Высокий и довольно видный мужчина первым спустился по вагонным ступеням на перрон вокзала Сен-Лазар и принял на руки девочку лет семи.

Женщина, стоящая наверху с чемоданом, смутилась.

– О, это лишнее, простите, она уже большая. Может спуститься сама.

– Мне совсем не трудно, а ступени слишком крутые даже для вас, – ответил мужчина, протягивая руку. – Давайте сюда ваш чемодан.

– Он тяжелый.

– Зато я налегке.

Спустив багаж, он помог сойти попутчице, и втроем они двинулись к выходу из вокзала.

– Я так благодарна вам за помощь, – щебетала женщина, держа девочку за руку. – Не знаю, как бы я управилась с Оленькой одна. Вы просто Песталоцци.

– Не стоит благодарности. Мне было приятно играть с ребенком. Моей дочери Ирине теперь было бы столько же.

– Я так сочувствую вашему горю, – заглядывая ему в лицо, негромко произнесла женщина. – Сразу видно: вы очень любили дочь.

Расставаясь у стоянки такси, она сказала:

– Моя сестра очень добра и будет рада принять вас у себя. Приезжайте, когда захотите. Она живет в Шайо.

– Да, я помню. Но это неудобно. Мы незнакомы.

– Ах, какое это имеет значение в наше время! Мне кажется, мы с вами успели узнать друг друга и даже подружиться. Сейчас это так важно.

– Даже не знаю.

– Мы с Оленькой будем рады. Посмотрите, как она смотрит на вас. Вы – ее любимец, это точно!

– Честно говоря, я тоже буду рад продолжению нашего знакомства, – признался мужчина, гладя девочку по голове.

– Тогда будем рады увидеть вас снова прямо завтра. Сестра дает обед для близкого круга. В честь нашего приезда. Будете?

– Постараюсь, – чуть поклонившись, ответил мужчина и, помахав попутчицам, вернулся на вокзал, чтобы взять билет на пригородный поезд.

Как удачно все вышло. Теперь у него в Париже есть две приятельницы. И, разумеется, завтра он будет в Шайо на обеде.

В вагоне было всего несколько человек. Две торговки с остатками непроданных овощей в корзинах, молодая женщина – по виду горничная – и неопрятного вида старик, который сразу устроился у окна и заснул, опершись на клюку.

Какая мирная картина! Спасибо тебе, боже!

Проснувшись, Анна обнаружила, что Кама лежит рядом. Поддавшись приливу чувств, она легонько провела пальцами по его волосам и удивилась, что они влажные.

Несколько мгновений она размышляла над этой странностью, а потом встала и подошла к окну. На кусты сыпал мелкий, совсем ленинградский дождик.

А ведь спросишь, скажет, что с собакой гулял.

Она вернулась в постель и посмотрела на лицо спящего мужчины. Странное лицо. Закрытое. Застегнуто на все пуговицы. Ей всегда нравились простые, открытые лица. Или ей только так казалось?

– Хочешь угадать, что мне снится? – не открывая глаз, улыбнулся Кама.

– Думаю о роли, которую придется играть, – залезая ему под мышку, возразила Анна.

– У тебя будет уйма времени порепетировать. Путятин уже приехал поездом из Варшавы, но сразу он никуда не побежит. Нужно успокоиться и собрать информацию. Он уверен, что в безопасности, поэтому торопиться не станет.

– Ты думаешь, он не будет искать встречи с другим Путятиным немедленно?

– Если бы приехал просто погостить, возможно, но у него другая цель. И, кстати, он приехал из советской России. Со стороны Сергея Путятина тоже могут быть подозрения.

– Когда я должна быть готова?

– К завтрашнему вечеру. Мы идем слушать «Травиату» в Гранд-опера.

Анна поднялась и уставилась на него в немом восторге.

Словно не замечая, он, лениво потягиваясь, сообщил:

– Супруги Дитрих. Звучит респектабельно.

– А если нас увидит кто-то из людей Скорняка или тот японец?

– Вряд ли они посещают оперу. Мы поедем в автомобиле. На тебе будет вуаль. И, кстати, там будет твой давний знакомый.

– Артур Гризо? Он все еще командует жандармами?

– Опытные кадры нынче в чести. Он женат на балерине.

– Гризо обожает театр, помню.

– О твоем задании Артур ничего не знает, но согласился представить нас кругу лиц, близких к Сергею Путятину, как мужа и жену Дитрих.

– Гризо всегда был авантюристом.

– Просто помнит добро. И я не исключаю, что нам понадобится его помощь. На определенном этапе.

– Ты все продумал?

– Да, – произнес он, но Анна заметила крохотную паузу перед ответом.

Значит, возможны сюрпризы.

Николай Путятин вышел в Клиши-су-Буа. При нем был маленький картонный чемодан, почти пустой, если судить по тому, с какой легкостью хозяин его нес. Стоя на перроне, он осмотрелся и неторопливо двинулся к выходу.

Проходя мимо нищего, он порылся в кармане и кинул тому монетку.

Нищий принялся униженно кланяться. Путятин широко улыбнулся и пошагал дальше.

«Голову снесло на радостях», – подумал Яков, пряча монетку в карман и внимательно наблюдая за идущими по перрону людьми.

Японца он заметил сразу, а следом еще одного, но не того, с кем встречалась Анна. Старик с клюкой? Да их тут целый серпентарий!

Вернувшись в Париж через несколько часов, Яков молча положил перед Егером план частного дома, в котором снял комнату Путятин.

– Пригород, самый дальний конец деревни, – хмыкнул Кама. – Все-таки осторожничает. Ну, значит, не дурак.

Яков презрительно фыркнул.

– Ты становишься мизантропом, – покосился Кама.

Яков поднял левую бровь. Даже не считаю нужным отвечать, сказала бровь.

– Будем ждать, когда он переместится ближе к родственникам. Сейчас трогать его опасно.

И повернулся к Якову:

– Разделимся. Покупатели за мной. Тетрадь – твоя забота.

– Варшава?

– Далеко и небезопасно. Тайник должен быть под его наблюдением. Впрочем, проверь.

Яков поглядел в потолок.

– Анна?

– Гризо справится.

– Не справится, – возразил Яков, и Кама уставился на него в некотором изумлении.

Яков не соглашался с его решениями крайне редко. Можно сказать, в исключительных случаях.

– Что тебя тревожит?

– Она уязвима.

– Знаю. Но Гризо обещал лучших агентов.

Яков поджал губы.

– Я буду все время держать ее рядом с собой. Так устраивает?

Яков дернул щекой.

– Ну хорошо, – сломался Кама. – Ты будешь страховать Анну. Но тетрадь все равно за тобой.

Яков кивнул, удовлетворенный раскладом, удалился и вернулся через минуту с коробкой, обмотанной розовой лентой.

– Это что? Ах да. Вечернее платье. Отвезешь сам, раз ты ей такой лучший в мире друг.

Яков с готовностью подхватил коробку.

Кама покрутил головой и отправился переодеваться. Сегодня ночью он должен встретиться с одним человеком. Этой встречи он ждал почти с нетерпением.

После нее многое станет очевиднее.