СЛУШАТЬ АЛЬБОМ «ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС»
https://music.yandex.ru/album/1952334
Когда я переехал в Москву в 1999 году, не разбирался ни в улицах, ни в названиях. Мы с мамой пошли на мероприятие послушать джаз и решили, что место называется «Манежная площадь». По воле судьбы мы оказались с ней на Манежной площади, где в то время проходил фестиваль Adidas StreetBall Challenge. Это был концерт, где выступал Ice-T из Америки, а еще Шеff, Михей, «Bad B. Альянс». Там же появился ДеЦл со своим первым треком. А я рэп слушал плотно.
Когда мы подходили к сцене, я увидел на ней подростка в шапке на глазах, в здоровенных наушниках, в кофте с капюшоном и в большущих штанах. Я обрадовался:
– О-о-о, смотри, мам, чувак, как и я, на широком.
А я в Москве на тот момент еще и десяти дней не прожил. И только я попал сюда, сразу жизнь меня с Кирей пересекла. Это было очень интересно, но мы тогда лично не познакомились.
А еще у меня был номер «Птюча» с первым интервью ДеЦла. Первое время мы жили рядом с кинотеатром «Kodak Киномир». И поскольку делать было нечего, я постоянно ходил в кино, а там крутили клипы, в том числе и «Пятницу». Это было еще до фестиваля на Манежной. Получается, я смотрел по телику, как такой же подросток, как я, читает рэп. И тут на выступлении я говорю маме:
– Это же тот тип, которого по телику показывали!
Я тоже уже музычку делал, даже на Sony PlayStation. Занимался тем же самым, но Киря тогда был недосягаемым персонажем.
Меня познакомил с Кириллом один парень по имени Легион. Он в Москве живет, но очень долго пробыл в Праге. Он тусовался со знакомым мне МС. Это был общий контакт. Все друг друга знают через кого-то. Однажды он мне сказал: «Хочу тебя познакомить, приходи». Я пришел. Мы сели пообщаться на открытой летней террасе. Вечер, темно, низкий деревянный столик. О чем общались, я не помню. Мне только запомнилось, что про дреды говорили, потому что у меня тоже были эксперименты с волосами.
Самое интересное случилось, когда мы прощались. Кирилл как-то нахмурился, как он умеет, и внимательно оглядел меня с головы до ног и обратно. Это выглядело для меня очень непонятно. Он так на меня смотрел, будто что-то вспоминал. Но он меня до этого дня не знал. Как будто бы оценивал…
У нас была звукозаписывающая студия на Китай-городе NewSchoolRecords, во дворике. Это было место, где все собирались. И Кирилл стал к нам заходить. Дал нам свой Xbox поиграть. Там созрел его альбом «Здесь и сейчас». Я его записывал всегда бесплатно, за респект.
Через год студия закрылась, и все мое оборудование переехало ко мне на квартиру. Здесь мы продолжили работать. Я не люблю, когда постоянно приходит кто-то новый. Для меня лучше проверенный человек, которого я давно знаю, надежный. Думаю, Кирилл так же к этому относился и нашел в моем лице соратника. В итоге я тоже стал заглядывать к нему в гости. Иногда Кирилл звал меня в очень приватные места, как, например, секретная комната «Газгольдера» и так далее. Иногда я забирал его из аэропорта, пару раз он меня тоже подвозил.
Кирилл часто уходил по-английски с мероприятий. А где Киря? Киря дома уже давно. Я ему звонил:
– Алло, чего ты не позвонил?
А он не оправдывался, не извинялся. Он просто отвечал:
– А я по-английски.
У Кирилла была одна забавная особенность. Когда его что-то сильно смешило, прямо очень сильно, он издавал долгий и громкий специфический звук. И когда это случалось, люди просто теряли адекватность. У него глаза горели всегда. Мне кажется, он был веселым и хорошим человеком. А грусть – это у него уже от жизненных обстоятельств.
Кирилл всегда держался немного на расстоянии, как кошка – не трогайте ее лишний раз. Я тоже к нему так относился, но при этом в душе он был мне как духовный брат. Тяжело ему было после разочарований на первом этапе своей жизни. Иногда хочется дать какой-нибудь совет, прошеный или непрошеный. И Кирилл ничего не скажет, никак не отреагирует, просто посмотрит. А потом через некоторое время видишь – он прислушался.
Конечно же, я знаком с творчеством Кирилла, но никогда не сходил с ума по нему. Я воспринимал и поддерживал его как человека. Думаю, он от моего творчества тоже с ума не сходил. Мы просто сошлись на общей энергии. Мне кажется, что мы почувствовали душой какие-то похожие моменты. Возможно, на интуитивном уровне это нас объединяло.
Как мы делали альбом? Просто встречались и работали. Киря всегда все мог сделать с первого раза – это как с первого дубля снять сцену. Всегда будут находиться всякие нюансы, которые можно было бы доделать. Когда фотограф проводит съемку, он делает по несколько сотен кадров. Но лицо же не меняется за минуту. Кадров-то чего так много? Есть определенный миг, который нужно запечатлеть. И в музыке так же.
Мне нравится, когда люди могут взять и с одного раза сделать, а не по слову резать. И я сторонник так работать – сделать подряд пять раз. Из них, может быть, первые будут такие разогревочные, последние как будто уже и неинтересны, а в середине будет самый сок. И, в принципе, мы так и работали. Кирилл всегда мог записать все очень быстро. Но я, как звукорежиссер, предлагал:
– А может, еще разок?
Он сопротивлялся:
– Нет, все отлично.
Кирилл всегда так работал.
По творчеству Кирилл выбирал из тех вариантов, что были. Конкретно к одной студии себя не привязывал. Альбом «Здесь и сейчас» в какой-то момент ходил по рукам. На самом деле это важный момент. У меня есть претензии к звуку этого альбома. Я понимаю, что времена сильно изменились. Прошло уже более 15 лет. Знаю, что это делал я. Но в перебросе версий этих файлов могли запутаться названия. Мне почему-то кажется, что там что-то было перепутано, будто бы не финальные версии альбома оказались напечатанными на диске. Некоторые треки почему-то по звучанию сильно проигрывали. И была странная информация в какой-то момент, когда этот альбом был выпущен в интернет с указанием «Газгольдера».
Мы работали с Пансом у него на студии. Киря тоже познакомил. И в тот же день познакомил с Кнарой. Она записывала трек «Воины света». Хорошая песня. Мне очень нравится. Это было записано у Панса на студии одним летним деньком.
Слышишь, это воины света, от них спасения нету,
Они вокруг, они везде, они идут к тебе.
Слышишь, это воины света, от них спасения нету,
Они вокруг, они везде, они идут к тебе.
Но альбом был сделан у нас на Китай-городе. Там периодически менялась аппаратура. Материал получился немного разношерстным, но приблизительно похожим. По крайней мере, микрофон один и тот же. Потом я переехал в квартиру, а после и вовсе уехал в Америку, в Лос-Анджелес. И я еще этот материал крутил у одного известного чувака – Гарри Миллера. У него дом в Малибу. Он работал со многими артистами, в том числе и с моими семейными друзьями. Тоже музыканты, известные в России, но в другом жанре. Мы там на репетиционной базе работали с тем коллективом, и я воспользовался ситуацией. У меня была машина, я грузил в нее свои студийные мониторы, приезжал в этот дом в Малибу и часть дня работал с людьми, а вторую сидел и крутил материал.
Однажды мне подарили этот альбом, официально напечатанный на диске. Я обрадовался:
– Ура, у меня никогда не было!
Я Кире говорю:
– А у тебя есть?
– Не, не оставил.
И вот я втыкаю этот диск. Звук какой-то жуткий. Я не знаю, почему так. Вроде как он таким не мог быть, только если что-то перепутано. Потому что трек «Hoolahoop» я делал, он отлично звучит. Конечно, если я включу тот диск на обычной колонке, наверное, не будет сильной разницы, но в студийных мониторах – как под микроскопом, там сразу слышно. Для меня это загадка.
В 2010 году пятый студийный альбом ДеЦла «Здесь и сейчас» вышел после двух лет работы над ним.
Впервые мы с Кирюхой пересеклись в 2009 году, на студии NewSchoolRecords, которую собрал Роберт Райда на Китай-городе. Там у нас была полноценная движуха: диджей Эрик преподавал в своей диджей-школе, Вахтанг – битбокс, и параллельно шли записи артистов. Я как раз тогда писал свой первый альбом. И вот туда зашел ДеЦл. Просто приехал – и начался контакт. Он что-то писал, я что-то писал. Это не было плотным сотрудничеством, скорее, такое: «Привет-привет, давай послушаем, что делаешь». Были какие-то комментарии, обмен мнениями, уважение.
Я С ДЕТСТВА ЗНАЛ, КТО ТАКОЙ ДЕЦЛ. ВСЕ ЗНАЛИ. НО, НАДО ПРИЗНАТЬСЯ, В СРЕДЕ АНДЕГРАУНД-РЭПЕРОВ ОТНОШЕНИЕ К НЕМУ В НУЛЕВЫЕ БЫЛО НЕ САМЫМ ТЕПЛЫМ. НАМ ОН ТОГДА КАЗАЛСЯ КОММЕРЧЕСКИМ ПРОЕКТОМ – ТЕЛЕВИДЕНИЕ, PEPSI, СТИЛИЗАЦИЯ.
Типа, мол, «не тру». Мы же на Onyx росли. Все, что не черное и не сделано в Нью-Йорке, считалось подделкой. Уважения тогда особо не было.
Но потом все изменилось. Как только Кирилл отстранился от отца, как только начал двигаться сам, как только появился Le Truk, возникло настоящее. Внезапно этот парень, которого считали телерэпером, начал делать дэнсхолл, регги, говорить о реальных вещах. Тогда уже появились поводы прислушаться, а не посмеяться.
ДеЦл был суперзвездой. И вдруг его сцена – уже не стадионы, а маленькие клубы. И если раньше на концертах были тысячи людей, то теперь – две сотни человек. Двести против нескольких тысяч. Это тяжело. Но он сам выбрал этот путь.
Кирилл знал, что делает. Он осознанно пошел туда, где его музыка стала совсем другой – с посланием, в котором заключены его мысли, тревоги, правда. Она перестала быть попсовой, легкой. В ней появились такие вещи, над которыми нужно задумываться.
А большинство людей не хотят задумываться. Им это не нужно. Им хочется «Вечеринку у ДеЦла дома» – и ничего больше. Ни про «Пробки, стройка, грязь», ни про ситуацию в стране. Им хочется прийти и отдохнуть, отключиться от всего.
Le Truk предлагал другое. Он говорил как есть. Аудитория сузилась. Но те, кто остались, были настоящими.
Бывали у нас и совместные выступления. Одно такое – на Самуи – запомнилось особенно. Я как раз в это время там выступал. На тот момент я уже делал музыку на английском, много гастролировал, выступал на разных фестивалях – в Европе, в Азии. Мой жанр – это регги, дэнсхолл, рагга, рагга-джангл. Кирилл тоже очень уважал раггу. И сам с ней работал.
Я увидел в соцсетях, что Кирилл тоже там. Написал ему, а он ответил: «Да, я на Самуи. Приходи на концерт». Он выступал, было много русских – они тогда как раз начали массово туда приезжать. Я выскочил на сцену, и все это проходило в очень душевном месте. Было по-настоящему тепло – и по погоде, и по ощущениям. Наверное, это один из самых запомнившихся моментов.
Еще запомнилось выступление в клубе «16 Тонн». Я тогда вылетал на сцену с Тимуром Чеком. Мы врывались, как на танке, полный драйв. И хотя музыка местами была тяжелая, Кирилл поднимал серьезные темы, атмосфера оставалась светлой, живой. Понимаешь, когда человек говорит со сцены не просто про развлечения, а про важное, это цепляет.
Кирилл делал музыку для тех, кто носит голову не в декоративных целях. На концерте он не просто качал под бит, а заставлял людей думать. Они уходили другими. Что-то в них сдвигалось. Кирилл хотел именно этого. Чтобы человек после концерта ушел не пустым, а с мыслью. Чтобы в людях что-то менялось – и не временно, а по-настоящему.
Мы оказывались на одной сцене не раз. И один из таких вечеров был в клубе парашютистов. Вход по отпечатку пальца, бесплатный бильярд, все свое. Кирюха, я, Чек – все вместе гасили на сцене. Люди реагировали живо. Есть фото с того вечера, мы там все молодые, мощные. Потом Кирилл делал вечеринки в клубе «Sorry, бабушка» – в самом центре, на Китай-городе. Каждую неделю в будний день он собирал всех: рэперов, МС, просто знакомых, и все по очереди читали. Атмосфера была настоящей. Баста приходил.
Однажды Кирилл выступал у меня на дне рождения в Karma Bar. Бесплатный вход, народ просто ломился, негде было куртку повесить. У Кирилла тогда была куртка, а гардероб переполнен. В итоге все вещи упали с рейлов – хаос, директор бара лично помогал разбирать. Это был теплый, живой вечер. Мы с Кириллом даже успели дать совместное интервью – он там говорил, что мы представляем Россию на международной регги-сцене.
Последняя наша встреча – в кафе «Сито» в Бауманском парке. Там мы обсуждали идею собрать самых крутых рагга-исполнителей и сделать совместный релиз, но уже на новом звучании. Не дэнсхолл, не регги, а современный рэп. Были идеи, были имена – я, Чек, Коля Маню, ДеЦл. Я запомнил Кирилла именно таким: спокойным, вдохновленным, думающим.
После его ухода мы все-таки сделали этот проект, но уже втроем – Чек, Коля Маню и я. Назвали его Triptix. Он родился благодаря Кириллу. Вышел альбом, несколько синглов. Людям полюбилось. И в каждом нашем выступлении мы упоминали, кому его посвящаем. На сцене мы снова перекидывали микрофоны друг другу, как когда-то с ним. Это было живое, настоящее продолжение. Мы знали – он бы это поддержал.
Кирилл хотел, чтобы мир стал лучше. Чтобы люди уходили с концертов с чем-то внутри. И даже если общество его не всегда понимало, а порой и реагировало агрессивно, он все равно шел своим путем. Против системы. Против Вавилона. До конца.