Как же он тогда испугался за Сашку! И удивился, что именно у Дины она оказалась. Так и примчался к ней со своим испугом и удивлением и не знал, как себя вести. Еще и Сашка закапризничала, уходить не хотела. А потом вообще привязалась к Дине, и по ее озадаченному лицу было понятно, что Дина и сама не понимает, что делать с этой привязанностью.

Может, Дина от него ждала помощи? Мол, просто он запретит Сашке бывать у нее. Но как он мог запретить? Сашка с трудом носила свою беременность, была капризна и требовательна, и чуть что не по ней – сразу плакать начинала. А он не мог видеть ее слез.

В конце концов он смирился, убедил себя, что ничего плохого не происходит. Что они с Диной Сашку ни в чем не обманывают, просто обстоятельства так сложились.

Теперь же, когда правда вышла наружу, он ругал себя, конечно. Надо было все рассказать Сашке. Она бы поняла. Ведь ничего преступного по отношению к ней он не совершил! А теперь что получается? Вроде как обманул тем, что скрыл правду?

Но были и плюсы в том, что Сашка так прониклась привязанностью к Дине. Теперь он мог общаться с Тасей – хоть каждый день! И радовался этому, и сердце ныло нежностью к дочке, и любопытством, и интересом… Не зря же говорят: кровь – не вода.

Тася такая славная была, чудо просто! Рассудительная милая говорунья. Бросалась к нему с криком: «Дядя Женя пришел, сейчас мы играть будем! А можно ты будешь лошадкой, дядя Женя, и я на твоей спине покатаюсь? А потом я тебе свои рисунки покажу».

Он видел, как Дина и Муза Леонидовна смотрят на их возню с некоторой опаской. Боялись, наверное, что он при Тасе и Сашке что-то лишнее скажет. Видел это и старался как можно быстрее Сашку домой увести, предлоги всякие придумывал. А она сопротивлялась обиженно и в дверях обязательно спрашивала:

– Дина, Муза Леонидовна, а можно я к вам завтра приду? Мне у вас так хорошо. Тем более вы обещали меня научить борщ варить, Муза Леонидовна, помните? А то я мужа впроголодь держу.

– Да не придумывай, какое там впроголодь, – нарочито сердито оправдывался он. – Все ты умеешь, не сочиняй. А у Дины и Музы Леонидовны и без тебя забот много! Понимать должна.

Сашка распахивала глаза, спрашивала обиженно:

– Дин? Муза Леонидовна? Я правда вам мешаю?

Конечно же, они наперебой принимались ее убеждать – нет, нет, что ты! Ничуть не мешаешь!

Уже дома он снова пытался поговорить с Сашкой на эту тему, начинал осторожно:

– И все-таки не надо им надоедать. Дина ведь очень занятой человек, у нее учеников много.

– Да, я знаю! Она классная репетиторша по английскому! Знаешь, я тоже хочу к ней в ученики попроситься, мне английский подтянуть не мешает!

– Зачем тебе такие нагрузки? Что, занятий в институте мало?

– Так последний курс, не страшно же! Тем более я сейчас на лекции не хожу, только на семинары, мне в деканате разрешили. Да и кто бы посмел не пойти навстречу беременной студентке? Нет, я точно попрошусь к Дине в ученики!

– Сашка-а-а… – только и развел он руками. – Я ж объясняю тебе, Дина очень занятой человек.

Сашка замолчала вдруг, о чем-то глубоко задумавшись. Потом спросила тихо:

– А скажи, Жень… Кто отец Таси? Я все хочу у Дины спросить, да как-то неудобно. У нее вообще есть отец?

У него сердце обмерло. Подумалось с отчаянием – вот сейчас! Именно сейчас надо все сказать! И разрубить этот узел, и расставить все по своим местам.

Но подумать – это одно, а решиться – совсем другое. Еще ведь неизвестно, как Сашка все это воспримет, в ее-то положении. У нее сейчас все чувства обострены, все эмоции на повышенном градусе. Да и одобрит ли это Дина?

Нет, не одобрит. Получается, он всем жизнь только усложнит.

Но отвечать все равно что-то надо было. И произнес довольно спокойно:

– Дина очень любила своего мужа Марка. И он ее любил. Они были так счастливы, но Марк рано ушел из жизни.

– Так, значит, она от мужа родила… Когда он умер, беременная уже была, да?

– Да.

– Понятно. Тогда я и спрашивать ничего не буду. Ей наверняка больно об этом вспоминать. А я иногда бесцеремонной бываю, знаю за собой такой грешок. Но ведь она хорошо ко мне относится, правда? Если бы это было не так, я бы почувствовала.

– Да, она к тебе хорошо относится. Но это не значит, что…

– Да поняла я, поняла! Не надо мне повторять по сто раз одно и то же! Не буду больше Дине надоедать! Мы просто будем дружить по-соседски, вот и все. Она такая классная, и мама ее тоже, и Тася… Мне у них очень хорошо!

Так началась эта странная дружба. Он видел, что и Дина уже смирилась, и тоже прониклась к Сашке, и заботится о ней по-матерински. И даже успокоился как-то – путь все идет как идет.

Хотя некий страшок долго еще в нем жил, а потом тоже утих. Мало ли какие тайны есть у людей? Они ведь навсегда могут остаться тайнами. Да многие люди несут свои тайны до самого конца и уходят вместе с ними. Тем более откуда Сашка может что-то узнать? От кого? Дина и Муза Леонидовна ей никогда не скажут.

Теперь, задним числом, он корил себя. Да, надо было Сашке все рассказать! Она бы все правильно поняла, она умная! А теперь что получается? Они с Диной ей лгали жестоко?

Ну где, где его голова была, когда решил вместе с Сашкой переехать сюда, в бабушкину квартиру? Надо было еще тогда продать ее, купить новую. Увезти Сашку.

Да, надо было. Но разве тогда у него была бы возможность видеться с дочерью, наблюдать, как она растет? Ведь дочь же, не вычеркнешь, не забудешь. А если бы уехал, Дина так и не подпустила бы его к Тасе, это понятно. Пришлось бы так и сделать – вычеркнуть и забыть. Выходит, Сашка ему помогла, сама того не понимая?

Так и сидел на двух стульях, пока правда не вышла наружу. И Дина сидела на двух стульях. Можно только представить, как при этом себя чувствовала бедная Дина.