улыбкой.

– Тогда у него прекрасный вкус, в отличие от тебя.

Зейн смеется и поднимается со стола.

– Я пойду…

– Нет, Зи, – говорит Уильям. – Останься, пожалуйста. Спаси меня от скуки.

Я хмурюсь. С каких пор какое-либо подписание было для него скучным?

– Ладно, – ворчит Зейн и снова усаживается на стол. – Но ненадолго.

– Время пришло! – говорит мистер Корделл, глядя на свои карманные часы. Он убирает их в карман жилета и спешит прочь.

Дафна несется вслед за ним.

– Я занимаюсь контролем толпы.

Монти присаживается рядом с моим столом. Его светлые кудри падают на лоб, пока он умоляюще смотрит на меня. Говорит шепотом:

– Можно я переночую в твоей комнате сегодня?

Мое сердце екает от этого вопроса.

– Что? Почему?

Он многозначительно смотрит на болтающую пару рядом со мной.

– Думаю, мы оба знаем, чем закончится сегодняшний вечер.

Я с трудом сглатываю.

– Посмотри на них, – шепчет он. – Они точно найдут себе девочек на эту ночь.

– Сегодня я сплю с тобой и Даф, – говорит Монти, возвращая мое внимание к себе. – Не в сексуальном смысле, конечно. Если только ты вежливо не попросишь. – Он удаляется с кокетливой ухмылкой. В этот самый миг в книжный магазин вваливается поток галдящих и толкающихся читателей, стремящихся первыми добраться до наших столов. Дафна рычит и угрожает покусать лодыжки, чтобы построить их в линию. Я ожидаю, что очередь вытянется именно от стола Уильяма.

Но нет.

Вместо этого десятки людей выстраиваются в очередь с лиловыми книгами в руках, со слезами на глазах и визгами предвкушения на устах.

Ко мне.

Очередь у дверей, всеобщее волнение…

Все это – для меня.

Толпа затихает, когда первая девушка в очереди приближается к моему столу. Она высокая, человек, одета в темно-багровое платье, отделанное черным кружевом, ее руки спрятаны в муфте из меха. Черные волосы убраны в низкий шиньон, а выражение лица каким-то образом одновременно и восторженное, и достойное.

– Здравствуйте, мисс Дэнфорт, – говорит она, и ее голос слегка дрожит. – Не могу выразить, как я рада встрече с вами.

В моем сознании что-то щелкает, напоминая мне о том, что сказала одна из моих читательниц в книжном магазине «Полет Фантазии». Я снова изучаю внешность этой женщины, от ее элегантного наряда до того, как она держится. Как гости, стоящие позади нее, смотрят на нее с благоговением.

Они, кажется, не боятся ее, но все же сохраняют почтительную дистанцию.

– Вы, случайно, не…

– Джемма Рочестер. – Она протягивает руку для рукопожатия, и ее прекрасная улыбка становится еще шире. – Я бы хотела считать себя вашей самой большой поклонницей.

Мой рот открывается, когда я встаю и хватаю ее руку, возможно, даже с бо́льшим волнением, чем у нее ко мне. Джемма Рочестер – не просто очередная читательница. Она – королева Джемма из «Книжного клуба королевы Джеммы». Она – супруга Неблагого Короля Зимы.

И она – моя самая большая поклонница.

Во мне вспыхивает гордость, и взгляд тут же находит Уильяма. Он пожимает плечами, словно говоря: «Теперь поняла?» Я высоко поднимаю подбородок с усмешкой и ожидаю, что он сделает то же самое, но в его глазах нет высокомерия. Никакой насмешки. Лишь мягкая улыбка и легкий кивок. Что вызывает странное трепетание в моем сердце.