Моя история с Кириллом началась в апреле 2009 года, когда я организовывал его концерт во Владивостоке. Его контакт дал Паша DJ 108, с которым мы тоже были на одной волне. Он сказал: «Привези ДеЦла, не промахнешься».
К тому времени Кирилл, уже известный как Le Truk, ушел в андеграунд, и его публичные выступления в Центральной России были редкостью. Я созвонился с Кириллом, предложил приехать. Бюджет был скромным, поэтому он прибыл без своего диджея, и я взял эту роль на себя. Так началось наше знакомство – с винилов, минусовок и энергии его музыки, которая для меня, как и для многих, была частью юности.
Я знал треки ДеЦла наизусть. В десять лет я перерисовывал его логотип с кассеты на стену во дворе, где мы играли в квадрат. Вырезал из газет тексты его песен, чтобы выучить их. Для меня он был кумиром, символом свободы и настоящего хип-хопа.
Музыка ДеЦла – «Вечеринка», «Пятница» – звучала как гимн нашего поколения.
Но тогда я увидел не только артиста, но и человека – принципиального, с богатым внутренним миром и необычным взглядом на жизнь.
После концерта во Владивостоке я организовал Кириллу выступление в Южно-Сахалинске – на следующий день, чтобы сэкономить на билетах. Ему все понравилось: сцена, публика, атмосфера. Через неделю он позвонил: «Есть еще что-нибудь?» Я предложил Хабаровск и Благовещенск. Он согласился. Так мы проехали Дальний Восток – Комсомольск-на-Амуре, Магадан, Камчатку. Я стал его диджеем и концертным менеджером по Дальневосточному региону. Позже он пригласил меня в Москву на презентацию альбома MosVegas 2012 в одном из клубов. Это был наш первый шаг к настоящей дружбе.
Выступать с Кириллом было легко. Я знал его треки, понимал хип-хоп-культуру, сам был диджеем и писал музыку. Его творчество было мне близко – от «Кто? Ты» до MosVegas 2012. Он не требовал многого: ставь минус, скретчи, убирай трек вовремя – и все, полный контакт. Но за кулисами я увидел, какой он человек. Кирилл был настоящим, с твердыми принципами. Его было невозможно сломать. Он следовал своим убеждениям – от отношения к людям до религии. Как растаман, он не стриг дреды, веря, что они помогут Джа[39] поднять его к небу. Он говорил, что хочет, чтобы дреды достали до пола, и тогда наступит просветление. Считал себя человеком, который уже нашел свой путь.
Кирилл видел мир по-своему. Если спросить, почему у человека неприятный запах изо рта, я бы сказал: «Проблемы с желудком, нужно сходить к врачу», а он отвечал: «Это потому, что человек живет неправильно, обманывает, делает плохое».
ЕГО ФИЛОСОФИЯ ПРОНИЗЫВАЛА ВСЕ – ОТ БЫТОВЫХ МЕЛОЧЕЙ ДО МУЗЫКИ.
Он чистил зубы содой, считая пасту вредной. Его взгляд был субъективным, но глубоким. Он умел общаться с любым человеком – от простых ребят с улицы до бизнесменов и политиков – на равных, без звездной болезни. Всегда смотрел в глаза, отвечал искренне, уважал каждого.
Однажды мы летели на гастроли с его сыном Тони. Из-за разных фамилий у Кирилла не оказалось нужной доверенности для вылета в Казахстан. На границе начались проблемы. Я объяснял: «Это отец, вот документы, просто не все страны указаны». Пограничники уперлись. Тогда я сказал: «Скажите, что тут ДеЦл». Вышел директор аэропорта, узнал Кирилла, попросил фото для жены и пропустил нас без лишних формальностей.
Кирилл был магнитом для историй. Однажды в самолете стюардесса постучала ему по плечу: «Вас приглашают в кабину пилота». Он вернулся через полчаса: «Поел, покурил, нормально». В другой раз в глухом магазине на Амуре узнала его продавщица: «Здравствуйте, Кирилл!» Его знали везде – от Москвы до глубинки. Еще был случай в магазине в Москве: он надел кофту поверх дредов, и они свисали из-под нее до джинсов. Ребенок рядом крикнул маме: «Смотри, рысь!» Мы смеялись до слез.
Во Владивостоке мы как-то выезжали из клуба на Land Cruiser моего друга Ильи. Кирилл сел спереди, а Илья – в багажник, потому что все места были заняты нашей компанией. По дороге нас остановил ДПС – прямо под баннером с афишей Le Truk. Гаишник, увидев Кирилла, растерялся: «Здравствуйте, Кирилл Александрович!» Спросил, где хозяин машины. Кирилл ответил: «В собачатнике сидит». Все ржали. Гаишник попросил автограф: «Жена не поверит, подпишите хоть штраф». Кирилл подписал, и нас отпустили.
Такие моменты показывали, как люди любили Кирилла – от пограничников до продавщиц в глухих деревнях.
Кирилл вдохновлялся путешествиями. После поездки на Ямайку он рассказывал, что там понял настоящий регги и дэнсхолл. Я сам полетел туда, чтобы почувствовать эту энергию. Ямайцы – гордые, простые, с чувством собственного достоинства. Кирилл был таким же: он никогда не задирал нос, но всегда держал себя с достоинством. Его альбом Dancehall Mania родился под влиянием Ямайки. Он записывал его с иностранными артистами, собирал минусовки с битмейкером Димой BMB и другими ребятами. Идея альбома была экспериментом – в России никто тогда не делал такой музыки. Кирилл писал тексты в блокноте, бубнил их себе под нос, выбирал студию, записывал трек, присылал мне послушать. «Зацени, как звучит», – говорил он. И это всегда было круто.
Еще одна страница – Favela Funk. После поездки в Бразилию он влюбился в латиноамериканскую культуру, музыку фавел, жизнь трущоб. Он видел в этом честность и свободу. Писал тексты в блокноте, как всегда, выбирал биты, записывал. Процесс был его стихией – он жил музыкой, верил в нее. Даже когда публика не всегда принимала его андеграундные треки, не гнался за популярностью. Его социальные песни – про систему, несправедливость, философию – были для тех, кто готов думать, а не только танцевать.