И опять Сашка пришла от Дины очень возбужденной и говорила, говорила без умолку:
– Какая она все-таки классная, Жень! Я рядом с ней как-то по-другому себя чувствую, не как обычно! Будто я тоже умная, как она… Просто сама в своих глазах вырастаю! И Муза Леонидовна очень хорошо ко мне относится. Я очень рада, что со всеми подружилась!
Он слушал, улыбался осторожно. А сам думал, как бы успокоить немного Сашку, заземлить. Ведь нехорошо, что она к Дине все больше и больше привязывается. Но как ее успокоишь? Может, просто разговор в другое русло перевести?
– Саш… Я сегодня с одним знакомым общался, и он мне рассказывал, как присутствовал на родах жены. Про незабываемые ощущения говорил, как это круто – сразу взять в руки своего ребенка. Говорит, такое чувство было, будто сам сына рожал!
– Это ты к чему, не поняла? – озадаченно спросила Сашка.
– К тому, чтобы мне тоже… Чтобы нам вместе…
– Ты хочешь на родах присутствовать, что ли?
– Ну да! А ты разве против?
– Конечно против!
– Почему?!
– Да потому, что ты сразу в обморок упадешь! Будешь от страха дергаться и меня дергать! Только мешать мне будешь! И вообще… Говорят, это не очень хорошо, когда муж присутствует на родах. Так по телевизору один психолог говорил, я слышала. Нет, и не выдумывай даже, пожалуйста!
– Саш, ну что ты такое говоришь, – протянул он слегка обиженно. – Я же как лучше хочу. И не понимаю, почему ты против. Мало ли что там сказал какой-то психолог! Может, кому-то и не хорошо, а мне хорошо! Мне хочется быть с тобой рядом, поддерживать!
– А я не хочу, чтобы ты был на родах! Мое мнение уже не учитывается, да? Почему ты все время споришь со мной, Жень?
– Да я не спорю! Я просто понять не могу, почему ты так настроена. Я думал, что ты, наоборот, обрадуешься! Хоть убей не понимаю.
– А что тут понимать? Я ведь давно уже все решила. Я с Диной рожать хочу! Она точно знает, как меня поддержать, мне с ней не страшно! Тем более она сама рожала и лучше сообразит, как мне помочь в самый трудный момент!
Он так растерялся, что даже не знал, что ей ответить. Обидеться? Рассердиться? Промолчать?
Но не нашел ничего более подходящего, как спросить с легким раздражением:
– При чем здесь Дина, не понимаю? Где в этой ситуации Дина и где я? Ведь я твой муж, между прочим! И скоро должен родиться наш ребенок! Твой и мой! А ты все Дина да Дина… Думай, что говоришь!
– Я и думаю! А ты меня слушай! Я тебе еще раз говорю: буду рожать вместе с Диной!
– Но почему, можешь мне нормально объяснить?
– Потому что я так хочу! Потому что мне с ней рядом спокойно!
– А со мной что, неспокойно?
– Но я же не знаю, как ты себя поведешь! А в Дине я уверена! По крайней мере, она точно в обморок не упадет! Она все знает, как надо, она сама Тасю рожала!
– Ну извини, что я не рожал.
– Да не обижайся, Жень, чего ты? Я даже не думала, что ты можешь обидеться. Тем более сейчас многие отказываются с мужьями рожать, а зовут родственников. Мать или сестру, например.
– Но Дина же не родственница, правда?
– Ну и что? Я разве виновата, что у меня ни матери, ни сестры нет? Если я увидела именно в Дине мать и сестру? Да, так получилось. Как говорится, необъяснимо, но факт.
– Погоди, я не понял! Ты уже объявила Дине, что хочешь позвать ее на роды?
– Нет еще. Потом ей скажу. Вернее, потом попрошу.
– Понятно. Значит, Дина не в курсе. Но знаешь, что я думаю?
– Что?
– Вряд ли Дина согласится на это. Нет, даже и заговаривать с ней не надо, я тебя очень прошу!
– Да почему, я не понимаю?
– Потому! Ну что она о нас подумает? Что мы ненормальные? Что у тебя такие странные прихоти? Прошу тебя, Саш, не надо.
– Да ничего она не подумает, нормально она к этому отнесется! Ты просто ее плохо знаешь!
Он замолчал, не находя больше нужных слов. Сашка, по всей видимости, истолковала эту его растерянность по-своему, проговорила миролюбиво:
– Да ты не бойся, Жень, я все сама решу. То есть сама Дину уговорю. До родов еще далеко, время есть.
– Нет уж, лучше я сам. Я сам с ней поговорю, – произнес он задумчиво.
– Что ж, поговори! – легко согласилась Сашка, улыбаясь довольно. Все-таки сломала его, победила!
А что было делать с этой капризной победительницей? Дальше спорить? Ждать, когда совсем занервничает? Нет уж, с беременными женами так нельзя. Лучше временно сдать позиции, а там видно будет.
Хотя хвататься за это спасительное «видно будет» тоже не было смысла. Потому что уже через пару недель Сашка снова начала приставать к нему с ножом к горлу:
– Ты когда будешь говорить с Диной? Или уже поговорил?
– О чем? – старательно сделал он удивленное лицо.
– Ничего себе, о чем! – всплеснула она возмущенно руками. – Мне вот-вот рожать, а он удивляется! И не притворяйся, что не помнишь, пожалуйста!
– Саш… Может, не надо, а? Ну что тебе в голову взбрело, в самом деле? Сама подумай, зачем это Дине надо? И как я буду выглядеть перед ней с такой странной просьбой?
– Ах вот о чем ты беспокоишься, понятно… Боишься плохо выглядеть, да? А на меня тебе наплевать?
Сашка глядела на него, сощурив глаза и прикусив нижнюю губу. Еще секунда – и грянет буря, которую потом не остановишь. Даже мелькнула в голове уже привычная мысль: бедные мы, мужики, сколько нам терпеть в этот трудный период приходится…
– Ну все, все, не разгоняйся, – улыбнулся он миролюбиво. – Поговорю я с Диной, раз обещал. Только все равно не понимаю тебя, хоть убей.
– А чего тут еще понимать? Ты ведь мне сам недавно объяснял, что это всего лишь моя прихоть. А беременные прихоти, они ведь всякие-разные бывают. Считай, что тебе еще повезло, у других они намного страннее случаются.
– Знаешь, я бы любую другую прихоть предпочел, но только не эту.
– Ну что делать? Других у меня нет! – засмеялась легкомысленно Сашка и тут же спросила требовательно: – Так когда пойдешь к Дине, скажи?
– Не знаю. Потом как-нибудь.
– Нет, не потом, а сейчас! Вот прямо сейчас и иди! Я знаю, она дома! А Муза Леонидовна как раз Тасю в Театр юного зрителя повела!
– Да? На какой спектакль?
– На «Каштанку». Говорит, надо ребенка с детства приобщать к Чехову. А Дина говорит, что Чехова лучше читать в сознательном возрасте.
– А ты как считаешь? Ты сама бы что предпочла?
– Ой, не уводи разговор в сторону, знаю я все твои уловки! Иди к Дине!
– Что, прямо сейчас?
– Жень… Не зли меня, а? Ты хочешь, чтобы я совсем разнервничалась и заплакала?
– А вот это уже шантаж в чистом виде. Свивание бедного мужа в тугую веревку.
– Да называй как хочешь. Иди!
Ну вот что он должен был делать? И так нельзя, и этак нельзя… Оставалась одна надежда, что Дина сама найдет какой-то выход.
Она открыла ему дверь, глянула настороженно, будто догадывалась, что он пришел к ней с довольно странным предложением. Спросила быстро:
– Что-то случилось, Жень? У тебя такое лицо…
– Да, случилось. То есть нет. Мне просто поговорить с тобой надо, Дина.
– Ну что ж, проходи. Давай на кухне поговорим, я ужин готовлю. Скоро мама с Тасей придут, мне успеть надо.
– Да я ненадолго, Дин. Тут такое дело… Моя Сашка одной идеей прониклась, и я никак не могу уговорить ее отступиться. Просто не знаю, как быть. И не знаю, как ты к этому отнесешься.
– Что за идея? – спросила Дина, поворачиваясь к нему спиной и помешивая жарившуюся на сковороде картошку.
– Сашка хочет, чтобы ты присутствовала на ее родах, Дин. Вместо меня.
– Что?! – переспросила Дина, оборачиваясь к нему.
По крайней мере, он не услышал в ее голосе гнева и возмущения, и это было уже хорошо. Зато в ее голосе явно присутствовала такая высокая степень удивления и замешательства, что он совсем растерялся и замолчал, и вид у него был такой жалкий, что и сама Дина его тут же принялась успокаивать:
– Бедный, бедный Женя… Ничего, терпи. Бывает, женщины в таком положении и не такое придумают. Терпи…
– Так я не понял… Как ты сама к этому относишься? Что скажешь?
– Жень… Ну ты сам-то как думаешь, а? Как это все будет выглядеть? Ведь нехорошо. И эта привязанность ко мне Саши… Ведь это тоже неправильно. Получается, мы с тобой оба ее обманываем. Я столько раз про все это думала, а выхода так и не вижу. И сказать ей правду нельзя.
– Да, согласен. Но делать-то что? Если так все обернулось?
– Не знаю, Жень… Не знаю. Сама этим вопросом мучаюсь. Наверное, мама была права – нельзя было допускать, чтобы Саша ко мне так привязывалась. А с другой стороны, как я могла ее оттолкнуть? Она же всей душой, всем сердцем ко мне. Ну почему, почему я не поменяла квартиру в свое время? Может, мне сейчас это сделать, а?
– А может, надо все-таки набраться смелости и рассказать все Саше? Пусть она узнает. И Тасе сказать, что я ее отец.
– Нет! – почти крикнула Дина, сердито сверкнув глазами. – Нет…
– Но почему, Дин?
– Потому… Потому что все уже далеко зашло. Если рассказать, то мы априори будем обманщиками. Ладно, я буду для Саши обманщицей, но ты… Тебе ведь нельзя. Ты ее муж, она тебе детей скоро родит. Не по силам ей сейчас такие потрясения.
– Но мы ведь ни в чем не виноваты по большому счету.
– Да при чем здесь виноваты, не виноваты! Если тебе так это важно, считай, что я одна виновата! Хотя это так и есть – я одна. Получается, я тобой невольно воспользовалась.
– Дина, я прошу тебя! Не надо так говорить! Пожалуйста!
– Хорошо, хорошо. Я не буду. Прости, я и сама уже запуталась окончательно. И Тасе… Как я объясню Тасе? Она же все уже понимает. Нет, нет! Я ей сказала, что папа ее умер. Вон портрет Марка над ее кроватью висит. Если уж и стоило все рассказать, то сразу!
– Но ты же сама мне не дала.
– Да, это так. Я с себя вины не снимаю. И потому нам придется врать дальше, а что делать? Нет, пусть все остается как есть. А на родах Сашеньки я буду присутствовать, если она так хочет. Все сделаю как надо, не волнуйся. Так ей и скажи. Странно даже, что она тебя ко мне послала, могла бы и сама со мной об этом поговорить!
– Она боялась, что ты откажешь.
– Да разве я смогла бы? Нет, конечно.
– Спасибо, Дина.
– Ладно, Жень, иди. Сейчас уже мама с Тасей придут. Все будет хорошо, Жень. Надеюсь, наша с тобой тайна никогда себя ничем не проявит и даже из нашей памяти уйдет. Надеюсь.
– Нет, Дина, никуда ничего не уйдет. Ведь Тася – моя дочь, ты же сама понимаешь, что я не могу этого забыть. Как бы тебе ни хотелось. И я всегда готов вам помочь, я все для вас сделаю, что в моих силах.
– Женя, я помню. Я знаю. И будь уверен, если мне или Тасе понадобится помощь, ты будешь первым, кого я о ней попрошу! А сейчас… Сейчас давай жить настоящим. И будем готовиться к прибавлению в твоем семействе! Иди и скажи Саше, что я буду рада во всем ей помочь! Иди…
Сашка очень обрадовалась, когда он ей это сказал. А вскоре еще и выяснилось, что роды будут нелегкими, да это и неудивительно, ведь на свет появится не один ребенок, а сразу двое. Мальчики. Близнецы. Двойное счастье. Двойные трудности…
Дина, как и обещала, присутствовала на родах. А он стоял под окнами родовой как неприкаянный. Или принимался ходить туда-сюда нервно, сжимал в руке телефон. Казалось, время тянется вечностью. И то и дело сам набирал номер Дины, спрашивал нетерпеливо:
– Ну как там у вас? Как Саша?
Дина сердилась, выговаривала ему резко:
– Да успокойся уже, ты меня отвлекаешь! Все хорошо будет, слышишь? Успокойся! Я сразу тебе позвоню! Жди! Тоже нервный папаша нашелся!
Хорошо сказать – жди. Как ждать, когда сердце от волнения может наружу выскочить?
Наконец Дина позвонила, произнесла устало, но радостно:
– Все нормально, Жень, мы справились. Оба мальчика родились здоровенькие Готовься к встрече.
– Ох… – выдохнул он благодарно и сглотнул застрявший в горле нервный комок. – Спасибо, Дина! Спасибо! А как там Сашка себя чувствует?
– Да нормально. Устала, но держится. Просит передать, что очень тебя любит.
– Скажи ей, что я тоже ее люблю. Что страшно рад…
– Ладно, скоро сам ей все скажешь. Она отдохнет немного и тебе позвонит.
– Сама-то ты как?
– Ой, я думала, умру от страха… Чуть в обморок не упала! Но сейчас уже лучше. Все хорошо, Жень, поздравляю тебя! Имена-то пацанам уже придумали?
– Конечно! Семен и Артем! Семка и Темка!
– Ну и отлично. Пусть будут Семка и Темка…
Потом он встречал их из роддома. Сердце заходилось отцовским трепетом, когда брал в руки два свертка. Счастье переполняло! А Сашка спросила удивленно:
– Почему Дина не пришла нас встречать? Я думала, она обязательно придет.
– Дина сегодня занята, Саш. У нее своих дел много. Зато вечером твой отец с мачехой приедут.
– А это еще зачем?
– Странный вопрос… Они ведь тоже очень рады. Внуков хотят увидеть!
Саша промолчала, но отца с мачехой встретила довольно холодно. И не посчитала нужным спрятать этот холод, когда отец объявил, что приехали они надолго, то есть намереваются у них месяц прожить, и надо бы им выделить отдельную комнату для удобства.
– Месяц? Почему месяц? – спросила Сашка, распахивая глаза.
– Ну как же, доченька? – улыбнулся отец так, будто этой улыбкой хотел прикрыть Сашину неприветливость. – Вот Люсенька решила, что тебе поначалу будет нужна помощь. Все-таки сразу двое деток и вдвое больше хлопот.
– Да не нужна мне никакая помощь, мы сами справимся!
– Но как же? Ведь Женя на работе весь день?
– А мне Дина поможет! И Муза Леонидовна тоже!
– Это кто еще такие, интересно? – недовольно нахмурилась мачеха.
– Да какая разница, кто они такие! Я ж вам объясняю, что не нуждаюсь ни в какой помощи!
– Вот вырастил ты доченьку, Костя, полюбуйся, – повернулась к отцу мачеха, глянула гневно. – Смотри-ка, и на порог тебя не желает пускать. А ты размечтался, ага! Помчался к внукам, только ветер в ушах засвистел! А оказывается, мы тут вовсе и не нужны, и без нас обойдутся! Тут, видишь ли, Дина какая-то есть, которая важнее отца с матерью!
Он видел, как Сашка вспыхнула, и даже испугался, что она сейчас выскажется как-нибудь хлестко – мол, какая вы мне мать… Вы ей не были и никогда не будете!
Но Сашка промолчала. Наверное, это молчание было для мачехи еще обиднее, чем какие-то сказанные слова. Потому как не удержалась, проговорила с пафосной хамоватой интонацией:
– Да ноги нашей здесь у вас больше не будет, не больно-то и хотелось! Завтра же домой уедем! Хотели помочь от всего сердца, как родные люди, а у вас тут и своя родня уже есть, оказывается! Ну и живите как хотите! Вспомните еще, как мы помочь хотели, прибежите, да поздно будет.
– Люсенька, ну что ты, ей-богу… Ну зачем же так, Люсенька, – заторопился с уговорами отец, виновато глянув на Сашу.
Но мачеха только сердито махнула рукой и отвернулась. На другой день они и впрямь уехали и попрощались довольно сухо. Он попытался выговорить Сашке осторожно:
– Зачем ты так? Они ж обиделись.
– А ты бы хотел, чтобы Люсенька здесь командовала, да? Ей только волю дай… Ничего себе, месяц она жить собралась! Да я сдохну за этот месяц, ты что!
– Но ведь трудно тебе будет, Саш! Я целый день на работе, ты одна…
– А я не одна. Мне Дина поможет, и Муза Леонидовна тоже. Дина ведь нам теперь не чужая, она первой наших детей на руки приняла!
– Но все равно мне перед твоим отцом неудобно.
– Да ладно! Пусть живет со своей драгоценной Люсенькой, а мне она не нужна!
– Но хоть против приезда моей мамы не возражаешь? Она тоже хотела бы внуков увидеть.
– Как я могу возразить? Нет, конечно. Это ж твоя мама.
Мама и впрямь скоро приехала, но задержалась ненадолго. Только проговорила очень сдержанно при прощании:
– Если нужна будет помощь – зовите. Вы оба пока не понимаете до конца, как это трудно, когда ребенок маленький. А уж когда двое… Это ж такая работа каждодневная, это бесконечная усталость, недосыпание, нервы.
– Ничего, мы справимся! Спасибо! – вежливо улыбнулась Сашка. И не утерпела, добавила тихо: – Да, будет трудно… Но у нас есть помощники, не беспокойтесь.
Потом этих трудностей и впрямь хватило под самую завязку, и бессонных ночей, и забот, и страхов. Но все равно это были счастливые трудности! Тем более что Дина им очень помогала. И Тася с удовольствием возилась с мальчишками. Такой росла ответственной, такой умненькой!
Он наблюдал за дочерью с пугливым интересом. И все время испытывал стыд за свое неприкаянное отцовство. И ругал себя задним числом: ну почему все так получилось? Почему он сдался тогда, почему позволил Дине себя убедить, что так будет лучше? Лучше кому? Тасе? Ему?
Хотя теперь-то уж что думать об этом. Теперь поздно. Теперь уже ничего ни Тасе, ни Сашке не объяснишь.
Так жизнь и шла. Семка и Темка росли здоровенькими и крепкими. Сашка получила диплом, ушла в декретный отпуск, все время отдавала сыновьям, как и положено хорошей матери. А он был хорошим отцом. Не семья, а картинка рекламная, ни больше ни меньше. И зарабатывал он хорошо, на жизнь хватало, и потому, когда пацанам исполнилось по три года, они вместе решили, что пока Сашке не надо работать, пусть дети с ней будут.
Да, все было хорошо. Если не считать того, что Сашины отец с мачехой так и пребывали в долгой обиде и ни разу больше у них не появились. Зато отношения со свекровью у Сашки наладились, хотя и дальше телефонного общения они не заходили. А как могут складываться отношения по телефону? Все хорошо, мол, все отлично, детки растут, привет тебе передают, бабушка! Да, я прекрасно справляюсь, приезжать и помогать мне не нужно. Нет, Женя вовсе не устает. Я его берегу, да… И вы себя берегите, и до свидания, и целую, и всего вам доброго!
Вот и получается, что и впрямь любить родню лучше на расстоянии. Жизнь этот постулат уже доказала.
Но однажды его мама все же возмутилась: что это, мол, такое! Внукам скоро по пять лет исполнится, а я их не вижу! Бабушка я им или кто? И вообще, у вас небольшой юбилей скоро! Семь лет как женаты! Называется – медная свадьба! Давайте-ка подсуетитесь с праздником, потому что нехорошо это, столько времени не видеться! И Саша пусть родителей позовет. Им ведь тоже обидно, наверное!
Сашка, к его удивлению, отнеслась к этому предложению довольно спокойно. Даже вдохновилась слегка: мол, как интересно, и впрямь ведь у нас медная свадьба. Отчего ж и не отметить это событие, не побыть еще раз невестой и женихом?
Сказано – сделано. Позвали Сашкиных подружек, его друзей, мама приехала, Сашкины родители тоже. И Дину с Тасей позвали. А Муза Леонидовна не пришла – плохо в тот день себя чувствовала. И все было хорошо, и застолье в самом разгаре, и музыка, и смех, и у Сашки глаза счастливые… Но вдруг прозвучал сердитый голос Сашкиной мачехи, как гром среди ясного неба:
– Это что вообще такое, а? Кто мне может объяснить, что это?
Все замолчали, все головы повернулись к мачехе. Получилась немая сцена, как в кино. А мачеха продолжила яростно, указывая перстом на Тасю:
– Что это такое, как это можно понять?
– А что такое, Люсенька? – испуганно проговорил Сашин отец. – Что случилось, объясни?
– А ты сам ничего не видишь, да? Ведь это же… Это же одно лицо! Как под копирку.
Он видел, как побледнела Дина. Как она чисто механически поднялась на ноги, отодвинула от себя стул и шагнула назад. Как схватила за руку Тасю и быстро потянула ее прочь, да так, что девочка чуть не упала. В наступившей тишине все услышали, как в прихожей хлопнула дверь.
Первой опомнилась его мама, спросила удивленно:
– Да что случилось, в конце концов, вы можете объяснить толком? Чем вам соседка с дочкой помешали? Женя с Сашей давно с ними дружат, я знаю.
– Ага! Это называется – дружат! – саркастически усмехнулась Сашина мачеха. – А то, что дочка у соседки – копия вашего Жени, вы не видите? Ведь одно лицо, ведь она все крошечки подобрала. И такая же рыженькая, и глаза синие. Это же редко такое бывает, чтобы схожесть явная такая была! Да что говорить, это же и дураку видно! И нос, и губы… Одно лицо! Неужели этого никто, кроме меня, не увидел?
Она обвела строгим прищуренным взглядом лица гостей, но ей никто не ответил. Все пребывали в изумлении от этой ее странной выходки. А следующий вопрос от мачехи уже прилетел обомлевшей Сашке:
– А ты что, дуреха, тоже ничего не видела, что ли? Хотя, может, и не видела… Уж присмотрелась, привыкла. А я-то свежим глазом сразу все приметила, меня не обманешь! У меня глаз-алмаз! Вот и получается, что дурит тебя твой муженек, а ты глазами моргаешь! Втихаря к соседке бегает! А ты вокруг нее все «Дина да Дина»… Мне, мол, Дина с детьми поможет. Вот и помогла тебе твоя Дина, получи теперь фигу с маслом!
– Да замолчите уже! – опомнилась наконец его мама, стукнув ладонью по столу. – Что вы вообще себе позволяете? Что за хамская бесцеремонность такая? Да как вам не стыдно вообще?
– Ой, простите-пардоньте, что правду-матку сказала, дорогая сватьюшка! – нарочито низко склонилась полным станом Сашина мачеха. – Мы ж люди простые, в нас этих ваших политесов нету, чтобы видеть все как есть да помалкивать! Не умеем мы так! Да мне ж за эту дуреху просто обидно, что ее столько лет за нос водят! Девчонка-то у соседки уж большенькая, стало быть, это давно у них закрутилось, еще до Сашки. И сейчас он наверняка к этой Дине бегает. А почему нет? Это же ясно как божий день! А сама-то Александра ни сном ни духом. Дурочка разнесчастная… Ну как я могла смолчать, как?
– А вы что, свечку держали? – не уступала его мама, но тут же осеклась, проведя взглядом по лицам обомлевших гостей. И добавила быстро: – Ладно, потом с вами говорить будем, замолчите лучше. Не портите людям праздник! Сами не понимаете, что творите, ей-богу…
Все это произошло так быстро, что никто толком не успел ничего понять. И снова его мама постаралась как-то исправить ситуацию, спросила громко:
– Ну, гости дорогие? Кто еще хочет поздравить наших молодых?
Кто-то из гостей тут же предложил тост, и все засуетились с бокалами, и вроде как веселье продолжилось. Не без натуги, конечно. А как иначе? Слишком уж неожиданным было выступление Сашиной мачехи. Хотя саму суть этого выступления никто до конца и не понял.
Сашка сидела с вымученной улыбкой, и даже смеялась шуткам гостей, и послушно вставала, когда кричали «горько», и подставляла губы для поцелуя. Но губы оставались холодными, неживыми. Он наклонился, прошептал ей на ухо:
– Саш, ну что ты… Перестань. Мало ли что ей взбрело в голову?
Хотел добавить – мол, ерунда это все, не верь, не обращай внимания! Но не смог. Видел, что ее уже понесло туда, в неверие и сомнение. Чувствовал ее внутренний ужас.
И веселье уже сошло на нет, и гости засобирались домой, понимая, что хозяевам не до праздника. Сашкина мачеха сердито принялась собирать посуду.
Он нашел Сашу в спальне. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, смотрела в окно. И лицо было такое… Будто и не Сашкино вовсе. Чужое.
Он принялся было ей объяснять что-то, но разговора не получилось. Да и какой там разговор… Она просто прогнала его, вот и все. Попросила уехать. Оставить ее одну.
Что он и сделал, в общем. Решил поехать к другу, у него переночевать. Успокаивал себя мыслью, что Сашке надо дать время.
Потом одумался: да какое время, черт побери? Для чего время? Чтобы она еще больше в себя ушла, больше взрастила в себе обиду и непонимание?
И развернул машину, поехал обратно домой. Пусть будет как будет, но она должна его услышать! Должна понять! Они же всегда и во всем понимали друг друга!
Был уже поздний вечер, в квартире висела настороженная тишина. Из кухни выглянула Сашина мачеха, глянула на него с презрением. Ничего не сказав, снова скрылась на кухне, сердито поведя плечами.
Из детской вышла его мама, спросила тихо:
– Ты вернулся, что ли? Мальчики сказали, что ты уехал.
– Да, я вернулся.
– И правильно! Зачем бежать от проблем? Что, Саша тебя прогнала, да? Я ее понимаю, конечно. Не знаю, как ты будешь с ней объясняться. Для меня это тоже полнейшая неожиданность. Что ты и Дина… И девочка ведь действительно…
– Не надо, мам! Не вмешивайся, пожалуйста. Мы сами разберемся, ладно?
– Да я и не вмешиваюсь. Такая ситуация, что не приведи господь… Тут хоть вмешивайся, хоть не вмешивайся, а толку не будет. Ладно, я к детям пойду.
Мама ушла, а он заглянул в спальню. Сашка по-прежнему сидела на кровати, поджав под себя ноги и согнув спину, покачивалась размеренно. Что-то было очень горестное в этом ее покачивании – у него сердце ожгло чувством вины. Подошел, сел рядом, тронул ее за плечо:
– Саш, перестань…
Она вдруг подняла голову, глянула так, будто не увидела его. Будто он был пустым местом. И спросила тихо:
– Это ведь правда, Жень?
– Я тебе все объясню, Саш. Я сейчас все тебе объясню!
– Значит, все-таки правда.
– Но послушай меня! Все же не так…
– Не надо, Жень. Не надо мне ничего объяснять. Просто уйди, пожалуйста. Зачем ты вернулся? Я же просила тебя – уйди! Мне лучше одной побыть. Потом поговорим, ладно? Ну пожалуйста… Мы обязательно поговорим, но я сейчас не могу, мне больно, я ничего не чувствую! Уйди.
Он встал, вышел из спальни. Из коридора увидел, как суетится по гостиной Сашина мачеха, собирая последнюю посуду со стола, как отдает короткие приказы Сашиному отцу. Подумал с досадой: черт же тебя принес со своей наблюдательностью и несдержанностью! Женщина-бульдозер, женщина-танк! Простая она, видите ли! Что на уме, то и на языке! Вот не зря говорят про таких – простота хуже воровства!
Внутри стало так тошно, что открыл дверь, вышел на лестничную клетку, быстро спустился. На улице было уже темно, накрапывал дождик. Хорошо, что никто не увидит его злого досадливого лица.
Как он сам не разглядел того факта, что Тася растет его копией? Потому что видел ее каждый день, потому что привык и не придавал этой их внешней похожести значения? Да и никто из них никогда не концентрировал на этом внимания – ни Дина, ни Муза Леонидовна, ни сама Тася. Жили и жили. Две разные семьи, просто соседи, которые меж собой очень дружат. Он еще и радовался тому, что видит свою дочь довольно часто, что может общаться. Дурак, дурак! Она же и в самом деле его дочь и, как высказалась эта наглая тетка, все крошечки от его внешности подобрала! Тетка разглядела, а он не увидел! Привык! Очень быстро ко всему привык! Все принял, со всем смирился с радостью: что Сашка дружит с Диной, что Тася любит Сашку и пацанов, что они вместе проводят время практически ежедневно. Как он мог так расслабиться? И Дина тоже…
Наверное, когда все хорошо и жизнь течет в радости и благополучии, то кажется, что ничего плохого с тобой никогда не случится. Что все тайны забыты, что не придется ни за что отвечать.
Но выходит, придется. Но как… Как же он все это объяснит Саше, чтобы она поняла?