СЛУШАТЬ АЛЬБОМ «ACOUSTIC»
https://music.yandex.ru/album/12538515
Моя история с Кириллом началась задолго до нашей встречи. Мне было пять или шесть лет, когда старший брат принес домой кассету с альбомом «Кто? Ты». Я вставил ее в магнитофон, и мир изменился. Я бегал по комнате, танцевал, прыгал, не понимая слов, но чувствуя энергию. Это был первый рэп, который я услышал, и он определил мой путь. Я родился в 1995 году в небольшом городе на Урале, и ДеЦл, как его тогда знали, стал для меня маяком. Я путал его с другими артистами с дредами вроде Bomfunk MC’s, думал, что все с такой прической – это он. На дни рождения просил маму заказывать клипы ДеЦла по телевизору. Его музыка – «Пятница», «Слезы», «Нужен только бит» – была саундтреком моего детства. Позже я начал танцевать брейк-данс, увлекся диджеингом, стал писать музыку. И все это началось с той кассеты.
Я лично познакомился с Кириллом в конце 2017 года. Наши студии с гитаристом Джонни из группы Animal ДжаZ находились по соседству, и мы с ним часто пересекались. Однажды он сказал:
– Мы ищем диджея для проекта с ДеЦлом. Не хочешь попробовать?
Я был ошарашен.
РАБОТАТЬ С ЧЕЛОВЕКОМ, ЧЬЯ МУЗЫКА СФОРМИРОВАЛА МЕНЯ, – ЭТО БЫЛО КАК МАГИЯ.
Конечно, я согласился.
Проект назывался Acoustic – переосмысление старых треков Кирилла в живом звучании. Он хотел сыграть их с группой, добавить гитары, барабаны, бас, скретчи и устроить концерты. Идея была в том, чтобы вдохнуть новую жизнь в хиты вроде «Пятницы» или «Кто ты?» и показать их с другой стороны. Кирилл нечасто выступал с группой, обычно обходился контроллером и микрофоном, собирая по 500 или 1000 человек. Acoustic должен был стать чем-то свежим, способом оживить его концертную программу.
Работа велась на студии DGray, где звукоинженер Рома Уразов приводил все в порядок. Я брал портативную вертушку, приходил на студию, показывал свои идеи по скретчам. Кирилл и ребята слушали, кивали: «Круто, оставляем». Иногда я записывал партии – например, в одном треке моя часть длилась полторы минуты. Кириллу все нравилось, правок почти не было. Атмосфера была легкой, уважительной. Все ценили друг друга, и я, будучи новичком в команде, чувствовал себя частью чего-то большого. Мы записывали гитары, барабаны, я добавлял скретчи, а Рома сводил. Было несколько студийных сессий с Кириллом, которые я запомнил на всю жизнь.
Кирилл был искренним, добрым, с легким налетом своих приколов. Он мог быть серьезным, но всегда оставался настоящим. Мы болтали о музыке, политике, жизни. У него был реалистичный, прямой взгляд на вещи, без звездной болезни. Он умел посмеяться над собой, и его смех, такой заразительный, до сих пор звучит у меня в голове. Когда я встретил его сына Тони, тот рассмеялся, и я сказал: «Блин, у тебя смех один в один как у отца». Только светлые воспоминания остались от общения с Кириллом.
Были и смешные моменты. На студии стояли гитары на стойках, а у Кирилла были дреды почти до пола. Однажды он проходил мимо, и его дреды запутались в струнах. Мы хохотали, пока аккуратно их вытаскивали. Он отшутился: «Что, теперь спросите, как я с ними сплю?» Еще был случай на саундчеке в «Олимпийском», на мероприятии «MTV 20 лет». Здание старое, с запахом котов. И Кирилл, единственный из всех, умудрился наступить в кошачью кучку. Мы ржали, а он, чуть смутившись, отмахнулся: «Бывает». Еще он терпеть не мог голубей, называл их летающими крысами. Я, кстати, своему сыну теперь тоже так говорю.
Концертов в поддержку Acoustic почти не было – только одно выступление на «MTV 20 лет». Тур планировался, но возникали вопросы с логистикой и тем, соберет ли программа зал. Я предлагал Кириллу ездить с ним как диджей, чтобы он выступал только с микрофоном, но он отшучивался: «Я и сам справлюсь». Он часто ездил один, с минимальным набором оборудования – так ему было комфортнее. На репетициях мы сыгрывались, и атмосфера всегда была теплой. Выступление на MTV прошло круто, хоть и больше для телепоказа, чем для безумной толпы.
КИРИЛЛ ОТЛИЧАЛСЯ ОТ ДРУГИХ РЭПЕРОВ. ОН ПРОШЕЛ ТРИ ЭПОХИ: КЛАССИЧЕСКИЙ ХИП-ХОП 90-Х И 2000-Х, БОЛЕЕ СОВРЕМЕННОЕ ЗВУЧАНИЕ В СЕРЕДИНЕ КАРЬЕРЫ И ТАНЦЕВАЛЬНУЮ МУЗЫКУ В 2010-Х.
Он делал и регги, и дэнсхолл, и даже экспериментировал с хаусом. Его альбомы – «Кто? Ты», MosVegas 2012, Favela Funk – показывают, насколько он был разноплановым. Он не просто читал рэп, а разбирался в музыке, искусстве, культуре. Был начитанным, и это отражалось в его лирике. Он не гнался за популярностью, уйдя в андеграунд, но стал полноценным артистом, а не просто продюсерским проектом.
Для тех, кто не знает Кирилла, я бы посоветовал начать с «Кто? Ты» – это классика. Потом MosVegas 2012, где он уже Le Truk, и Favela Funk – для тех, кто хочет понять его танцевальную сторону.
Треки вроде «Нужен только бит», «Бог есть», «Потабачим» – это жемчужины, которые показывают его разносторонность. Его музыка живет и сегодня. На вечеринках я иногда ставлю его треки, и люди старше 25 лет сразу оживают – для них это ностальгия, часть юности. Молодежь до 18 может не знать, кто это, но те, кто в теме, ценят его как основателя русского хип-хопа.
Кирилл вдохновил меня. Та кассета в детстве дала мне заряд, направила к музыке, брейк-дансу, диджеингу. Он был лучиком света, который зажег во мне творчество. И я уверен, что таких, как я, тысячи.
ЕГО ВКЛАД В НАШУ КУЛЬТУРУ ОГРОМЕН – БЕЗ НЕГО РУССКИЙ ХИП-ХОП НЕ БЫЛ БЫ ТАКИМ, КАКОЙ ОН ЕСТЬ. ОН НЕ ПРОСТО ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЬ, ОН СОЗДАЛ МУЗЫКУ, КОТОРАЯ ОСТАЕТСЯ ВНЕ ВРЕМЕНИ.
Уход Кирилла в 2019 году стал для меня ударом. Утром мне позвонили и сказали, что его не стало. Я не плакал много лет, но тогда не сдержался. Это была первая такая потеря в моей жизни. Я приехал попрощаться с ним, потому что он был не просто артистом, а человеком, который повлиял на меня с детства. Его свет, музыка, искренность – все это живет в нас. И я верю, что его треки будут звучать еще долгие годы, вдохновляя новых ребят, как когда-то вдохновили меня.
Я работал на студии DGray. С Кириллом Толмацким меня свел Женя Ряховский, он же Джонни из Animal ДжаZ, человек, который, кажется, знал всех музыкантов «от Москвы до самых до окраин». Летом 2017 года Джонни зашел ко мне на студию и сказал:
– Ром, есть идея записать с ДеЦлом его треки в рок-формате.
Я ответил:
– Круто, давай!
Тогда это звучало как обычный студийный разговор – такие планы часто растворяются в воздухе. Но через какое-то время Джонни перезвонил:
– Все, собираем команду, начинаем репетировать. Когда можешь?
Я удивился:
– Ого, серьезно, получается?
Первая встреча с Кириллом прошла сдержанно. Он был отстраненным, деловым, без лишних эмоций. Джонни представил нас: «Рома – Кирилл», но никакого братания не случилось. Я сразу поймал его волну: не надо лезть с излишней дружелюбностью. Мы обсудили проект – альбом Acoustic, где старые треки вроде «Кто ты?» должны были зазвучать по-новому, с живыми гитарами, басом и барабанами. Для меня это было неожиданно: в школе я был рокером, а ДеЦл в те годы, с его дредами и огромными майками, был для нас, рокеров, чужим. Мы даже дрались с его фанатами в седьмом классе. А тут жизнь повернулась так, что я записываю альбом с тем самым парнем из телевизора.
Запись Acoustic была не похожа на обычную студийную работу. Мы собрали команду: Антон Бендер на басу (раньше он играл в ПТВП), Женя Ряховский на гитаре, Серёга Кивин на барабанах и Никита DJ Worm на скретчах. Плюс куча ассистентов и друзей, которые постоянно тусовались на студии. Это была не работа, а настоящая вечеринка. Музыканты играли лайвом: первый дубль – разогрев, второй – почти чистовой, третий – готово. Никакой стерильной студийной возни, все на живом драйве. Кирилл читал вокал с первого дубля, без склеек, идеально попадая в ритм. Я был в шоке от его профессионализма. Он оттачивал мастерство годами, и это чувствовалось.
Мы записали альбом за три-четыре смены. Работа чередовалась с перекурами, байками и походами в бар при студии. Кирилл травил истории про все на свете: от бразильского фавела-фанка до ямайского даба. Он ставил треки, рассказывал про балифанк, делился культурными открытиями. Для меня, рокера по духу, это было мощным погружением в хип-хоп и мировую музыкальную культуру. Параллельно Антон Бендер и Руслан Тимонин записывали свой абсурдный альбом «Доктор Зойберг» с песнями по 20–40 секунд. Мы смеялись, тусили до четырех утра, но все равно успевали писать. Это был редкий случай, когда работа ощущалась как чистый кайф.
Один из самых смешных эпизодов случился на другой студии, у моего друга Ромы Селиверстова. Мы работали с Никитой DJ Worm’ом над скретчами. Кирилл молниеносно генерировал идеи:
– Тут активный скретч, тут воку-воку, тут без эффекта.
Никита воплощал их на лету, а я старался не отставать, подстраивая звук. В какой-то момент, пока я собирал премиксы, дверь студии открылась, и ввалились парень с девушкой:
– Извините, это вы Кирилл? Который ДеЦл?
– Ну да.
– Можно сфоткаться?
Джонни подхватил:
– Давайте, давайте, фоткайтесь!
Я начал их выпроваживать, чтобы закрыть дверь на ключ, и тут парень выдал:
– Кирилл, а вам случайно ремонт не нужен? Я ремонтами занимаюсь.
Мы просто легли от смеха. Какой ремонт? Как он это придумал? Кирилл не отказал, сфоткался, отшутился. Мы ржали до слез, еле держались. С Кириллом работа всегда превращалась в такой угар, но при этом все делалось на высшем уровне.
После Acoustic мы почти сразу начали работу над альбомом «Неважно, кто там у руля», вышедшим в ноябре 2018 года. Кирилл позвонил: «Ром, хочу новый альбом. Когда можно приехать?» Он присылал демки с YouTube, но качество битов было ужасным. Я взялся переделывать их, добавляя современные 808-е, сэмплы, барабаны, чтобы смешать старую и новую школы хип-хопа. Это была моя первая глубокая работа с хип-хоп-продакшеном. Кирилл начитывал вокал под старые биты, а я заменял их на новые, чтобы они соответствовали уровню его читки. Результат получился мощным – треки вроде «Красно-синие огни» и Fibonacci до сих пор у меня в плейлисте.
This is all about love, this is all about hate,
This is all about keys, this is all about gates,
This is what we destroy, this is what we create,
This is all about future, we’re making today[41].
Кирилл был требовательным, но без хамства. Он всегда объяснял, почему нужно сделать так или иначе, ставил примеры из старого даба или регги, предлагал: «Давай в таком ключе, будет круто». Это был диалог, где он вел, но делал это с уважением. Он выжимал из артистов максимум, ставя их в некомфортные условия, чтобы добиться нужного результата. Например, Оле Уразгалиевой, которая пела фиты, он не давал расслабиться, задавал челленджи: «Представь, что ты там, сделай вот так». И это работало – треки получались живыми и настоящими.
Кирилл был не просто музыкантом, а творцом. Его нонконформизм поражал. Он рассказывал, как на каком-то новогоднем шоу оказался за одним столом с Басковым и Моисеевым, посмотрел на это и просто ушел. Это была точка разрыва с отцом и телевизионным миром. Он не хотел быть проектом, хотел делать то, что любит. Его музыка – от «Кто? Ты» до Favela Funk – отражала его путешествия, начитанность, любовь к культуре. Он мог часами говорить про сакуру в Японии, ямайский дэнсхолл или о различиях старой и новой школ хип-хопа. Его знания и страсть к музыке делали его уникальным.
С альбомом «Неважно, кто там у руля» были сложности. Площадки отказывали в промо из-за тематики, и Кирилл просил нас, друзей, постить о релизе, звать знакомых музыкантов с большой аудиторией. Он вкладывал в альбомы душу, но возврата – и эмоционального, и финансового – не всегда хватало. После его ухода в 2019 году я зашел в комментарии на Apple Music и увидел, как люди писали: «Кирилл, прости, не знали, что ты выпустил такой крутой альбом». Это было горько. Он заслуживал большего признания при жизни.
Кирилл был человеком, который доверял своему нутру. В отличие от многих артистов, он не гнался за хайпом или деньгами. Его музыка рождалась из внутренней потребности. Он видел мир в рифмах, в ритмах, в историях. Его твердость, начитанность, искренность делали его особенным. Он не сворачивал с пути, даже когда это было сложно.
МОЙ ОТЕЦ, ЧЕЛОВЕК ДРУГОГО ПОКОЛЕНИЯ, ВСТРЕТИЛ ЕГО НА СТУДИИ И БЫЛ ПОРАЖЕН ЕГО ГЛУБИНОЙ, ЗНАНИЯМИ, УМЕНИЕМ ГОВОРИТЬ. ЭТО ЛОМАЛО ВСЕ СТЕРЕОТИПЫ О ПАРНЕ С ДРЕДАМИ ИЗ ТЕЛЕВИЗОРА.
Я до сих пор слушаю Acoustic и «Неважно, кто там у руля». Любимые треки – «10:33» с первого и «Красно-синие огни» со второго. Эти альбомы – теплые воспоминания о работе, которая была больше, чем работа. Это были тусовки, смех, музыка и дружба. Кирилл умел превращать студию в место, где все кипит, где идеи летают, а люди становятся ближе. Его уход стал для меня личной утратой. Мы стали друзьями, говорили о семьях, о жизни. Он оставил след не только в музыке, но и в сердцах тех, кто его знал. Его треки – это часть нашей культуры, и я верю, что они будут звучать еще долго, напоминая о человеке, который жил музыкой и делал ее с душой.