У Льва Ивановича оставалась уйма вопросов, но Казарновская все еще была не в состоянии отвечать, а доводить ее до нервного срыва в управлении — шаг неразумный. Вдобавок некоторые вопросы могли прозвучать неприятно. К примеру, Гурову хотелось уточнить, водила ли Марина дочку к врачам и обращалась ли в полицию с заявлением о возвращении Инны. Скорее всего, ничего подобного сделано не было, и полковник терзался в догадках, почему мать проявила такую халатность. Однако эти вопросы напоминали упреки, а упрекать Казарновскую сейчас нельзя ни в коем случае, чтобы не спровоцировать глубокий кризис, который неизвестно во что выльется. Вот почему Гуров поспешно свернул допрос и повез женщину обратно в санаторий. По дороге они обменивались ничего не значащими фразами.

Санаторий «Хрустальный источник» встретил Гурова массовой паникой. Туда-сюда с криками и воплями носились отдыхающие. Охранник, пропускавший машину полковника, принял по рации сигнал тревоги и толкнул напарника со словами:

— В бассейне два мужика подрались, один другого топит.

Напарник смачно матюкнулся, подскочил со стула и, спотыкаясь, поспешил за товарищем, который уже пробежал половину дорожки.

Припарковавшись, Лев Иванович посоветовал Марине оставаться в салоне, а сам заспешил по той же дорожке, по которой убежали охранники, в надежде, что плутать не придется и она выведет напрямую к бассейну. Не только чувство долга требовало вмешаться в потасовку и навести порядок: хотелось увидеть, какая обстановка царит в санатории, где вынуждена проживать Казарновская. Если здесь клиентура буйная и регулярно случаются подобные инциденты, то Гуров позаботился бы о том, чтобы Калугины подыскали для своей подопечной другое, приличное заведение.

Пробегая мимо кучки взволнованных людей, он услышал, как один из них, надо полагать, очевидец драки, взахлеб описывал драматические события:

— Здоровенный слоняра! А жирный такой, что титьки по пуду, как у бабы. Второй-то мелкий. Боюсь, здоровяк мелкого утопит к чертям.

…Вот и бассейн. У края стоят охранники и громогласно требуют у хулиганов выйти из воды. Вокруг толпа зевак, наигранно выдавливающая из себя возмущение. По-настоящему досадует на беспорядки только пожилая семейная пара, остальные же, судя по горящим глазам и довольным физиономиям, в безграничном восторге от развернувшегося перед ними зажигательного аквашоу. Скучная, размеренная жизнь по часам достала и постояльцев, и персонал «Хрустального источника», здешняя публика заждалась крепкой встряски, способной разогнать тину сонного царства. И вот — встряска произошла, ко всеобщему ликованию. Некоторые особо впечатлительные натуры слегка подпрыгивали на месте от перевозбуждения. Одна из сотрудниц санатория, совсем молоденькая, в костюме медсестры, широко разинув рот, снимала происходящее на смартфон, хотя, к цыганке не ходи, такое поведение работников здешним руководством не поощряется.

Драчунов двое, оба одеты в нелепые мешковатые балахоны, которые иначе как хламидами не назовешь. Отдаленно похоже на одеяние монахов или сектантов. Мелкий лысенький мужичонка, мокрый насквозь, пока еще цел и невредим. Он пытался пискливо перекричать охрану, заверяя, что в полном порядке и ничего страшного не случилось, просто произошло небольшое недоразумение:

— Мне никто не угрожает, успокойтесь, я сам ее попросил!

— Конечно же, они не дерутся, она выполняет просьбу Мимиши, — раздался за спиной спокойный голос Казарновской, которая не послушалась полковника и покинула салон машины. — Обычное ритуальное наказание, не трогайте их!

Тогда-то Гуров понял, что перед ним чета Калугиных, и тот слоноподобный гигант с «мужитьками» — на самом деле женщина, это Александрина Константиновна. Между тем она вместе с супружником выбралась из бассейна, обильно источая флюиды раздражения. Справлять ритуал наказания ей, очевидно, нравилось, и необходимость прервать сие «сакральное» действо вызывала неудовольствие.

До самого этого момента Гуров слегка посмеивался над кухаркой и домработницей, полагая, что в своей нелюбви к Александрине они изрядно присочинили, описывая ее наружность. Каково же было его удивление, когда Лев Иванович понял, что словесный портрет, выполненный прислугой, довольно точен, несмотря на обилие зоологических метафор.

Восприятие внешности человека всецело зависит от его характера. По росту и комплекции Калугина походила на Добрынину, какой «маму Риту» запомнил Гуров на съемках рекламных роликов двадцать лет назад. Тоже высокая и тучная женщина за пятьдесят лет. С одним принципиальным отличием: Добрынина источала бездну человеколюбия и приветливости, словно поставила перед собой цель оправдать фамилию. Даже перед камерой, когда Маргарита Максимовна усердно изображала занудную, ворчливую тещу, женщина оставалась невероятно милой и приятной. С такой обаятельной дамой хотелось общаться, полнота лишь добавляла ей шарма. Как говорится, хорошего человека должно быть много! Поэтому Гуров в свое время ничуть не удивился, узнав, что актрису окружали поклонники: мужчины находили ее пышные формы соблазнительными, а талант и богатый голос дополнительно подогревали интерес кавалеров к Добрыниной. Ясное дело, никто из них не спутал бы актрису со здоровенным мужичарой.

Откровенно говоря, при таком же в точности, как у Добрыниной, телосложении Калугина походила не столько на мужика, сколько на глыбообразного допотопного монстра, ввалившегося в наш мир сквозь временной портал откуда-нибудь из юрского периода. Каждая черточка в ее внешности выдавала злой нрав, гонор и надменность. Как ей вообще удается подчинять людей? Гипнозом? По мнению Гурова, любой кинулся бы наутек при виде этакого существа. Тяжелый взгляд исподлобья, чванливо поджатые губы. Розовые щеки Добрыниной подчеркивали теплоту улыбки; у Калугиной щеки висели, как у злобной бульдожки, подчеркивая дугу рта, искривленного от хронического недовольства всем и всеми. Распусти Александрина волосы, возможно, добавила бы себе женственности, но они были собраны в тугой пучок на затылке, усиливая грубость лица.

Обычно родинки украшают женщину, преображают ее черты, призывно маня мужские губы, как бы подсказывая, куда именно целовать. Гурову вспомнилось, как его Маша для одной роли поставила мушку себе на щечке, вроде небольшую и застенчивую, но иначе подчеркнувшую очарование Машиного личика. В тот день Лев смотрел на жену, словно видел впервые, и поражался, сколько в ней притягательности. «За родинку ее отдам я и Самарканд, и Бухару», — заверял персидский поэт семь веков тому назад. Да, несомненно, женские родинки краше любых драгоценностей. Только не в случае с Калугиной, у которой под хищно оттопыренной левой ноздрей примостился раздувшийся черный клоп — иных слов для описания этой уродливой громадной родинки найти не получалось.

Создавалось впечатление, будто мать-природа в минуту гнева разрешилась хтоническим чудовищем, одинаково отвратительным изнутри и снаружи, чтобы наводить ужас на род человеческий.

«Туго мне придется», — мрачно подумал Гуров. С неприятными людьми работать сложнее всего, поскольку относишься к ним предвзято и никогда не знаешь наверняка, внемлешь ли голосу рассудка или ошибочно подозреваешь человека из-за его отталкивающей наружности.

Напротив, Артемий Ипполитович, которого Марина ласково назвала Мимишей, мало отвечал описанию прислуги. Он однозначно отличался от Денни Де Вито — был повыше ростом и не такой круглый. Впрочем, рядом с женой, которая была выше Артемия на голову, мужчина и впрямь мог показаться толстеньким коротышкой. О чем кухарка с домработницей не соврали, так это о глупой улыбочке. Он и сейчас нелепо улыбался, заискивающе раскланиваясь перед зрителями и прося собравшихся извинить его с супругой за доставленные неудобства.

— Это нашло внезапно, прошу понять! — лепетал он, сложив ладони в умоляющем жесте. — Мне требовалось наказание, дабы восстановить связь с космосом.

Публика жадно взирала на странную парочку, некоторые тихонько хихикали, прячась за спинами стоявших спереди.

Гуров показал документы и сообщил охране, что разберется с происшествием. Охранники с радостью уступили полномочия, поскольку не знали, как поступить: конфликтовать с клиентами санатория не хотелось, но и каким-то образом уладить непонятно из-за чего вспыхнувший конфликт требовалось. Поэтому услуги представителя органов правопорядка подоспели весьма кстати. Пусть компетентный человек выясняет, кто в этой истории прав, кто виноват и что за «наказание» такое понадобилось исполнять двум скандалистам непосредственно посреди бассейна.

Александрина, а следом за ней Артемий медленно и неловко вылезли по лесенке из бассейна; намокшие хламиды мешали передвижению. Удовлетворенная толпа начала разбредаться, с жаром обсуждая происшествие. Напустив на себя строгий вид, Гуров двумя пальцами поманил сотрудницу, снимавшую «наказание». Девушка, по-детски держа руки с телефоном за спиной, мелкими шажочками приблизилась к полковнику и испуганно заглянула ему в глаза. Но выговора не последовало, Лев Иванович всего лишь попросил переслать ему отснятый материал, поскольку хотел получше узнать чету Калугиных и понять особенности их поведения. Облегченно вздохнув, медсестра сказала «ага!» и сразу же с головой ушла в смартфон, чтобы исполнить просьбу.

Тем временем Марина заспешила к друзьям с расспросами о случившемся. Ее лицо выражало заботу и участие, и Гуров в очередной раз дал зарок не вмешиваться в отношения Казарновской с Калугиными. Во власти полковника было запугать и тем самым изгнать наглых нахлебников из дома одурманенной ими женщины, но это усугубило бы ее муки и принесло бы новые страдания. Что-то подсказывало Льву Ивановичу, что никакой психолог, пусть даже такой хороший, как Игнатьева, не в состоянии помочь Марине. Единственным обезболивающим для дважды потерявшей дочь матери являлись нелепые ритуалы двух прожженных мошенников.

* * *

Мессенджер пикнул, видео получено. Гуров поблагодарил медсестру, поспешившую ретироваться подобру-поздорову, и направился к аферистам. Представился по форме.

— Ваш коллега нас уже допрашивал, — поспешил сообщить Артемий. — Но надо думать, у следствия еще много вопросов.

Рассудительный, ничего не скажешь. Имелись небезосновательные опасения, что аферисты примутся юродствовать, как в общении с полицией нередко поступают сектанты. Мошенники такого пошиба склонны усиленно изображать из себя блаженных, маскируя хитрость наигранной имитацией отрешенности от мира сего. Хотелось верить, что и в дальнейшем Артемий не утратит здравомыслия и желания сотрудничать, это значительно бы облегчило работу с Калугиными.

— Верно думаете, — сухо подтвердил полковник и, добавив голосу строгости, спросил: — Что за представление вы здесь устроили? Неужели вы не понимаете, что нельзя заходить в бассейн в одежде и вообще нарушать общественный порядок? Мне вас охарактеризовали как людей высокой духовности.

— Простите, я готов заплатить штраф, — сию секунду отозвался лысый. — Это я во всем виноват. На меня что-то нашло… Мне сделалось так плохо, что срочно потребовалось очищение. А бедная Шурочка пошла у меня на поводу.

Не совсем ясно, как может слон идти на поводу у моськи, но Гуров не рискнул комментировать заявление, вместо чего осведомился:

— Вам нездоровится?

— Нет-нет, мне плохо в другом смысле. Это не физическое недомогание, а слабость духа. Что-то внутри меня восстало и принялось склонять меня к тому, чтобы оставить путь к безгрешному бытию. Я возжелал мирской суеты и плотских удовольствий.

С этими словами он извлек откуда-то из складок хламиды полулитровую бутылочку лимонада.

— Газировка! Вы только гляньте! — рявкнула Александрина. Ее зычный голос напоминал удар рынды и удивительно соответствовал облику доисторического чудовища. — Зачем ему газировка? Разве он плохо питается, чтобы баловать себя еще и этим вредным напитком? Посмотрите на него, товарищ полковник, разве он выглядит голодным?

Ни один из них голодным не выглядел. Игнатьева не преувеличивала, когда сказала, что эти двое неслабо откормились на чужих харчах. Не дожидаясь ответа, Калугина гневно продолжала:

— Жрет, как бегемотина, но ему мало здоровой пищи. Захотел забить сахаром свои энергетические каналы, чтобы утратить связь с космосом. — Затем, сменив гнев на милость, она несколько спокойнее проинформировала: — К счастью, он вовремя одумался. Пить не стал, показал мне эту бутылку и упрашивал спасти его хорошим наказанием. Очищение в воде было самым действенным средством, я вас уверяю.

Хоть оба повели себя неадекватно в случае с бассейном, тем не менее Александрина, как и ее едва не согрешивший муж, мыслила трезво и сохраняла способность более-менее нормально взаимодействовать с окружающими. У полковника от души отлегло. Спектакли, разыгрываемые свидетелями и подозреваемыми, невероятно утомительны и вынуждают расходовать впустую уйму драгоценного времени.

При этом речь Калугиных, по большей части свободная от витиеватости и доступная для понимания, несколько успокаивала. Они выражались как заурядные целители, практикующие безобидное очищение организма так называемой космической энергией. Пусть они и жулики, в чем их подозревали Игнатьева и прислуга, но никак не служители деструктивного культа. В лексиконе адептов опасных сект присутствуют специфические словечки, которые пока что ни разу не мелькнули в разговорах «безгрешной» четы. Это означало, что Калугины угрожали только кошельку Марины, но вряд ли ее здоровью и жизни.

— Товарищ Гуров, когда нас пустят домой? — встревоженно спросила Казарновская. — Мимише лучше у нас дома, здесь он искушаем.

— Да-да, искушаем, — простонал Артемий-Мимиша.

— Со дня на день, Марина Игоревна. Возможно, уже завтра, — ответил Гуров и предложил: — Полагаю, вам лучше остаться с Артемием Ипполитовичем, а я пока задам несколько вопросов Александрине Константиновне. — Здесь он вновь повернулся к Калугиным и распорядился: — Прошу переодеться, чтобы мы приступили быстрее.

Артемий раболепно закивал и засеменил в сторону жилого корпуса. Александрина, прямая, точно шест, чинно последовала за мужем. Бросив беглый взгляд на Марину, Гуров без особого удивления обнаружил, что она с любовью смотрит им вслед.

— Вижу, вам приятно их общество, — отметил Лев Иванович.

— От них исходит столько доброты! — Казарновская прижала руки к груди. — Даже от Шурочки, хоть она с виду и кажется чересчур строгой. Только с ними я ощущаю покой. И они очень заботливы, постоянно хлопочут вокруг меня… А как они заботились об Инночке! Она утопала в их любви и внимании.

Гуров весь превратился в слух. Любая фраза, сказанная об убитой, может приблизить разгадку жестокого преступления, особенно если не является ответом на вопрос оперативника. Так уж устроен человеческий разум. Когда мы слышим вопрос — полицейского, врача или даже нашего личного психолога, — то стараемся ответить «наилучшим образом» и при этом невольно или же намеренно отбрасываем какую-то существенную информацию. Наше сознание с какой-то стати решает, будто эти сведения испортят «правильный ответ», лишат его «красивости». Но когда человек говорит свободно, от самого сердца, не отвечая на поставленные вопросы, а только потому, что хочет высказаться, — тогда его слова несут подчас море ценнейших наблюдений и фактов.

— Знаете, они ведь даже вызвались сопровождать нас по врачам, уверяли, что девочке требуется проверить здоровье. И в полицию предлагали обратиться. Я их отговорила. Сказала: потом, дайте Инне время. Я не жалею. Так Инночка провела больше времени дома, со мной. Какое это было счастье!

Ну вот, нежданно-негаданно получен ответ на мучивший Гурова (и не только его) вопрос. Все-таки Марина хотела обратиться и к врачам, и в полицию, но не торопилась, так как берегла дочку от стресса. Что тут сказать? Объяснение простое и приемлемое. Лев Иванович верил словам Казарновской. Также он не мог не зафиксировать факт благородства Калугиных. Согласно показаниям Марины, они настаивали на том, чтобы вызвать полицию, хотя другие мошенники на их месте занервничали бы и добивались прямо противоположного.

Почему «безгрешные» так себя повели? В чистоту их помыслов Гуров не верил. Есть две гипотезы, объясняющие странное поведение аферистов. Первая: они не ощущали угрозы, поскольку жили под крышей Марининого дома уже лет пять, плюс-минус, стали для женщины семьей. То есть они знали, что их с насиженного места никто никогда не прогонит. Вторая: они внушили Казарновской мысль повременить с вызовом полицейских, но путем манипуляций убедили женщину в том, будто это целиком и полностью ее идея. А они якобы как раз настаивали на том, чтобы обратиться в органы. Что ж, время покажет.

Марина попросилась к себе в номер, сказав, что побудет там с Артемием, пока полковник допрашивает Александрину. Гуров согласился, и Казарновская неспешным шагом ушла. Мимо пробегала давешняя медсестра — любительница снимать на телефон. В присутствии Марины Лев Иванович не мог потолковать с девушкой и сейчас решил исправить упущение, отчего вновь поманил ее двумя пальцами. Теперь сестра смелее подошла к нему.

Гурова не оставляла в покое мысль, что выходка с ритуалом очищения не могла быть единственной, непременно должны были случаться и другие казусы, пусть менее экстравагантные. Возможно, любопытная медсестра сняла на смартфон еще что-нибудь или, по крайней мере, видела? Девушка, которую, как выяснилось, звали Надия Валиева, разочаровала, поскольку других роликов с участием «безгрешных» в ее телефоне не нашлось. Вероятно, по той банальной причине, что спутники Казарновской приехали в «Хрустальный источник» не далее как вчера вечером и еще не успели проявить себя.

В разговоре с Валиевой полковник заметил, что девушка подозрительно много хихикает. Несколько наводящих вопросов позволили прояснить, чем так развеселила ее странная парочка.

— Он уже со всеми девушками здесь пофлиртовать успел! — едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, сказала Надия. — И передо мной в комплиментах рассыпался, и перед другими, причем только молодых искал. Здесь столько красивых женщин, но он вился лишь вокруг девчонок, будто с нами справиться может. А сам-то… Хи-хи! Тоже мне, герой-любовник!

Она замахала руками, отказываясь продолжать. Гурову пришлось терпеливо ждать, когда наконец Валиева совладает с эмоциями и расскажет, что произошло далее.

— Его жена записала на лечебную программу для мужчин… Ну, в общем, у которых…

Девушку пробил смех, так что ни слова больше от нее добиться не удалось. Но продолжения не требовалось, и без пояснений становилось понятно, что у Артемия проблемы с потенцией. Вероятно, именно этим объясняется тот факт, что тема секса для Александрины болезненна, о чем сообщила кухарка Сняткова. Учитывая отталкивающий облик Калугиной, вряд ли она смогла бы отыскать себе другого партнера, кроме Артемия, он же, увы, «небоеспособен». Да еще и позорит жену, заигрывая с девчонками, несмотря на бессилие.

Повышенный интерес импотента к девицам нисколечко не удивил Гурова, подобное поведение полковник наблюдал неоднократно. Есть категория мужчин, которые, обнаружив убыль силенок, винят в напасти не возраст и не образ жизни, а жену. Такой мужик в упор не видит, что он, перешагнувший порог пятидесятилетия, не следит за собой, злоупотребляет спиртным, объедается жирным и печеным, забросил спорт, валяется целыми днями на диване и лупит глаза в «зомбоящик» на очередной мундиаль. «Нет, конечно же, причина не в этом, — внушает мужик себе, — а в том, что постель со мной разделяет немолодая жена. Вот если найти себе “юный персик”, тогда потенция вернется и будет лучше, чем в двадцать лет». Глупо? Глупо. Но сотни мужчин эту глупость совершают с завидным упорством, и Артемий не исключение. Впрочем, если вспомнить отрицательное обаяние Александрины, то жену поменять, пожалуй, тоже не помешало бы, только не на девочку вроде Валиевой, а на женщину, близкую по возрасту.

Как и следовало ожидать, в недрах внешне благополучного брака горел острейший конфликт. За фасадом, пышно украшенным скульптурами купидонов, скрывались руины, в которых кипел котел неудовлетворенности и растущей озлобленности. Беседа со случайно встреченной медсестрой принесла немаловажную информацию, полезную для расследования тем, что проливала свет на поведение «безгрешных». Парочка мастерски изображала любовь. Они делали вид, что любили друг друга, — и обманывали окружающих. Делали вид, что любили Марину, — и обманывали ее. Делали вид, что любили Инну…

Любопытно, зачем им понадобилось изображать любовь к Инне? Ведь они могли бы относиться к ней столь же скверно, как к прислуге в доме Казарновской. Какова же польза от притворства? Чтобы не лишиться благорасположения Марины? До поры до времени это наиболее разумное предположение, стоит его держаться, не упуская из виду, однако, и возможность других мотивов, более сложных и глубоких.

* * *

Душа человеческая загадочна и противоречива. В стремлении к свободе люди часто сами создают себе невидимые оковы. Жаждая компании, порой превращают ее в тюрьму. Странная это штука — зависимость от другого человека. Она может быть как ядом, так и лекарством, как пленом, так и убежищем. И всякий раз, когда впадаем в зависимость, мы словно проходим через магический портал, ведущий в параллельную реальность. История знает немало примеров, когда человек ради другого совершал невероятные поступки — и прекрасные, и ужасные. Зависимость способна вдохновлять на благодеяния, но нередко толкает на преступления. Она делает нас сильнее, но может и разрушить до основания.

Победить зависимость от человека невероятно трудно, потому что она, как правило, становится способом выжить, найти себя и обрести смысл, даже если неприкрыто несет вред, как это произошло с Казарновской. В конце концов, зависимость Марины от Калугиных отражала ту внутреннюю пустоту, которую женщина пыталась заполнить, чтобы не чувствовать одиночества и доказать свою нужность. Хоть кому-нибудь.

В конечном счете, жизнь каждого — это череда выборов между самостоятельностью и зависимостью. Любой такой выбор делает нас теми, кто мы есть.

…Вернулась Александрина Константиновна. Она переоделась в сухую хламиду, по покрою не отличавшуюся от предыдущей. Волосы женщина распустила, но нельзя сказать, чтобы это ее красило. Хотя бы сходство с мужиком исчезло, и то ладно.

Первоначальные подозрения Гурова касательно имен Калугиных не подтвердились. Он питал уверенность (и Анастасия Игнатьева эту уверенность разделяла), что Александрина и Артемий — своего рода творческие псевдонимы, понадобившиеся для аферы, тогда как «в миру» мошенников зовут попроще, например, Зина и Витя. Но нет, недоверчивый Крячко досконально проверил документы и выяснил, что имена настоящие, словно Калугины созданы друг для друга — и для совместного бизнеса по имитации духовных практик.

Разговор с Александриной прошел без эксцессов. Начать с того, что она не рыкала, а говорила елейным голоском. Видимо, причиной недавней несдержанности послужил приступ гнева на распоясавшегося мужа, поддавшегося «искушению». Винить Калугину нельзя, многие женщины желали бы хоть раз в жизни побывать на ее месте, чтобы примерно наказать своего благоверного, окунув головой в бассейн.

Кроме того, Александрина вела себя очень прилично, избегая ужимок, типичных для аферистов из сферы «духовного». Некоторые из этих проходимцев не в состоянии себя контролировать, отчего ужасно переигрывают и даже имеют наглость навязывать свои сомнительные услуги угрозыску. Создается ощущение, словно мошенники сами поверили в собственный же обман. Признаться, Гуров ожидал, что на допросе Александрина первым делом прибегнет к избитому клише: «Товарищ полковник, какая у вас насыщенная аура!» Но нет, Калугиной хватило ума не раздражать старшего оперуполномоченного.

— Надеюсь, у нас не возникнет проблем с законом из-за того, что я публично наказала мужа? — поинтересовалась она. — Но он так просил меня о помощи, что я не посмела отказать. Перепугалась, знаете, за его энергетику и от страха поддалась негодованию. А как же иначе? Если я прилагаю максимум усилий ради благополучия Марины, подруги, то неужели не стану бороться за мужа? Обязательно стану, и с равной настойчивостью, уж поверьте.

«Да-да, ты доказала, что умеешь побороться за мужа», — подумал Гуров, молча кивая головой в знак согласия.

— Вам известно, сколько лет мы с Мимишей в браке? Почти тридцать годков! То-то, — продолжала Александрина. — Но ведь вы не о моем супружестве пришли поговорить, у вас есть какие-то вопросы об Инне.

Она не спрашивала, она утверждала, вложив в свои слова максимум участия и понимания. Злобность бесследно исчезла с ее лица, лишь надменность иногда проскальзывала в уголках рта. Становилось ясно, каким образом Калугина располагает к себе людей и манипулирует ими. Несмотря на спесь и крутой нрав, мошенница умела мастерски притворяться, глубоко прятать отрицательные качества своей натуры. Когда того требовали обстоятельства, женщина демонстрировала открытость, эмпатию и способность к диалогу. Речь Калугиной делалась в такие моменты культурной и приятной.

— Буду признателен, если расскажете в подробностях, как и чем жила Инна те две недели, что была у вас на глазах.

Расплывшись в приторной улыбке, Калугина принялась вспоминать различные события за последние полмесяца, имевшие какое-либо отношение к убитой девушке.

— Вижу, вы очень обрадовались возвращению Инны. Совсем как родной человек, можно сказать, член семьи, — польстил Гуров.

— А как же иначе? Чудо случилось! Любой порядочный человек должен радоваться, когда воссоединяются насильно разлученные мать и дитя.

— Полностью согласен.

— Жаль, не все думают так же, как вы. Некоторые черствые сердца, закосневшие в грехе, остались равнодушны.

Она напыжилась и возмущенно надула губы. Полковник вопросительно приподнял бровь, ожидая подробностей.

— Простите, не хочу сплетничать, — затрясла перед собой руками она.

— Что вы, какие сплетни! Мне важно знать, кто негативно отреагировал на возвращение Инны Казарновской. Возможно, эти люди прямо или косвенно причастны к трагедии.

Александрина немного помялась, прежде чем ответить:

— Прислугу ни капельки не тронуло спасение бедной девочки. Эти две особы такие бессердечные. Послушайте, я не обвиняю их в смерти Инночки, ни-ни, что вы! И относились они к ней очень даже неплохо, по-своему любили бедняжку. Но позаботиться о ребенке не желали, смотрели на девочку как на дополнительную обузу. А все потому, что обе жуткие грешницы, рабыни безделья и порока. Одна воровка, а вторая блудница.

— Будьте добры, поясните.

— Кухарка Сняткова отвратительно готовит. Ладно, я могу потерпеть ее жуткую стряпню, но девочке требовалось правильное, здоровое питание, чтобы восстановить силы и нормальную энергетику организма после десяти лет плена. Разве это не понятно? Ради деточки могла бы и постараться. Так нет же. Ни разу не постаралась покормить бедняжку повкуснее. Потому что бездельница и воровка. Тырит продукты. Ей, видите ли, хозяйка разрешила брать остатки, вот эта горе-повариха и воспользовалась хозяйской щедростью. Полные сумки еды каждый день набивает.

Кивая, Гуров делал записи, одновременно сопоставляя рассказ Калугиной с показаниями прислуги.

— Швецова, домработница, из того же теста, — продолжала ябедничать Александрина. — Убирается абы как, оставляет пыль повсюду. Неужто не знает, что пыль вредна детскому организму? У самой ведь дочь растет… Как не стыдно! А все потому, что бездельница и распутница, голова мужиками занята. Погрязла в грехе настолько, что мужчин водила прямо в хозяйский дом.

Интересная зацепка: посторонний мужчина в особняке Казарновской. Кто он? Действительно ли любовник Швецовой или преступник, пришедший с намерением убить Инну? Кстати, одно не исключало другого.

— Вы видели этого мужчину? — взволнованно спросил Гуров.

— Нет, к сожалению. Извините мою бесполезность. Но мужчина точно был, заверяю вас. Он являлся чуть ли не каждый день, а может быть, и каждый день, когда я, Марина и Мимиша втроем отправлялись в лесопарк на медитацию или еще куда-нибудь. Представляете, эта коварная женщина, вместо того чтобы позаботиться о девочке, развлекалась со своим любовником!

— Как вы догадались о его визитах?

Загибая пальцы, Калугина перечислила улики:

— Во-первых, в воздухе витал запах мужского одеколона. Мой Мимиша таким не пользуется. Во-вторых, у задней двери блестел от воды порог. Зачем ленивице понадобилось перемывать порог заново? Только по одной причине — в дом кто-то заходил и наследил обувью. В-третьих, вещи лежат не на местах. Временами были передвинуты стулья, которыми слуги не пользовались. На столе в гостиной как-то раз стояло блюдце с остатками печенья, а прислуга там не ест. В-четвертых, в дни визитов Швецова красила губы и поливалась духами, хотя до этого косметикой никогда на работе не пользовалась. Чем не доказательства?

Наблюдательна, подозрительна и умеет выстраивать логические выводы, пусть и скороспелые. Полный набор качеств превосходной мошенницы. Спорить о том, что улики не слишком убедительны, Гуров не рискнул. Ему было важно, чтобы Калугина не замыкалась в себе, а вывалила как можно больше информации, поэтому он скупо пообещал:

— Мы проверим эту зацепку, спасибо. Очень хорошо, что вы проявляли такую заботу об Инне и внимательно следили за ее здоровьем и безопасностью.

Калугина зарделась.

— Ее возвращение стало ответом Вселенной, вознаграждением за наши труды по духовному совершенствованию. Естественно, мы обрадовались. Мы втроем, то есть вместе с Мариной, проделали долгий и нелегкий путь к безгрешности, и космос отозвался на наши успехи. Вы можете не верить, но я убеждена, что Вселенная таким образом ниспослала Марине успокоение. Согласитесь, несчастная женщина заслужила мир и покой после десяти лет терзаний.

Кто не согласится! Талант Александрины убеждать впечатлял. Она не перла напролом: лбом стены не прошибешь. Нет, Калугина искала обходные пути, действовала исподволь и говорила вещи, которые ее собеседник безоговорочно поддерживал.

— Отдаю вам должное. Некоторые бы сторонились Инны, увидев, что она… «особенная».

Калугина разгорячилась:

— Испытания повредили ментальную сферу бедной девочки, и мы скорбели из-за этого. Но разве разум столь важен? Первичен дух, и только духовная чистота имеет значение. Инночка хранила чистоту души, и мы радовались за девочку. Отчасти даже хорошо, что голова Инночки служила пустым сосудом для нашего учения.

Завершив эту пылкую речь, Калугина продолжила умильно улыбаться, похоже, не замечая, что выболтала свой секрет. «Девочка была пустым сосудом для нашего учения» — ключевая фраза, которая объясняет загадку нежной любви мошенников к Марининой дочке. Александрина сообразила, что с появлением Инны усилит свое влияние на Казарновскую. Обнаружив же слабоумие девушки, поняла, что и ее возьмет под контроль, превратив в мощнейший инструмент влияния на Марину. Грандиозный и вместе с тем легко осуществимый план. Ошалев от счастья, Марина в порыве благодарности вознесла бы Калугиных на пьедестал. Никакой фантазии не хватит вообразить, как ликовали аферисты в предвкушении открывающихся перспектив. Сладкая парочка не притворялась, они и впрямь молились на Инну и сейчас искренне огорчены ее смертью, пусть и не от великого человеколюбия.

«Чтоб тебя! Самый удобный подозреваемый оказался человеком, которому смерть Инны наиболее невыгодна», — заскрипел зубами Гуров. Хотя чего душой кривить? Полковник изначально сомневался в том, что Калугины могут оказаться убийцами. Уж слишком они легкая мишень для обвинений. Паразитируют на Казарновской, восстановили против себя все ее окружение, обладают скверным характером, да еще и с внешностью не повезло. Стоит посмотреть на эти неприятные физиономии, как сразу хочется упечь их за решетку. Но Гурову не попадалось ранее дела, когда тот, кто более всего похож на преступника, на самом деле совершил преступление. Это было бы чересчур просто. Нет, убийца крайне редко выглядит как убийца.

* * *

Следом за Александриной полковник допросил ее супруга.

— Суровое наказание вы себе попросили, скажу я вам. Не слишком ли тяжелое за какую-то бутылочку лимонада?

— Не только за нее, — сокрушенно покаялся Артемий. — Это по совокупности греховных помыслов.

Он зачем-то принялся усиленно тереть лицо ладонями, словно силясь отогнать от себя искушение. Видимо, под прочими греховными помыслами подразумевался флирт с девушками. Гуров краешком рта улыбнулся, пользуясь тем, что закрывший глаза Артемий ничего не видит.

— Скажите, как вы познакомились с Мариной?

— Это был дар Вселенной!

— Несомненно.

Гуров сохранял серьезный, деловой тон, отчего Артемий не уловил сарказма и упоенно продолжал:

— Мы с Шурочкой ходили в студию йоги в поисках родственных душ, жаждущих духовного совершенствования. Увы, таких людей до обидного мало. Знаете, зачем ходят на йогу? Думаете, ради очищения? Нет. Просто чтобы похудеть. Для большинства йога — это замена фитнеса. С тем же успехом могли бы ходить в обычный спортзал. Но в спортзале строгий тренер, он тебя гоняет, ругает, требует от тебя невозможного. А в студии йоги приятный и обходительный мастер, который никого не гоняет, не ругает, не заставляет работать. И вот такие приземленные люди сочли, что йога — это фитнес для ленивых. Мы с Шурочкой были разочарованы и намеревались уже покинуть студию…

— Понимаю, — проронил полковник.

Он действительно понимал, что аферисты искали «клиентов», но безуспешно.

— Затем мы повстречали Марину. У нее как раз завершился длительный курс психотерапии, Марина делала первые шаги на пути к прежней, нормальной жизни, поэтому пришла на пробное занятие. Как и мы, Марина тоже была разочарована. Ей хотелось чего-то возвышенного, очищающего, ленивый фитнес ей претил. Мы немедленно почувствовали духовное родство.

«Немедленно» и «почувствовали» — ключевые слова, остальные можно смело пропустить. Артемий, как и его супруга, достаточно умен, чтобы не паясничать перед сотрудником угрозыска. Конечно, хитрец не называет вещи своими именами, но и не корчит из себя пророка или великого гуру, излагает историю знакомства с Казарновской по существу. Иной аферист, отупевший от самомнения, на его месте заявил бы, будто услыхал мысленный призыв Марины при посещении астрала или нечто в том же роде.

— То есть вы быстро сдружились с гражданкой Казарновской?

— Очень быстро. Она любит общество. Любит, когда ее дом полон людей. Вот почему, как только мы познакомили ее с нашим путем к безгрешности, Марина пожелала, чтобы мы постоянно жили в одной из комнат ее гостеприимного дома. Мы с Шурочкой не могли отказать. Во-первых, не хотели обидеть новую подругу, а во-вторых, ощутили атмосферу расположения и приветливости в этом жилище. Нигде еще нам не были так рады.

— Подумать только, как вам повезло! — Полковник вновь, как умел, спрятал сарказм.

— И не говорите! — заверил Артемий.

— Как отнеслись друзья Казарновской к тому, что она занялась духовными практиками?

— Отшатнулись от нее. Приземленные люди, они испугались новой Марины, ступившей на путь самосовершенствования. Она так любила их, обожала принимать их в своем доме, а они стали обходить ее стороной. Кроме Анны, конечно.

— Вы про Коменчук? — догадался Гуров.

— Именно. Анна — скептик, но хорошая подруга. Сама она не верила в необходимость энергетического очищения, но Марине не мешала устанавливать связь с космосом. Видела, что Марине наши сеансы помогают.

— А как на эти занятия отреагировал бывший муж Казарновской?

— Бывший? Мы с Шурочкой даже не знали, что его Даниил зовут. Ведь на тот момент, когда мы въехали в дом Марины, она несколько лет как состояла в разводе. Пять лет ничего о нем не слыхали. Впервые повстречали Казарновского, когда он приехал увидеться с дочкой.

— Вы с ним общались?

— Нет, не довелось. Марина не позволила Даниилу зайти в дом. Мы с Шурочкой переживали из-за того, что Марина вынуждена принимать столь жестокое решение. Мы были против подобной жестокости, это путь ко греху. Но мы верили, что со временем сумеем успокоить Марину и поможем ей освободить сердце от гнева.

Дальнейший допрос Артемия не принес ничего нового. В общих чертах Калугин повторил то же, о чем ранее успела рассказать жена.

Когда Гуров проехал полпути в управление, позвонил Крячко.

— Общался с Калугиными, — доложил Лев Иванович.

— И как твои впечатления?

— Мошенники, но вряд ли убийцы.

Гуров поделился сделанными наблюдениями.

— Знаешь, меня последние два дня мысль не отпускает, — неуверенно проговорил Крячко, выслушав товарища. — Что, если они приняли Инну за конкурентку, то есть такую же аферистку? Это дает им мотив для убийства. Но после того, что ты сказал…

— Пальцем в небо, в нашем случае твоя гипотеза не подтверждается, — вынужден был разочаровать приятеля Гуров. — Сам посуди, Калугины — превосходные психологи, как и многие успешные аферисты. Они быстро смекнули, что девушка неадекватна, то есть не является мошенницей. Так что смотрели на нее не как на конкурентку, а как на инструмент по усилению контроля над Мариной. Александрина жутко умна, да и Артемий не дурачок. Стреляные воробьи, таких на мякине не проведешь. Они искренне радовались появлению Инны, потому что могли крутить-вертеть бедной девочкой как угодно, а через нее и Мариной. Инна сделала бы их главными в том доме, обеспечивала кратчайший путь из прихлебателей в короли. Теперь же они искренне горюют об утрате, это видно.

— Крах надежд, — сказал Крячко.

— Крах надежд, — повторил Гуров.

— Обидно немного. Хорошая была версия.

— Так себе версия. Просто тебе хотелось, чтобы мошенники оказались одновременно и убийцами, — честно прокомментировал Лев Иванович. — Поверь, мне хотелось того же. В ходе всего допроса я только и делал, что искал, как бы зацепиться за их слова. Рассчитывал услышать нечто подходящее в качестве мотива. Не получилось. Ну не годятся они в подозреваемые, причин для убийства у них нет совершенно, зато причина не убивать есть сильнейшая.

Правда в том, что начисто отсутствовали мотивы и у других людей из окружения Казарновской. А значит, оперативникам предстояло вернуться к изначальной версии: убийца — похититель. Естественно, Гуров не собирался так быстро сдаваться. Несколько допросов еще не дают полной картины. Завтра криминалисты завершают работу в главном особняке, поэтому полковник собирался посетить его. Лично осмотреть все здание, получить представление о комнате девушки, пошарить в комнатах «безгрешной» четы, благо на обыск имелся карт-бланш.

Вдобавок еще до того, как блуждать по дому, Лев Иванович планировал посидеть в машине. Просто посидеть и осмотреться, поставив ее туда, где ставил свою Даниил Казарновский. Что это дает? Знать бы заранее… Но потратить пару минут ради эксперимента расследованию не навредит. В любом случае требовалось немного подождать, пока эксперты не соберут чемоданчики с потенциальными уликами.

Зазвонил смартфон. «То тюлень позвонит, то олень», — с досадой подумал Гуров, но тут заметил надпись, извещавшую, что звонок от Игнатьевой. Очень вовремя.

— В субботу ближе к вечеру собираемся почаевничать у «мамы Риты», — поделилась Анастасия. — Сможешь к нам присоединиться?

— Суббота — это же пятое? — уточнил Лев Иванович. — Отлично! Ни за что не пропущу. Записываю адрес.

— Не записывай, я за тобой заеду. Скажи, где тебя лучше подобрать.

Гуров назвал координаты. Ему нравилась идея провести время со знакомыми, от которых столько лет ни единой весточки не получал. Общение с приятными людьми помогло бы развеяться и вспомнить старые добрые. Кроме того, Лев Иванович надеялся задать Игнатьевой еще несколько вопросов, поскольку за прошедшие сутки лучше узнал Казарновскую и ее окружение. Вооружившись новыми знаниями, он рассчитывал порасспросить о Марине и ее бывшем, который, как выяснилось, помнил Анастасию.

— Собираемся все вместе, полным составом? — полюбопытствовал Гуров.

— Да, Илюша тоже придет.