Распрощавшись с Щегловой, Гуров направился через дорогу к своей машине. Возле машины стоял какой-то мужчина и заглядывал через боковое окно в салон.

— Добрый день, — поздоровался с ним Лев Иванович.

— Это ваша машина? — поинтересовался мужчина.

— Моя, — коротко ответил Гуров.

— А вы Пимену Ивановичу кем приходитесь? — последовал еще один вопрос.

— Никем, если вы имеете родственные связи, — сдержанно улыбнулся Лев Иванович.

— А вы, случайно, не из Москвы приехали? — последовал следующий, несколько нерешительный вопрос.

— Из Москвы, — ответил Лев Иванович и, предупреждая следующий вопрос, добавил: — Не из прокуратуры, но по старому делу Василия Скачкова.

— Я так и думал! — обрадованно хлопнул себя ладонями по ляжкам мужчина. — Для чего же еще, думаю, такая красивая машина стоит возле дома Иваныча? Точно, думаю, из Москвы! Вы уже к нему заходили? — спросил мужчина и тут же, словно бы опомнившись, протянул Гурову ладонь и представился: — Долгов. Дмитрий Долгов. Сосед Матюшина, — указал он на свой дом.

— Я так и понял, — улыбнулся Лев Иванович, пожимая руку, и в свою очередь представился: — Полковник уголовного розыска Гуров Лев Иванович. Матюшин упоминал о вас в нашем с ним разговоре. Вы помогали ему и Щегловым искать Ксению Щеглову.

— Ну да, помогал, — смутился Долгов. — Ходил по деревне, расспрашивал, кто и когда ее видел в последний раз. Было такое дело. А на следующий день даже за город ходил с Пименом Ивановичем и с Андреем Скачковым. Мы тогда просто-таки чувствовали, что Ксении в живых нет, и решили втайне от Щегловых поискать ее в лесу.

— Почему именно в лесу? — не понял Лев Иванович. — Ее ведь могли и в Нахабино убить, и в Красногорске. Да на тот момент вы и не могли знать, что она именно в лесу была убита.

— Не могли, — согласился с ним Долгов. — Это все Пимен Иванович. Это была его идея — в лесу поискать. Вы, если с ним разговаривали, то он наверняка вам должен был об этом сказать. Ну что он предложил там ее поискать и по какой причине он это предложил.

— Нет, он мне ничего такого не говорил, — озадаченно произнес Лев Иванович. — Правда, он дал мне свой старый еженедельник, в который, как он мне пояснил, записывал разные свои мысли и заметки по поводу тех событий, — вспомнил Гуров. — Возможно, что именно в нем я найду то, о чем вы говорите.

— Наверняка найдете, — ответил Долгов. — Пимен Иванович — дотошный человек, ответственный. Мог и записывать все. На него это очень даже похоже.

— Но пока я не прочел его записей, то, может, вы мне немного расскажете о тех поисках? — предложил Лев Иванович. Он посмотрел на часы и, определив, что у него еще есть немного времени для разговора, спросил: — Где вам будет удобно говорить? Можно у меня в машине…

— Зачем же в машине? — махнул рукой Долгов. — Идемте ко мне в дом, — пригласил он. — Рядом ведь. Я сегодня выходной себе устроил. На работу не поехал. Жена у меня в магазине на смене сегодня. Дочка в Нахабино учится и только к вечеру приедет домой. Так что спокойно можно поговорить.

Гуров согласился, и они с Митей отправились к нему домой.

— Дмитрий… Отчество вы мне свое не назвали, — заметил Гуров.

— Евгеньевич я. Но по отчеству меня не обязательно называть. Привык уже, что все меня просто Митей зовут. — По-детски открытая улыбка появилась на лице Долгова.

— Даже и не скажешь, что вы нотариус, — честно признался Лев Иванович, глядя на симпатичное круглое лицо мужчины. — Обычно нотариусы все такие важные в своей значимости люди и вид имеют такой, что и подступиться к ним страшно.

— Не знаю, не знаю. Это, может, у вас в Москве такие нотариусы. А мы — люди простые, деревенские…

Лев Иванович не стал спорить, а попросил:

— Расскажите мне о тех поисках подробней. И, если вы не против, я ваш рассказ запишу на видео.

— Не против, записывайте. Мне нечего скрывать. Все как есть расскажу.

Лев Иванович в очередной уже раз установил камеру и, нажав на кнопку воспроизведения, повторил свой вопрос.

Долгов, в отличие от Степана Загоруйко, камеры смущаться не стал. Откашлявшись, он стал рассказывать:

— В тот день к нам с Полиной, уже часов в девять вечера, зашла Лидия Максимовна. Подругами они с моей женой никогда не были. Да и разница в возрасте, знаете ли. Но это неважно. Мы со всеми соседями в ладу всегда жили и живем сейчас. Но то, что она к нам в такой час зашла, да еще и в слезах, было необычно. Полька моя сразу к ней. Давай расспрашивать, что случилось. Она и рассказала, что Ксения потерялась и на ее звонки не отвечает. Мы поначалу даже не поняли, отчего у нее такое расстройство произошло. Ну не отвечает. Всякое бывает. Может, батарея села или еще чего. Но она нам потом объяснила, что дозвонилась до подружек Ксении, и те ей сказали, что Ксюша вовсе в Красногорске в тот день не появлялась.

— То есть вы с женой были в курсе, что Ксения должна была в этот день уехать в Красногорск, — уточнил Лев Иванович.

— Да, мы знали об этом, — подтвердил Митя. — Дело в том, что мой младший брат, который учился в Москве в то время, со своей тогда еще невестой приезжали к нам на несколько дней, чтобы нас с Полиной на свою свадьбу пригласить. Официально, так сказать. Они уехали от нас накануне. То есть в субботу вечером. Ну, и Ксения к нам в ту субботу на несколько минут забегала. Поздравила их со свадьбой, подарок какой-то вручила. Виталик предлагал Ксюше отвезти ее в Красногорск. Но она отказалась. Не знаю, по какой причине, но отказалась. Сказала, что на автобусе сама доберется.

— Понятно. Отказалась, значит, ехать в субботу вечером на машине, а решила утром на автобусе добираться. Причины отказа вы не знаете, я так понял? — заметил Гуров.

— Могу только предположить, — ответил Митя. — Мне кажется, что как бы там ни было, но Ксении нравился наш Виталик. Просто она не хотела никому этого показывать. И признаваться. Даже самой себе.

— Вот как? — с интересом посмотрел на Долгова Лев Иванович. — А почему вы так думаете? Насколько я понял из рассказов Лидии Максимовны и остальных, с кем я о ней говорил, она вообще никому из желябинских парней не выказывала симпатии и не проявляла интереса.

— Правильно говорят, — согласился Долгов. — Не выказывала. Я ведь говорю вам, что мне так кажется. Просто как только Виталик приезжал домой погостить и если Ксения в то время тоже бывала в Желябино, то непременно к нам прибегала, и они с братишкой все время о чем-то шептались в его комнате.

— Они — одноклассники, и вполне естественно, что у них могли быть какие-то общие воспоминания, интересы…

— Хм, — скептически хмыкнул Митя. — Что-то я не припомню никакого общего у них интереса, когда они вместе учились. Тогда все было с точностью до наоборот. Виталик бегал к Щегловым, выискивая любую причину, чтобы только побыть с Ксенией рядом. То задание забыл записать, то не знает, как задачку решить, или еще что-нибудь выдумает. А когда Виталик единственный из всего класса в Москву поступил учиться, то Ксюша вдруг стала сама к нам прибегать. Не знаю, может, я все утрирую и не было на самом деле ничего такого особенного в ее приходах. А теперь и спросить не у кого.

— Тем более, насколько я знаю, у Ксении на тот момент был жених. И тоже из Москвы, как мне известно.

— Антон, — кивнул Долгов. — Ну так его с Ксенией мой Виталик и познакомил. Подробностей не знаю, но Виталик как-то сам мне об этом обмолвился. Честно скажу, я в тонкости этого знакомства тогда не вдавался. Ну познакомил, и хорошо.

— Так, может, она к вам, а вернее, к Виталику поэтому и прибегала и, как вы сами сказали, о чем-то с ним шепталась в его комнате? Вероятно, об этом Антоне они и говорили. Раз он их общий знакомый был.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Митя и рассмеялся. — Эх, и балбес же я! О такой простой вещи не догадался. Наверняка они о нем и вели разговоры.

— Но мы с вами, Дмитрий Евгеньевич, отклонились от темы, — напомнил Лев Иванович. — Расскажите мне о том, как вы искали Ксению.

— В общем, когда Лидия Максимовна нам все рассказала, мы с ней пошли советоваться к Пимену Ивановичу. А он уже предложил поехать в Нахабино и написать заявление об исчезновении. И сам позвонил нашему тогдашнему участковому Потанину. Тот сразу приехал, и мы пошли по дворам. Хотя и поздно уже было. Стучали и заходили только в те дома, где свет был. А в полиции нам сказали, что только утром начнут искать, и то если будет подозрение на убийство или на похищение. Такие дела… Вы со Степаном Загоруйко уже беседовали?

— Да, я был у него, — ответил Лев Иванович. — Он рассказал мне, что видел, как Ксения Щеглова садилась в машину Ивана Кирилловича Карпухина.

— Вот и нам он об этом рассказал. А когда мы с Пименом Ивановичем в тот вечер Щегловых домой отправили и пообещали им наутро продолжить поиски, то мне Матюшин сказал, что опасается, что как бы Ксению не убили. Я тогда, помню, удивился и спросил, кому это надо — девушку убивать. Он мне и рассказал, что когда за грибами в лес утром ходил, то в лесу на дороге видел машину карпухинскую.

— Вот даже как! — удивился Гуров. — А вот мне он ничего не сказал.

— Мне кажется, что он не сказал об этом, потому как сам до сих пор сомневается — карпухинская это машина была или кого другого. Вы ведь его заметок не читали еще?

— Не читал, — кивнул Лев Иванович.

— Возможно, что в них он об этом написал, — предположил Долгов. — Но как бы там ни было, а мне он об этом сказал. Видел, говорит, машину, очень похожую на «Ауди» Карпухина. Только вот из-за своих подслеповатых глаз он точно сказать не мог, его это была машина или просто на нее похожая. Номера он не видел. Вы ведь сами как человек закона знаете, что если ты не уверен в чем-то и не имеешь веских доказательств, то ничего утверждать в таких сомнительных случаях нельзя. Правильно?

— Правильно, — согласился Лев Иванович. — В суде такие сомнительные утверждения за доказательства не считаются и вообще не берутся в расчет во время следствия.

— Вот Пимен Иванович эти свои сомнения, насколько я знаю, кроме меня и оперативника, который в то время дело об убийстве Щегловой вел, никому и не высказывал.

— Это вы сейчас о Штукатурове упомянули? — заметил Лев Иванович.

— О нем, — кивнул Долгов. — Мы ему с Иванычем… то есть с Пименом Ивановичем несколько раз пытались дозвониться, но… — Митя пожал плечами. — Так и не получилось у нас ничего. Вот он-то много чего мог по тому старому делу вам рассказать.

— Я уже это понял. Попробую его найти по своим каналам. Если он жив, то я с ним обязательно встречусь и поговорю.

— Найдите, обязательно найдите, — с неожиданной горячностью повторил Митя. — Он единственный может сказать всю правду о настоящем убийце Ксении. Недаром его тогда сняли с ведения этого дела. Им выгодней было обвинить Ваську, дурачка наивного, чем Ивана Кирилловича сыночка. Все они тогда с карпухинских рук кормились. Я имею в виду тех, кто это дело вел и кто факты подтасовывал.

— Прямо-таки подтасовывал? — вопросительно посмотрел на Митю Лев Иванович.

— А как же! На одних только признаниях выстроить дело Скачкова у них бы не получилось. Я имею в виду, что кроме признания вины, нужны ведь еще и всякие другие доказательства. Правильно?

— Правильно, — согласился Гуров.

— А ведь эти доказательства откуда-то брались! Спрашивается — откуда? Нас никого на суд не допустили. Разве это так положено делать? Разве там какая-то государственная тайна скрывалась — за этим убийством?

— Пока что я ничего на ваши слова сказать не могу, — уклончиво ответил Лев Иванович. — Надо подробнее разбираться и в самом деле, и в том, как проводились следственные мероприятия.

— Вот и разберитесь, пожалуйста, — вздохнул Митя. — Вы теперь, наверное, понимаете, почему мы в лесу начали тело искать. Искали, да только не нашли ничего. Пока Васька Скачков сам в полицию не пошел с повинной и место, где Ксюша лежала, не указал.

— А он откуда знал, где тело лежало? — спросил Гуров.

Спросил не для того, чтобы уличить в чем-то Долгова и не потому, что сомневался в невиновности Скачкова. Сейчас Лев Иванович Гуров вообще во всем сомневался. Пока не добыто веских доказательств, можно сомневаться в чем угодно — это один из главных законов сыскного дела. А спросил он, чтобы понять, почему все соседи Скачкова считали его невиновным.

— Ну, во-первых, он, то есть Василий, не сразу взял и пошел с повинной. Не сразу, понимаете? Хотя по складу его характера должен был сразу пойти. Как только очнулся от пьяного похмелья и понял, что он натворил, так сразу бы и пошел каяться. Но пришел-то он только через пять… Или нет, через четыре дня. А откуда он знал, где тело лежит… Так это у него самого надо спросить. Я сейчас никакие теории вам на этот счет выдвигать не буду, — заявил Долгов. — Ни к чему их сейчас выдвигать. Доказательств-то у меня нет, одни только предположения. Вот потому и не буду высказываться.

— Хорошо, — согласился Лев Иванович. — Наверное, вы правы. Надо мне найти Василия Скачкова и поговорить с ним самим.

— А чего его искать-то? Он у сестры в Нахабино сейчас живет. Татьяна с него, как мы и просили, глаз не спускает.

— А зачем вы просили?

— Сами догадаться должны бы, — нахмурился Долгов. — Язык у Васьки как помело. Ничему его тюрьма не научила. Ходит и трындит, как у нас в Желябино любят говорить, что, мол, Карпухины ему денег обещали, но обманули.

— Что, прямо так напрямую он их и обвиняет? — с сомнением переспросил Гуров.

— Вот так напрямую и обвиняет, — усмехнулся Митя. — Грозит еще и в полицию пойти, чтобы заявление написать и отказаться от прошлых обвинений в свой адрес. Вот мы и опасаемся, как бы ему Генрих не решил навсегда рот закрыть и тем обезопасить себя.

— Ну вряд ли он станет убивать Скачкова, — засомневался Лев Иванович. — Таким способом можно, наоборот, к своей персоне внимание привлечь, — заметил он.

— Это мы с вами такие умные, — усмехнулся Долгов. — А Генрих после смерти отца на больших деньгах сидит и крупным бизнесом ворочает, и связи большие в верхах имеет! Наверняка эти связи с криминальным знаком. Так оно, знаете ли, всегда бывает. Сами небось знаете.

— Знаю… — Лев Иванович усмехнулся.

— Ну так вот… Кстати, давно уже ходят слухи, что у самого Ивана Кирилловича в дружках один авторитет имеется. Не знаю, правда это или нет. Но очень уж быстро в девяностых годах Карпухин-старший разбогател. Легко несколько предприятий под себя подмял. Как принято говорить — приватизировал.

— Вы не первый мне об этом предположении говорите, — ответил Гуров. — Но одно дело досужие разговоры, а другое — факты.

— Все так… — задумчиво отозвался Митя и вдруг ожил, словно вспомнил что-то важное. Хлопнул себя по коленкам, встал и заходил в волнении по комнате. — Факты, факты, — пробормотал он, подошел к Гурову и сказал: — Вот вам факт. Тело Ксении нашли по указке Василия — это так. Да только вот раньше в этом месте никакого тела не было. Вот так вот!

— Поясните, — предложил Лев Иванович.

— А что тут объяснять? Мы в том месте, где тело лежало, все кусты в свое время облазили, когда лес обшаривали. Точно вам скажу — не было там никакого тела. Так-то!

— Вы в этом уверены? Может, вы просто не заметили…

— Так же уверен, как и в том, что с вами сейчас тут стою и разговариваю. Когда нам Лидия Максимовна рассказала, где именно Ксюшино тело нашли, мы, чтобы проверить ее слова, с Пименом Ивановичем тотчас же отправились туда. Ну мало ли, вдруг она ошиблась или не то место назвала. Так вот, не ошиблась Лидия Максимовна. Место это ленточкой оцеплено было. Чтобы народ не ходил, значит. Мы с Иванычем тогда переглянулись недоуменно. Но ничего друг другу не сказали. А что говорить-то? И так все было понятно. Подкинули туда тело, вот и все дела. Мы уже потом, позже, об этом говорили. Иваныч мне тогда и сказал, что, наверное, тело сначала в машине лежало, а потом его в то место подбросили. Может такое быть или не может?

— Все может быть, — согласился Лев Иванович и встал. Выключив видео, он протянул Мите руку. — Спасибо вам за все, Дмитрий. Мне пора. Вы адрес сестры Василия Скачкова мне не подскажете? И ее фамилию по мужу, если знаете.

— Знаю, как не знать, — потряс Митя руку Гурова. — Я ведь с Таней в одном классе учился и на свадьбе у нее гулял. Васька с моим младшим братишкой в одном классе учился, а я — с Татьяной. Так вот получилось, — пояснил он. — А фамилия у нее сейчас — Ревунец. Правда, она уже года два как в разводе. Но фамилию мужа оставила. Адрес и телефон ее я вам сейчас запишу.

Митя умчался в соседнюю комнату и, вернувшись через пару минут, протянул Гурову листок с адресом.

— Вот, пожалуйста. Ревунец Татьяна Андреевна, — торжественным тоном объявил он и добавил: — Только она сейчас наверняка на работе и может звонок ваш не услышать. В цехе, где она работает, шумно. Вы в половине шестого или, еще лучше, в семь вечера позвоните. Самое верное будет.

— Хорошо, спасибо. Так и сделаю, — ответил Лев Иванович.