До границы между Дворами Ветра и Солнца, где находится наш следующий пункт назначения, ехать всего несколько часов. Я не отрываю взгляда от окна, наблюдая, как дождливые, продуваемые ветрами равнины сменяются пологими холмистыми склонами. Солнечный свет окрашивает ландшафт в отчетливо золотистый оттенок, ту мягкую сияющую дымку, что бывает перед закатом, хотя до захода солнца еще несколько часов. Завораживает видеть столь резкую перемену в пейзаже. В памятке говорилось, что у каждого Двора свой климат и рельеф, но я и представить не могла, что различия будут столь ощутимы.

Вскоре зеленые холмы понемногу покрывают кремовые здания из лепнины с терракотовыми крышами. Чем дальше мы едем, тем чаще встречаются постройки, пока не начинают формироваться окраины города. Я успеваю заметить сгруппированные таунхаусы, витрины магазинов, каналы и великолепные соборы, прежде чем наш поезд заезжает на станцию. Я переполнена волнением, пока мы готовимся к выходу.

Джолин берет меня под руку.

– Я никогда не была при Дворе Солнца.

Я удивлена, что человек, проживший всю жизнь в Фэйрвэйве, ни разу не посетил соседний Двор. Это заставляет меня чувствовать себя менее одинокой в этом новом опыте.

Мы выходим на платформу, и часть моего воодушевления угасает. Меня окружает удушающая жара, весьма нежелательная, учитывая мой длинный рукав и тяжелые юбки. Я заметила, как в нашем купе становилось теплее по мере того, как поезд петлял по сельской местности, но не ожидала, что на улице будет так жарко.

Джолин отпускает мою руку и тут же начинает обмахивать себя рукой.

– Ой. Ой, это уже слишком.

– И не говори, – говорит Дафна, появляясь позади нас. Она подбегает ко мне и ищет укрытия в тени моих юбок. – Вам-то хотя бы можно снять теплые слои. А я застряла в этой меховой шубе.

Мне приходит в голову мысль.

– У тебя что, нет благого облика? Ты не можешь принять человеческую форму?

Она отвечает не сразу и когда говорит, ее голос звучит почти неслышно:

– Я предпочитаю не делать этого.

– Это великолепно.

Я оборачиваюсь на звук голоса Монти. Он выходит на платформу, подняв лицо к солнцу, с закрытыми глазами. Его светлые волосы буквально искрятся под золотистым светом Двора Солнца, и, в отличие от меня и Джолин, он одет по погоде. Рукава его рубашки закатаны, жилет расстегнут. На нем легкие льняные брюки, подвернутые у щиколоток, открывающие кожаные мокасины без носков.

У меня перехватывает дыхание, когда позади него появляется еще одна фигура. Уильям одет так же, как Монти: в такие же кремовые брюки с подвернутыми штанинами и без носков над заостренными оксфордами. Но если жилет Монти распахнут, то Уильям и вовсе снял свой и остался в тонкой голубой льняной рубашке, расстегнутой до середины груди.

Той самой груди, что я видела во всей красе сегодня утром.

Меня накрывает новая волна жара, и лишь отчасти она – от солнца. Уильям встречается со мной взглядом, на его губах играет кривая ухмылка.

– Тебе не жарко, Вини?

Я отвожу взгляд и обращаюсь к Монти:

– Я не ожидала, что здесь будет так тепло.

– Прошу прощения, – говорит он. – Мне следовало предупредить вас. К счастью, университет находится недалеко отсюда.

– Университет?

Он кивает.

– Ваша следующая автограф-сессия пройдет в библиотеке Гиперионского университета, и пока мы здесь, будем жить в общежитии. Сейчас вызовем экипаж. Я уже договорился о раздельной доставке нашего багажа.

Хмурюсь. И снова я разлучена со своим багажом, когда он мне нужнее всего. Я показываю большим пальцем в сторону поезда.

– Не могу я просто достать блузку…

– Просто снимите пиджак, – говорит Джолин, подталкивая меня плечом. А затем с широкой улыбкой расстегивает жемчужные застежки на запястьях и у горла, после чего закатывает рукава и расстегивает воротник. Видеть, как женщина так разоблачается перед всеми, в Бреттоне было бы скандальным зрелищем, но по мере того, как другие пассажиры выходят из поезда, многие поступают так же, даже женщины. А те, кто не раздевается, уже одеты в наряд, больше подходящий для жары. Группа молодых женщин поблизости носит белые платья без рукавов, их плечи открыты для всеобщего обозрения, видны лодыжки и нижняя часть икр.

Я могла бы расплакаться от зависти, но если сниму верх, как предложила Джолин, на мне останется одна нижняя сорочка. Та, что без корсета.

От одной этой мысли мои щеки пылают, пока мимо не проходит высокая женщина-фейри с длинными черными волосами и формами, от которых можно умереть от зависти. Ее юбка – пирожное из хлопковых оборок, верх – полупрозрачный намек на льняную ткань. И на ней определенно нет корсета.

Если она может носить столь легкий верх с такой уверенностью, неужели я не смогу? Моя грудь, будучи куда менее впечатляющей, чем у женщины-фейри, даже не будет так выделяться. Я могу вынести небольшой социальный дискомфорт ради того, чтобы не получить тепловой удар, верно?

– Пошли, – говорит Монти, не замечая моего внутреннего конфликта. Он закуривает сигариллу и зажимает ее в зубах. – Найдем свой экипаж на Лонан-стрит.

Он и Уильям отправляются в путь, Дафна несется следом. Мне достаточно сделать один шаг, чтобы понять: если я сейчас же не сниму эту одежду, мне не выжить.

– Ох, – с раздраженным вздохом говорит Джолин и забирает у меня саквояжную сумку. – Да снимите уже свой пиджак!

Я с благодарностью улыбаюсь ей и, не останавливаясь, расстегиваю верх. Освободившись от тяжелого верхнего слоя, забираю сумку и запихиваю туда пиджак. Затем вопросительно смотрю на Джолин. Она изучает меня, а после стаскивает рукава моей нижней сорочки вниз по рукам, пока оба не сползают с плеч. Вырез опускается ниже, обнажая ложбинку между грудями.

– Так гораздо лучше.

– Ты уверена? – бормочу я, сдерживая желание сгорбиться.

– Я же работаю в ателье, помните? Доверьтесь мне в вопросах моды, Эдвина.

Что-то во мне смягчается. Я не была уверена в своих чувствах к Джолин прошлой ночью. Хотя мне и нравилось с ней разговаривать, особенно когда она восторгалась моими книгами, я почувствовала себя немного преданной, когда она оставила меня, чтобы висеть на Уильяме. Но теперь я ценю ее общество. У меня никогда раньше не было близкой подруги – или вообще друзей, если не считать воображаемых, – поэтому такого рода взаимодействия для меня в новинку.

Мы выходим со станции на Лонан-стрит, где вереница экипажей тянется отсюда до следующего проспекта.

– Сюда, – говорит Монти, указывая на один из экипажей. Ни он, ни Уильям не оборачивались, так что мне еще предстоит увидеть, отреагируют ли они на мой частично откровенный облик.

Когда мы подходим к нашему экипажу, кучер принимает сумки у меня и Джолин. Монти настаивает на том, чтобы помочь ему уложить их в багажное отделение в задней части экипажа, вероятно, просто чтобы украсть лишнее время на наслаждение сигариллой. Это оставляет Уильяму роль джентльмена и необходимость помочь нам войти в экипаж. Дафна сразу же запрыгивает внутрь. Уильям ждет у двери, расслабленно выпрямившись и протянув руку.

Джолин принимает его помощь с кокетливым взмахом ресниц.

– Вы слишком любезны, мистер Хэйвуд.

Улыбка, которую он ей дарит, заставляет мои губы кривиться в оскале. Неужели он никогда не прекращает флиртовать? Я подхожу к нему следующей, высоко подняв голову. Он резко вдыхает, когда его взгляд впервые с момента нашего отправления к экипажу падает на меня. Его поза застывает, глаза скользят по полоске обнаженной кожи над вырезом моей сорочки, а затем пробегают по моим голым плечам.

Вся моя внутренняя сущность умоляет сгорбиться и съежиться от его пристального взгляда. Прежде чем я успеваю что-либо предпринять, его синие радужки вновь встречаются с моими, а щеки заливаются румянцем.

Я так поражена цветом, окрасившим его лицо, что лишь молча моргаю несколько мгновений.

До меня доходит понимание. Я смутила его.

Порыв сжаться растворяется. Нет, я не позволю себе съежиться перед соперником. В подтверждение своей решимости я выпрямляюсь и приподнимаю грудь выше, подчеркивая тонкие изгибы, которые выставила напоказ. Его кадык вздрагивает. Не отрывая от него глаз, я кладу ладонь на его руку и не спешу входить в экипаж.