После затянувшегося утра Гуров, хоть и чувствовал подступающий голод, отправился в холл. Снова вместо лечения он терпеливо ожидал полицию. «Видимо, так и будет продолжаться, пока я не найду преступника, — с мрачной веселостью отметил про себя опер. — Тогда нужно быстрее этим заняться. Может быть, успею это сделать, пока еще не закончился завтрак».

Но вместо кафе Лев прошел в холл, где сегодня было многолюдно. Около десяти пожилых женщин и мужчин сидели за столами, старательно заполняя бланки. Администратор переходила от одного стола к другому, будто учительница между прилежными учениками, отвечала на вопросы, подсказывала.

Опер пристроился за дальним столом с блокнотом и ручкой, он хотел сосредоточиться и до приезда полиции обдумать все, что увидел в кабинете Зуревич. Кончик ручки начал вырисовывать странные схемы, знаки и слова, которые были отмечены вопросами. И их было по-прежнему слишком много. Почему Зуревич так странно отреагировала на найденное в ее кабинете лекарство? Что она хотела скрыть: халатность сотрудников или следы того, кто проник в ее кабинет? Тогда зачем уговорила его заниматься этим делом?

Размышления Гурова прервал дребезжащий голос:

— Извините, присяду рядом с вами, не помешаю?

Высокий седой мужчина, опирающийся на палку, завис над столом, сжимая в свободной руке пачку бланков.

— Конечно, присаживайтесь. — Лев сдвинул блокнот в сторону.

Старик долго пристраивал больную ногу, потом палку и наконец принялся проверять свои карманы:

— Куда же я задевал очки? Вот память дырявая.

Он беспомощно покрутил листы и попытался рассмотреть цифры в своем паспорте. Гуров не выдержал и пришел на помощь незнакомцу:

— Давайте я заполню, а вы поставите подпись.

Пожилой мужчина смутился:

— Если не трудно, то буду очень благодарен. А то проклятые окуляры каждый день устраивают мне игру в прятки.

— Ничего страшного, тут совсем немного, — успокоил его опер.

Пока он вписывал буквы и цифры в нужные строчки, старик присматривался к нему.

— Необычно встретить здесь кого-то из молодежи.

Полковник едва сдержал улыбку. На пенсию ему, конечно, еще рано, но молодежью его давно уже никто не называл.

А случайный собеседник тем временем продолжал расспросы:

— Отдыхаете здесь?

Лев ответил коротким «да», а мужчина со вздохом отметил:

— В наше время путевка в санаторий была дефицитом. Ох, как мы радовались, когда можно было приехать сюда и три недели наслаждаться бездельем, наконец поправить здоровье. Еще и танцы по вечерам, концерты. А ночью что мы тут вытворяли! Эх, молодость, молодость… Для меня поездка в санаторий была лучшим временем в году, в профсоюзе воевал за путевки. Я и жену здесь нашел, познакомились на процедурах, и закрутилось так, что сорок лет вместе.

— Как интересно вы рассказываете, Борис Владимирович, я думал, что такое только в фильмах бывает. Вы извините, что я без знакомства, просто все же написано в паспорте.

Старик протянул крупную кисть с вздутыми венами:

— Так исправим это. Рад знакомству с таким воспитанным молодым человеком.

— Лев, — представился оперативник и протянул ручку. — Все, можно ставить подпись, и документы готовы.

С тяжелым вздохом Борис Владимирович принялся выводить подпись, при этом рассуждая вслух:

— Наверное, поэтому в санаториях так много нас, стариков. Приезжаем сюда не ради здоровья, а чтобы почувствовать себя снова молодыми. Долгие поездки для меня уже недоступны, а вот сюда с радостью. Проверенное место, работают отлично, еще нас и довозят.

— Кого вас?

Гуров с интересом слушал собеседника и рассматривал остальных его спутников.

Борис Владимирович выпятил грудь.

— Ударник социалистического труда, почетный пенсионер предприятия «Ювелир». У нас начальство пенсионеров не забывает, отправляет за счет компании на лечение. Все-таки здоровье свое положили ради любимой работы. — Он похлопал по набалдашнику своей палки. — Вот ноги оттуда аукаются мне. Я же на Дальнем Севере месторождения разведывал, потом там процесс добычи налаживал. Вечно на холоде или в сырости. Это сейчас техника кругом, а раньше сутками в поле, в сырых сапогах, спали в вагончиках и работяги, и инженеры. Теперь вот вместе ездим в санаторий, ребята все с работы. — Старик указал на остальных. — Вместе ездили на вахты, и в мороз, и жару, и в дождь работали не покладая рук. Деньги хорошие зато домой везли, у нас коллектив сплоченный всегда был, товарищи проверенные, иначе там никак. Вот и отработали каждый больше тридцати лет на нашем «Ювелире». Конечно, здоровье посадили, зато есть что вспомнить.

— Борис, — окликнул его кто-то из толпы. — Давай не отставай от коллектива. Ты что там расселся, на завтрак сейчас идем. Все как обычно.

Пожилой человек с трудом поднялся со своего места, сгреб бумаги.

— Благодарю, Лев, за помощь. И за то, что выслушали мои стариковские сетования.

— Было интересно, — улыбнулся полковник. Рядом с этим большим и кряжистым стариком ему было так приятно почувствовать себя совсем еще молодым.

Борис Владимирович на прощанье снова крепко пожал ему руку:

— Вы ведь еще не уезжаете, Лев? Надеюсь, увидимся на обеде или ужине. У нас стол у окна, присоединяйтесь. Мы любим пообщаться с молодежью.

— Обязательно, — пообещал Гуров.

После ухода старика он вдруг решил, что не будет ждать полицию. Нет, пускай они занимаются положенными оперативными действиями, пишут протоколы. Ему нужны не формальные ответы, а настоящая правда. Он вдруг понял, что и на просьбу Зуревич откликнулся лишь потому, что по-прежнему ищет ответа на свой вопрос: кто и почему убил Костину? Азарт сыщика не давал ему отказаться от расследования. Ведь работая над очередным делом, он мог потратить месяцы на поиски улик, тщательный анализ или сбор фактов, лишь бы докопаться до истины, восстановить всю картину совершенного преступления. Даже его начальник, генерал Орлов, смирился с тем, что полковника Гурова бесполезно подгонять или требовать от него бросить начатое расследование. Зато он знал точно, что какое бы трудное расследование ни начал Лев, он доведет его до конца.

И сейчас Гуров неожиданно понял, почему ему было так дискомфортно в санатории: он был здесь чужаком. Остальные — персонал и гости — работали здесь или приезжали из года в год, знали друг друга, и он наталкивался лишь на их вежливое равнодушие, сдержанные ответы. Его участие в расследовании они восприняли как опасность и боялись, что оно может разрушить их сложившийся идеальный мирок, раскрыть чужие тайны, так же как он раскрыл секрет горничной.

Поэтому ему был нужен такой же новичок, как и он. Тот, с кем можно поговорить о санатории, узнать, что происходит в тихих коридорах, удобных номерах и за закрытыми одинаковыми дверями. И он вспомнил, кто может ему помочь, — Катя!

Она работает здесь недавно и еще не успела стать частью местных тайн и интриг, но уже достаточно, чтобы заметить, не происходит ли в аккуратном здании что-то странное.

С парковки санатория он добрался уже знакомой дорогой до общежития. У двери комнаты, где жила девушка, сразу различил среди шума человеческого муравейника утробное рычание Куклы. Собака еще до его стука в дверь сообщила хозяйке о госте.

Опер сказал через дверь:

— Это Лев Гуров, помните? Вчера в санатории мы…

Дверь внезапно распахнулась, на пороге улыбалась девушка:

— Здравствуйте! Я почему-то все утро думала о вас и ждала, что вы приедете.

— Почему? — Лев Иванович внимательно слушал горничную. Кажется, не у него одного срабатывает какой-то радар.

— Ну как же, — она пожала плечами, — ведь так и не выяснили, кто убил Костину. Конечно, ее дочь некрасиво себя повела, но ведь это не значит, что она убийца. Так что, наверное, вы и дальше ищете ответ на этот вопрос.

— Вам надо работать в паре со вчерашним следователем. — Лев запнулся, не зная, как лучше обратиться к своей собеседнице. Все-таки она столько времени жила под чужим именем.

Но та просто и безыскусно попросила:

— Называйте меня настоящим именем — Екатерина. Все-таки документы и имя были крадеными, а я, знаете, решила: не хочу больше проживать чужую жизнь. Буду сама собой, пускай даже плохой, с ошибками, но собой.

Она открыла дверь шире и пригласила:

— Заходите, сделаю вам чаю. Правда, угощение скудное. Мы со вчерашнего дня с Куклой питаемся булками из санатория. Но ничего, это все временные трудности. Устроимся на работу и пригласим тогда вас на пир.

— Я не голоден, — ответил Лев, а сам мысленно обругал себя, что не догадался купить чего-нибудь съестного. Она ведь осталась без работы и без поддержки.

У Екатерины вдруг выступили слезы.

— Нет, правда, я вчера не успела вам сказать, все просто неожиданно так было. Спасибо, я вам очень благодарна. Если бы не вы, то я бы, наверное, так и молчала, а Костина все бы сделала, чтобы повесить на меня смерть своей матери. Я просто в тот момент растерялась, не хотела создавать проблем сестре. Сейчас понимаю, что неправильно все сделала. Но вы мне помогли выбраться. Поэтому я ваша должница, даже не спорьте! Вы спасли Куклу, меня! До сих пор не могу поверить, что кто-то просто так встал на мою защиту.

Она присела на краешек кровати, глаза у нее горели.

— Я ведь после освобождения в людей вообще не верила и никому не доверяла, кроме сестры, только она мне помогала. А остальные, узнав про судимость, сразу начинали относиться ко мне как к какой-то грязи. А теперь я знаю, что не все такие.

Лев согласно кивнул:

— Не все, Ираида Яковлевна, например, не стала увольнять вас. И рада будет, если вы продолжите работать в санатории. Только под настоящим именем.

Молодая женщина недоверчиво переспросила:

— Это правда? Они мне сегодня звонили, но я… не стала брать трубку. Испугалась, что будут ругать за чужие документы. Вот такая я трусиха… — Она внезапно сникла.

— Катя, давайте я отвезу вас в санаторий, — предложил ей Гуров, — и вы убедитесь, что главный врач не собирается с вами прощаться. Заодно пообедаем вкусно. А пока будем ехать, поговорим. Правда, я не знаю, что конкретно хочу узнать или понять. Просто расскажите мне о санатории, ваши впечатления.

— Ох, а Куклу можно взять с собой? — спохватилась женщина. — В санаторий я не поведу ее, конечно. Но в комнате боюсь оставлять: вдруг начнет выть или лаять, а у меня такие соседи — могут и дверь выломать.

— Видел я ваших соседей, — усмехнулся Лев. — Вот что, собаку берите с собой, думаю, она мне пригодится кое в чем. И сейчас, когда будем выходить, идите рядом, а еще лучше возьмите под руку и подыграйте мне.

Екатерина послушно натянула куртку, нацепила на Куклу импровизированный поводок из цветастого ремешка. Они вышли вместе из комнаты, и краем глаза полковник отметил, как вытянулись лица у компании, которая снова заседала в общей кухне. Он произнес громче, чтобы его слышали притихшие пьяницы:

— Конечно, милая, если будут проблемы, ты сразу мне позвони. Я решу все мгновенно. Но думаю, ты зря переживаешь, все понимают, чья ты женщина. С полицией проблем никто не хочет.

Спутница робко ухватила его за кончик локтя и засеменила рядом.

— Конечно, я совсем не переживаю. — Когда они уже вышли на широкую лестницу с этажа, она тихо рассмеялась: — Вот у них лица были! Они правда поверили!

— И правильно сделали, — подмигнул ей Лев. — Теперь у Куклы и у вас проблем с соседями не будет.

По дороге он попросил женщину:

— Расскажите о санатории. Все, что в голову придет, как устроились, что делали, любые моменты. Я и сам пока не знаю, что важно, а что нет.

— А я думала, что подозреваемая теперь Костина, дочка Марии Петровны. Или вы так не думаете, если продолжаете что-то искать?

Лев Иванович не стал рассказывать о новом нападении, лишь пожал плечами.

— Если это не она, то сможет найти доказательства своей невиновности. Ведь она утверждает, что у нее есть алиби: якобы в момент смерти она была вместе со своим женатым любовником в загородном доме. Патологоанатом сможет установить время смерти очень точно, так как тело не пострадало. Чтобы снять с себя обвинения, Костиной все-таки придется назвать имя любовника. Почему-то мне кажется, что после беседы с адвокатом она поймет всю серьезность ситуации и чем ей грозят эти игры в скромность.

Катя с восторгом смотрела на полковника Гурова.

— Ого, как вы с ней, хоть кто-то ее поставил на место. И все-таки, если это Евгения убила свою мать?

— Если она, то, может быть, вы вспомните какие-то важные детали, которые помогут доказать ее вину. Все-таки оперативные работники не судьи, мы лишь собираем доказательства и улики. Если их будет мало, то человек, чье преступление очевидно, сможет избежать наказания. Поэтому может оказаться полезной любая мелочь.

Его слова заставили спутницу задуматься.

— Да ничего необычного, даже рассказать нечего. Обычная работа, устроилась я туда по объявлению, что требуются горничные. Оно висело где-то в поселке, кажется, на магазине. Ну, пришла с документами сестры, тряслась, что раскусят меня, но сильно никто паспорт не рассматривал. Меня оформили, быстренько выдали форму, объяснили, что и где лежит. Два дня я убиралась с опытной горничной, Надеждой. Потом стала работать посменно, вообще, нас должно быть много, человек восемь, наверное. Но на самом деле трое. Надежда сейчас в отпуске, поэтому я работаю уже две недели без выходных. Администраторы помогают сильно, они тоже занимаются уборкой, когда работы немного. Им там вроде тоже за это доплачивают. В общем, я в бухгалтерию не лезу, там точно есть всякие хитрости. Наталья считает нам часы, по ним начисляют зарплату. Она никогда графики не показывала, ну и ладно. Я довольна, что вообще могу работать, и в принципе мне на все хватает. Работа простая. Администратор говорит нам, какие номера надо убрать, и там я меняю постельное белье, полотенца, халаты, делаю уборку. Иногда надо просто сменить постельное белье у гостей, иногда убраться основательно перед заездом. Больше половины номеров всегда заняты, все живут подолгу. В основном пожилые, да что там, все пожилые, они сильно не мусорят. Днем в коридорах и кабинетах убираюсь по расписанию.

Женщина покраснела:

— Немного дают… чаевые, наверное. Гости просят помочь: постирать одежду, достать сумку. Одной бабушке я обуваться помогаю, она наклоняться не может. Иногда просто просят телевизор настроить или даже объяснить, как интернет включить на телефоне. Им трудно разобраться с гаджетами, наверное, поэтому нравится, что все здесь стабильно много лет. Меню и прочее, люди одни и те же. В общем, иногда мне дают немного денег из благодарности, чаще конфеты.

Женщина вдруг улыбнулась:

— Знаете, мне даже нравится здесь работать. Другие ворчат, какие старики надоедливые и капризные, а мне, наоборот, так интересно их слушать. Они же как дети — хотят внимания, вот и капризничают. Зато если в хорошем настроении, то похвалят, посоветуют что-нибудь.

Она пожала плечами и задумалась.

— Даже не знаю, что еще рассказать. Обедаем мы в отдельной комнате для персонала, там все едят — и медсестры, и врачи, и администраторы. Повара готовят для нас обед, ужин тоже дают. В общем, даже на еду тратиться не надо.

Лаптева вдруг погрустнела.

— Про Костину я вам рассказала, что она жаловалась на детей. Ну и про их ссору. — Неожиданно женщина наклонила голову совсем низко и почти прошептала: — Правда, я не стала говорить про Олега Костина при всех. Мне стало его жалко вчера, он же совсем ничего не соображает, а я вдруг про него… Он в таком же почти состоянии приезжал к матери, был ужасно пьяный. И он… напал на меня. Я зашла к ней в номер, чтобы поменять полотенца, Марии Петровны в тот момент не было. Но был Олег, абсолютно невменяемый. Он схватил меня и попытался завалить на кровать. Но не смог удержаться на ногах и упал, был слишком пьян. Я просто убежала тогда, никому рассказывать не стала.

Опер нахмурился:

— Катя, зря вы сразу не рассказали обо всем. Это же важно.

Но женщина пожала плечами:

— Разве это имеет отношение к смерти Марии Петровны? Перед всеми такое вываливать стыдно, будут потом болтать, я знаю. Наталья разболтала бы это всему персоналу, еще и приврала сверху, что у нас с ним роман или будто я его соблазнила. Она такое может, а потом остальные превратят это в жуткие сплетни. Ничего не поделаешь, женский коллектив, у всех ужасно злые языки, каждого обсудят. Я за время пребывания в колонии насмотрелась, поэтому стараюсь ни с кем не дружить и не ссориться, иначе засосет в это болото. Вообще поменьше о себе напоминать…

Опер видел, что она и правда нервничает с каждым километром, который приближал их к санаторию. И даже слегка притормозил.

— Катя, вашей вины нет ни в чем. Пускай говорят что угодно, но я знаю, что среди них есть убийца. А вот вы честны как никто, несмотря на все ошибки. — Гуров снова нажал на газ. — А что касается истории с Костиным, да, она имеет значение. Представьте: что, если он в таком же состоянии напал на мать? Утром каким-то образом попал к ней в номер и ударил в пьяном угаре, а может быть, из-за давно накопленной ненависти к ней. Она ведь контролировала его жизнь. Конечно, с ее точки зрения, заботилась о благе сына, но думаю, его это только раздражало. Представьте, что годами вас что-то каждый день бесит. Это ощущение копится, копится, а потом может вылиться в один момент, особенно в сочетании с алкоголем. Его поведение в отношении вас, конечно, не доказательство, но повод проверить алиби Костина. Понимаете?

Девушка молча кивнула. И Гуров смягчил тон:

— Понимаю, трудно размышлять как полицейский. Это у меня профессиональная деформация, в каждом вижу потенциального преступника. Но все же прошу: если будет что интересное, непонятное в санатории, пускай даже вам покажется, что это не имеет отношения к делу, — просто расскажите мне. Договорились?

Ответом ему был согласный кивок. Екатерина вдруг взмахнула рукой, воскликнув:

— Остановите, надо выпустить Куклу, ей нельзя на территорию санатория.

Лев замедлил автомобиль и вдруг свернул на обочину.

— Катя, а можно я попрошу вас дойти до входа самой?

Она поспешно закивала головой:

— Конечно, мне совсем не трудно. Я ведь пешком хожу на работу через лес по утрам. Да тут совсем немного осталось, даже если по дороге пойду, то за пять минут доберусь.

— А я прогуляюсь с Куклой, подышу свежим воздухом. Скажите, я смогу отсюда добраться до санатория через лес?

Молодая женщина очертила рукой большой круг:

— Да, тут кругом тропинки, не заблудитесь. Да если даже и собьетесь с пути, ничего страшного. Тут лес не дремучий, без зарослей. Людей много ходит: и отдыхающие, и местные гулять или за грибами приезжают отовсюду. Мы из поселка приехали, а там чуть левее базы отдыха рядом с рекой. Не глухомань, так кажется только из-за леса. Городским непривычно, а мне нормально.

— Ну и я тогда волков не буду бояться, — пошутил опер. — Тем более Кукла со мной будет. Она-то точно дорогу найдет.

Он закрыл машину и проводил взглядом горничную, пока она не скрылась за поворотом. А потом погладил Куклу между ушей:

— Идем, проверим все вокруг.

Лев Гуров ступал по хрустящей под ногами хвое, рядом бежала, высунув язык, собака. Со стороны это было похоже на прогулку: человек идет с собакой по лесным тропинкам без всякой цели, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Но сам опер не замечал красоты вокруг, ни золотые сосны, ни солнечные опушки его не интересовали.

Он опустил голову и шел очень медленно, осматривая каждый метр вокруг. Как и говорила Екатерина, тропинки буквально пронизывали весь лес. Лес не был густой чащобой, скорее редколесье, перемежающееся полянками и поросшими кустарником опушками. Он даже набрел пару раз на пятачки с самодельными столами и скамейками, видимо, созданными энтузиастами для отдыха на природе. Эта часть леса выглядела обжитой и ухоженной, привычных следов человеческой жизнедеятельности — брошенных пластиковых бутылок, вездесущих пакетов и упаковок — Лев не увидел: кто-то явно заботился об этом месте.

Неожиданно в стороне от основной тропы, в тени огромной ели, где земля была мягкой и чуть влажной, взгляд опера выхватил четкий глубокий отпечаток подошвы с геометрическим рисунком. Он не был похож на след ботинка туриста или кроссовки. Это был оттиск городской обуви: узкий носок, квадратный каблук, широкая колодка с рубчиками по контуру. Молодые люди такую обувь не носят — она слишком официальна и скучна, больше похоже на модель для старшего поколения или того, кто ходит в костюме.

Гуров присел на корточки и дотошно изучил отпечаток. Зачем в костюме и городских туфлях гулять по лесу? Если приехал на отдых, то наверняка есть пара более удобной и легкой обуви, которую не жалко извозить в грязи или утопить в опавших иголках. След был свежим и еще не успел высохнуть и потрескаться на дневной жаре.

Вдруг Кукла насторожилась, втянула мокрым носом воздух над следом и рванула по незаметной, заросшей травой тропинке. Лев бросился за собакой, отмечая на ходу, словно следопыт, едва приметные следы человека в обуви с каблуками: примятую траву, обломанный край ветки совсем юной елочки. Он так увлекся, что не заметил, как острый сучок засохшего дерева ударил его по лицу и разодрал скулу. Лев охнул и на мгновение остановился, чтобы платком стереть капли крови. И тут же заметил на огромном лопухе точно такие же крошечные бисеринки, которые уже стали коричневыми. Сухое колючее дерево получило от человека, который наткнулся на него, не только его кровь, но и еще один трофей — тонкую, почти невидимую нить. Она качалась на ветру, напоминая порванную паутину, но концы ее раздваивались, выдавая искусственную природу происхождения.

Продолжая движение, Гуров словно вел незримый диалог с невидимым спутником. Человек шел целеустремленно, не сбивался с пути и не кружил без всякой цели, у него был четкий план. Для него лес не место для прогулки, а удобная, укромная площадка для тайных дел.

У него есть царапины на лице и повреждение на одежде, скорее всего с правой стороны, крошечная прореха, оставленная упрямой колючей елью.

Оперуполномоченный свернул на узкую, почти незаметную тропинку, ведущую в глубь чащи. Сосны стояли молчаливыми великанами, их вершины терялись в высоком голубом небе. Воздух, густой от запаха смолы и влажной преющей хвои, казалось, впитывал все звуки, делая мир приглушенным и нереальным. Но Гуров не обращал внимания на природу. Для него этот лес сейчас был не местом для уединения и отдыха, а гигантской молчаливой картой, на которую невидимый соперник нанес свои тайные знаки.

Вдруг лес расступился, и впереди появилась неширокая асфальтовая полоса. Лев прошел сотню метров, внезапно Кукла навострила уши, повела чутким носом и зарычала, будто предупреждала: «Рядом».

Из-за поворота выехала чистенькая иномарка, и Гуров взмахнул рукой, останавливая автомобиль. Машина замедлила ход, боковое стекло опустилось.

— Заблудились? — Мужчина лет сорока пяти, с аккуратной прической, в темно-синем костюме, отглаженной рубашке и элегантном галстуке, приветливо улыбнулся оперу.

Лев изобразил смущение:

— Да вот, вышел прогуляться и сам не знаю, куда забрел.

— А вы откуда, из туристического комплекса? Далековато зашли, давайте подвезу до дороги. Иначе так и будете здесь кружить.

Гуров только успел подумать, что, увидев собаку, водитель сразу растеряет свою любезность, как Кукла, будто прочитав его мысли, шмыгнула в кусты. Опер поискал ее взглядом, но даже темного пятна в кустах не заметил и решил, что вернется сюда снова после того, как прокатится с доброжелательным мужчиной.

Опер закивал головой:

— Спасибо, если не трудно, был бы благодарен за помощь. А то я человек городской, не силен в ориентирах на местности. — Он обошел авто и сел с пассажирской стороны.

— Не переживайте, доберетесь быстро, — заверил его водитель. — В лесу можно и заблудиться с непривычки.

Лев улыбнулся и восхищенно заметил:

— Сосновый бор шикарный, вообще отличное место. Даже заблудиться здесь приятно.

— Вы правы, природа уникальная. — Водитель плавно тронул с места, и его лицо озарилось теплой, много раз отрепетированной улыбкой. — А знаете ли, это не просто бор. Это, можно сказать, природный ингаляторий. Воздух здесь… — он на мгновение отвел руку от руля, словно пытаясь поймать невидимое, — …воздух здесь стерильный. Фитонциды, эфирные масла сосны, они убивают все болезнетворные микробы. Дышишь не просто воздухом, а лекарством. Легкие очищаются, нервы успокаиваются. После мегаполиса здесь дышится невероятно легко, а ведь на дыхании основана работа всего организма.

Лев кивнул:

— Абсолютно с вами согласен, совсем другие ощущения.

Собеседник тем временем явно перешел на свою любимую тему:

— А наш источник?! «Серебряный ключ» мы его называем. Вода не просто чистая, ее целебные свойства подтверждены официально. Знаете, вот многие не верят в энергетику биополя, да я и сам как представитель медицины скептически отношусь к этому. Но когда своими глазами видишь, что вода лечит лучше любого импортного лекарства, то начинаешь верить, что все-таки в этом что-то есть. И давление, и пищеварение улучшаются. — Мужчина бросил быстрый взгляд на Гурова, оценивая эффект. — Сюда приезжают не просто отдохнуть, а за здоровьем. И природа, можно сказать, наш главный союзник в этом деле. Бывали в нашем велнес-отеле?

Лев отрицательно покачал головой:

— Нет, слышал только, что тут есть санаторий.

— Санаторий… Ну, согласитесь, санаторий, — его собеседник не сдержал ухмылку, — есть в этом что-то от совка. Я, конечно, уважаю старую систему, но поверьте, в «Парус» ездят одни старики, и те по привычке. А кто хочет настоящий сервис, высокий, с соблюдением всех стандартов, те приезжают к нам в «Хвоя клаб». — Последнюю фразу он произнес с преувеличенным пафосом, явно используя ее в разговорах с клиентами. — Более тридцати оздоровительных процедур, лучшие специалисты, комфортные номера. По международным стандартам наш отель соответствует уровню пять звезд.

Лев Иванович кивал в такт речи случайного попутчика, а сам в этот момент рассматривал важные детали. Красную царапину от виска до середины лба, пару сосновых иголок, которые выглядывали из-под идеально гладкого воротника пиджака, замшевый полуботинок с острым носом и удобным квадратным каблуком, который плавно жал на газ.

— А оздоровление построено строго по принципам современной медицины. — Мужчина не замечал, что его рассматривают, он включил привычный для него режим презентации. — То есть и ароматерапия фитонцидами соснового бора, и лечебные ванны, и водолечение, и детокс, и нутрициологическая программа имеют научное обоснование и клинически подтвержденную эффективность.

Он бросил оценивающий взгляд на Гурова, стараясь определить, произвели ли впечатление на собеседника все эти модные словечки.

— Это очень интересно, — поддержал его полковник.

И тотчас мужчина остановил автомобиль, дотянулся до портфеля на заднем сиденье и достал оттуда яркие рекламные буклеты. Оперативник в это время успел заметить на его брючине тонкую, почти незаметную затяжку.

— Вот, — мужчина протянул Гурову визитку, — это моя карточка, а еще буклет со всеми нашими программами, лучшими предложениями. Когда соберетесь приехать к нам, можете позвонить мне. Отвечу, все расскажу, сделаю вам хорошую скидку. Уверяю вас, вы не пожалеете.

Лев Иванович прочитал надпись на визитке: «Сладков Андрей Юрьевич, управляющий велнес-отелем „Хвоя клаб“».

— Спасибо, очень заманчивое предложение. Обязательно постараюсь вас посетить.

Директор плавно повернул руль, и они оказались на широкой асфальтовой дороге, которая вела в сторону от поселка.

Лев рассматривал буклет: на фотографиях здания с панорамным остеклением, террасами и бассейном среди сосен. Да, существенное различие с простым «Парусом», где пара прямоугольных корпусов и обычные деревянные беседки на территории.

Сладков не сводил глаз с пассажира.

— Согласитесь, европейский уровень. Это наш подход! Он и привлекает нашу целевую аудиторию, успешных людей среднего возраста, которые ценят свое время и хотят инвестировать в свое здоровье, — закончил управляющий свой спич. — И «Хвоя клаб» — лучшее место для этого.

Лев протянул руку мужчине:

— Спасибо вам за все. Обязательно побываю у вас. И благодарю, что не дали заблудиться путнику в лесу.

Сладков просиял:

— Рад, очень рад был пообщаться. Жду вас в «Хвое», непременно приезжайте с семьей, с друзьями, у нас всем понравится. — Он указал на широкую развилку с протоптанными тропами: — Вам сюда, километров пять по прямой. Никуда не сворачивайте и выйдете по тропе к базе отдыха. Я подвез бы, но опаздываю на деловую встречу.

— Что вы, я буду рад еще прогуляться по вашему чудесному бору. Нечасто такая возможность выпадает городскому жителю. — Лев Иванович рассыпался в любезностях под стать своему собеседнику.

Улыбаясь друг другу и кивая, они расстались. Опер прошел несколько метров в направлении, которое указал ему Сладков, а потом повернул назад. Вышел на дорогу и прошел несколько метров, чтобы свернуть на проезд, куда только что проехала машина управляющего отелем «Хвоя».

Полковник возвращался тем же путем. Он шел не спеша, размеренный ритм шагов помогал выстраивать мысли в четкий логический ряд: «Царапина, затяжка на брюках, иголки и отпечаток туфли. Четыре улики, доказывающие, что Сладков совсем недавно проходил по тропинкам рядом с „Парусом“. При этом к санаторию он относится с пренебрежением, не считает соперником. Но это, скорее всего, лишь на словах. На деле же он наблюдает за тем, что происходит в „Парусе“. Или не просто наблюдает, а активно портит жизнь своим конкурентам. Например, организует нападения, хулиганские, небольшие, как в кабинете Зуревич. Только для того, чтобы напугать гостей санатория, показать, что это место небезопасно. Напуганные гости, которые привыкли отдыхать здесь, верить в лечебную силу сосен и источника, отправятся в более современное место — в „Хвою“.

Риск минимальный, даже если поймают на месте, из последствий — только статья за хулиганство. А скорее и ее не будет, такой, как Сладков, легко договорится с Сойгородовым, который за пару крупных купюр закроет глаза на мелкие происшествия на своей земле.

А вот с Костиной эти хитрости конкурентной борьбы могли дать сбой. Незапланированная случайность. Может быть, пожилая женщина не спала или оказала сопротивление. Правду знает только тот, кто напал на Костину. Но точно что-то пошло не по плану, и нападение ради скандала превратилось в серьезное преступление — убийство».

Лев вышел к выезду с территории «Хвои». Дорога была пуста. И тут же ему наперерез из кустов выскочила Кукла, она припала к руке опера, будто извиняясь: «Прости, так было надо. С тобой все в порядке?»

— Молодец, что спряталась, поняла меня без слов, — похвалил ее Гуров. — Из тебя вышел бы просто первоклассный опер. А сейчас пойдем и навестим конкурентов «Паруса», проверим, как там у них с клиентами на самом деле. Кажется, у меня появилась интересная версия, но она требует тщательной проверки, напарник.

Вдвоем они отправились по мощеной дорожке через спортивную площадку к сияющим на солнце стеклянным корпусам. Поверхность пружинистого покрытия участка с тренажерами давно не убирали, кругом лежали листья, хвоя и слой пыли. Стекло и полированный бетон построек образовывали строгие, аскетичные линии, но из-за грязных потеков в зеркальной поверхности не отражалась темная зелень сосен. По территории никто не прогуливался, террасы пустовали, ни единый звук не нарушал тишину: ни музыка, ни смех, ни даже приглушенные голоса. Лишь шорох шагов по камню.

Лев Иванович дошел до главного входа и толкнул дверь. На диване посреди огромного холла полулежала женщина с телефоном в руках. При виде гостя она нехотя приподнялась:

— Вы куда?

Опер приветственно взмахнул рукой:

— Вот решил заглянуть, посмотреть, что за место. Мне ваш управляющий дал визитку, пригласил отдохнуть компанией. Мы пока на турбазе, а потом, может быть, к вам заедем на денек-другой. Уж больно места у вас шикарные, домой возвращаться не хочется.

Женщина не удержала зевок:

— А чего смотреть-то? Место как место, цивильно все. Только это, — она задумалась на секунду, — еду с собой берите, у нас тут повара нет. Он, это… — она скосила глаза в сторону, явно придумывая, что сказать, — в отпуске. Я могу, конечно, приготовить, но чтобы не сложно и за отдельную плату. И еще, бассейн закрыт пока, там ремонт. Свет пока не работает, просто выключили, днем светло. А так все хорошо тут.

— Спасибо, подумаем, я с ребятами поговорю, — легко согласился Лев. Поднимаясь по мраморным ступеням на крыльцо, он еще хотел попросить взглянуть на номера, пройтись внутри здания. Хотя ему хватило даже короткого визита, чтобы понять: дела у велнес-отеля «Хвоя клаб», несмотря на красивое название и энтузиазм владельца, идут не очень; гостей совсем мало, а может быть, и совсем нет. Поэтому неудивительно, что Сладков тайно проверяет «Парус», где поток клиентов стабильный, при всей его «совковости».

Короткое знакомство с реальным состоянием дел в «Хвое» подтверждало версию Гурова: Сладков мог организовать нападение на Зуревич, а перед этим на Костину из желания навредить более успешному конкуренту, испортив его репутацию. Не зря же Зуревич переживала, что пожилые гости будут реагировать на любое происшествие. А может быть, и догадывалась, кто виновник всего происходящего. Но почему тогда молчала и молчит, не называет имя Сладкова?

Вернувшись в лес, опер погладил собаку:

— Ну что, Кукла, веди домой. Нужно искать еще доказательства, хвойных иголок недостаточно.

Сообразительная напарница потрусила по сплетению тропинок, безошибочно выбирая нужную. Она провела Гурова через лесок обратно к дороге, где он припарковал на обочине свой автомобиль. И как только открылась дверца, сразу запрыгнула в салон.