– Все слишком просто, – произнесла Анна, проснувшись и пытаясь пригладить растрепавшиеся кудри. – Как по маслу.

– Что тебя тревожит? – удивляясь тому, что ночью думал о том же, отозвался Кама, откладывая газету.

– Все слишком гладко, – повторила Анна. – Путятина искать не пришлось. Приехал, живет открыто, не прячась. Что называется – просто руку протянуть, и тетрадь наша.

– И так думаем не только мы.

– Вот именно. Тогда чего ждать? К чему все эти сложности с Морганами, Путятиными и всякими княжнами? Или ты уверен, что нас никто не опередит?

– Не уверен.

– Я вообще чувствую себя лишней. Зачем меня прислали? Ты отлично справился и без участия дилетанта.

– Я не мог предвидеть, что все сложится именно так. А в Москве тем более.

– Ну, так теперь все ясно. Надо брать Путятина за жабры.

– Твой пролетарский жаргон меня умиляет.

– Не увиливай.

– Тетради у Путятина нет. Яков проверил.

– И поэтому он так спокоен?

– Путятин уверен, что тетрадь в надежном месте, до которого без него никому не добраться.

– Он знает, что за ней охотятся?

– Возможно. Но я не уверен.

– Думает, что в России его похоронили и ни о чем не догадываются. За дураков нас держит?

– Он не знал, что в уголовном розыске есть Анна Чебнева.

– В уголовном розыске есть и получше меня. Ему происхождение глаза застит. Он князь, а мы – быдло пролетарское и по определению не можем быть умнее.

– Вот на этом и сыграем.

– Есть ли смысл с ним играть?

– Скорее вопрос в том, достаточно ли у нас времени.

– Ты о Скорняке?

– И о нем тоже, но наш план сложнее, чем заполучить тетрадь.

Анна повернулась к нему всем телом.

– Неужели я наконец сподобилась приобщиться к шпионским тайнам? Аллилуйю можно петь?

Словно не замечая ернического тона, Кама закурил и прикрыл глаза.

– Они должны получить тетрадь Путятина.

Анна мрачно взглянула из-под нахмуренных бровей.

– Не поняла. Зачем тогда ты убирал всех претендентов?

– Чем жестче борьба, тем ценнее содержание. Теперь они абсолютно уверены, что у русских что-то есть. Я имею в виду передовые разработки оружия.

– А на самом деле?

– И на самом деле. Материалам Путятина нет цены. В ином случае он не стал бы рисковать.

Анна слезла с кровати и, усевшись напротив, уставилась на него. Щеки немедленно вспыхнули румянцем.

Это он о чем?

– Они должны получить тетрадь, – повторил Кама, любуясь, как под утренними лучами волосы Анны зажглись ярким золотом.

– Они – это кто?

– Теперь уже неважно. Японцы, англичане, немцы. Кто первым успеет, тот и молодец.

– А в чем фокус? – все еще не понимая, спросила Анна и провела рукой по волосам.

Золотой блеск исчез, и Кама вздохнул с сожалением.

– Они проверят данные, убедятся, что расчеты неверны, и…

– И решат, что у русских ничего нет, – светлея лицом, закончила фразу Анна.

Кама молча кивнул и переместился на кровать рядом с ней.

Анна отодвинулась.

– И как мы это сделаем?

– У нас с Яковом есть соображения на этот счет, – ответил Кама, наматывая на палец блестящий локон, упавший на плечо.

– Э, нет, месье Дитрих. Второй раз этот номер не пройдет!

Она отобрала у него локон и сдвинулась на полметра в сторону.

– Да в чем дело? – недовольно буркнул Кама, не пытаясь, однако, придвинуться.

– Ты сделал все, чтобы отстранить меня от работы. Все происходит без моего участия, и не надо говорить, что это стечение обстоятельств. Ты все решил заранее.

Кама лег на спину и сложил руки на животе.

– Нечего возразить?

Помолчав, Кама неожиданно улыбнулся.

– Мы с тобой никогда не жили как супруги. Только как любовники. Сейчас впервые мы проводим вместе время и уже начали ссориться. Как положено мужу и жене.

– Ты делаешь мне предложение? – низким от удивления голосом спросила Анна.

– Я сделал его давным-давно. В двадцать первом. С тех пор ничего не изменилось. По крайней мере, для меня.

Анна хотела ответить шуткой, но уловила в его голосе необычные нотки.

– Только давай все решать вместе, – прошептала она, придвигаясь и кладя руку ему на грудь.

– Обещаю, – одними губами ответил Кама, глядя ей в лицо своими необыкновенными глазами.

Обед в «Le Café de Paris» начался со знакомства Дитрихов с четой Путятиных.

– Князя и княгини Путятиных, – подчеркнула Алисия Морган.

Она продолжала откровенно флиртовать с Дитрихом, буквально пожирая его глазами и не обращая внимания ни на его жену, ни на собственного мужа.

Анна только диву давалась, поражаясь напору американки, и, прислушавшись к себе, убедилась, что ее вчерашняя ревность совершенно испарилась.

Как можно ревновать к этой самоуверенной дуре? Она просто ничего не понимает в мужчинах! То, что само прыгает в рот, никогда не станет желанной добычей.

Особенно для Егера.

Успокоив себя таким образом, она переключила внимание на Сергея Путятина и через некоторое время сделала вывод, что князь еще тот авантюрист и поэтому не откажется участвовать в предприятии троюродного братца! Для него это будет приключением, способным разнообразить серые будни на чужбине. Вдобавок посредничество принесет немалые деньги, до которых он большой охотник.

Николая Путятина Анна заметила первой и взяла мужа под руку.

Тот оглянулся на вход и тоже сделал вид, что не заметил вошедшего, продолжая расспрашивать Алисию о том, насколько интересным был последний Уимблдон. Оба оказались любителями лаун-тенниса и заядлыми болельщиками.

– В этом году посев на жеребьевке был не слишком удачным, – с огорчением заметил Дитрих.

– Только у мужчин. У женщин, напротив, все сложилось отлично! Впрочем, у женщин все всегда складывается отлично, вы не находите?

И обвела взглядом присутствующих. Возразить никто не посмел. Дитрих улыбнулся и незаметно пожал руку жены.

Первоначальное желание поговорить с Ширли Мэннинг о ее отце и этим расположить к себе, претендуя на продолжение знакомства уже в доме Путятиных, грозило остаться неудовлетворенным, так как Алисия полностью завладела его вниманием.

– Позвольте представиться, – раздалось за спиной Алисии, и она, собиравшаяся продолжить тему, оглянулась с недовольной миной.

Николай Львович Путятин поклонился и взглянул на родственника, сидящего рядом со своей американской женой. Тот поднялся и двинулся к вошедшему с распростертыми объятиями.

– Мой троюродный брат Николай Путятин. Прошу любить и жаловать, – произнес он по-французски.

– Кто это? – громко поинтересовалась Алисия, не понимавшая французский.

– Близкий родственник мужа, тоже Путятин, – перевела на английский Ширли.

Дитрих бросил взгляд на жену.

Она равнодушно улыбнулась, приветствуя нового знакомого, и переключилась на официанта.

– Тебе заказать, милый? – спросила она Дитриха бесстрастным голосом.

– Будь любезна.

– Какое вино предпочитаешь сегодня?

– Бургундское, дорогая.

Путятин занял место за столом и оглядел присутствующих.

Похоже, обычная светская компания. Богатые прожигатели жизни. Держатся высокомерно. Особенно тот, кого назвали Дитрихом. Немец, кажется.

– Что желаете заказать? – наклонился к нему официант.

– Лафит, – ответил Николай Львович.

Понемногу разговор продолжился, став особенно активным после того, как принесли вино.

– Вы упомянули великую княжну Ольгу Александровну Романову, я не ослышался? – удивленно приподнял бровь Дитрих, повернувшись к Сергею Путятину.

– Да, представьте. Она кузина моей бывшей жены. Тоже, кстати, великой княжны, Марии Павловны, – ответил Путятин. – Только нынче Ольга носит фамилию мужа – Куликовская.

– Я познакомился с четой Куликовских в Копенгагене и несколько раз бывал в их усадьбе Баллеруп, – заявил Дитрих.

Настал черед удивляться Путятину, и, кажется, не только ему. Его родственник был удивлен не меньше. Взгляд стал внимательным.

– Очень гостеприимный дом, – невозмутимо продолжил Дитрих, ловко орудуя ножом и вилкой.

«Надо быть с ним осторожнее, – неприязненно подумал Сергей Путятин. – Знакомство с Ольгой поднимает статус Дитриха, и кто знает, не посвящен ли он в подробности, которые не должны всплыть в этой компании? Особенно в присутствии Николая».

Между тем Николай Львович после этих слов повернулся к Дитриху и поинтересовался, не собирается ли великая княжна Ольга Александровна Романова посетить Париж.

– Ничего об этом не слышал, – ответил Дитрих. – Впрочем, скоро в Дрездене открывается выставка, где будут представлены ее фотографии. Уверен, она приедет на открытие.

Сергей Михайлович взглянул на брата и насторожился еще более. Этому-то зачем знать о планах Ольги? Неужели собрался и с нее деньги тянуть? Именно за этим он и явился, можно не сомневаться.

– Я хотел поговорить с тобой об одном деле, Серж, – заметив беспокойство брата, обратился к нему Николай.

«Так и знал», – подумал Путятин.

– Конечно, Николя, конечно. Но позже. Дамы будут скучать, если мы их покинем.

– Тогда где? Когда?

Вот настырный!

– Завтра у меня в кабинете. Приходи в шесть.

– Бургундское этого винтажа весьма удачное. Не хотите попробовать, господа? – обратился к сидящим Дитрих. – Нет? Тогда предлагаю тост за прекрасных дам!

Никто не возражал, но лица у мужчин были напряженными. Исключение составлял Морган, заказавший вторую бутылку вина и в ожидании с интересом поглядывавший на соседний столик, за которым восседали две приятного вида дамы.

Алисия, затихшая после появления второго Путятина, решила вернуть всеобщее внимание.

– Ах, Серж, вы немилосердны к дамам! Завтра нам придется скучать без вашего общества!

– Будем рады видеть вас всех, – вмешалась Ширли, которой тоже не хотелось скучать, пока муж общается с родственником.

– Это честь для нас – быть приглашенными в дом дочери Джона Мэннинга, – поклонился ей Дитрих.

Его жена кивнула и улыбнулась.

Какая очаровательная женщина, подумали все присутствующие, кроме Алисии.

Она скривила губы и со злостью отодвинула тарелку с тунцом.

– Гадость какая! Никогда не ела ничего противнее!