Утром Гурова разбудила прохладная ладонь жены, прикоснувшаяся к его лбу и щеке. Лев Иванович открыл глаза и улыбнулся. В комнате царил полумрак, а потому он не понял сразу, что проспал до утра, и спросил:

— Ты давно вернулась? А я тебя ждал ужинать, да уснул нечаянно.

— Уснул, — улыбнулась Мария. — И спал так сладко и крепко, что я не стала тебя будить. Уже утро, родной, и пора вставать. Иначе звонки с твоего телефона сведут меня с ума. Один только Орлов уже два раза звонил. Об остальных я уже молчу.

Гуров сел на диване, и только тогда до него дошло, что под головой у него подушка, сам он укрыт пледом, а из кухни доносится аромат кофе и чего-то еще такого вкусного, что сон как рукой сняло. Лев Иванович осмотрелся и спросил:

— Что, и вправду уже утро? Который час? А отчего так сумрачно в комнате?

— Как много вопросов прямо с утра. Это не к добру, — улыбнулась Мария. — Дождь на улице, и жалюзи я задвинула. Время — половина девятого. Так что вставай, умывайся и бегом завтракать. Кофе остынет.

Уговаривать Льва Ивановича и повторять ему дважды не пришлось. Уже через несколько минут он сидел за столом и, уплетая блинчики с вишневым вареньем и запивая их горячим кофе, слушал рассказ жены о вчерашнем ее возвращении.

— Сразу после окончания репетиции я позвонила тебе, но ты, естественно, не отозвался. Тогда я вызвала такси и добралась до дому самостоятельно. И как ты думаешь, что я увидела, когда вошла в квартиру?

— Меня, — решил предположить Лев Иванович и улыбнулся супруге.

— Ничего подобного, — ответила Мария и, усмехнувшись, провела ладонью по волосам мужа. — Я увидела не выключенный в коридоре свет и включенный в темной гостиной телевизор. Тебя я заметила не сразу, надо признаться. Поэтому я тебя позвала, и ответом мне был душераздирающий звонок твоего телефона. Который пропел мне в темноте комнаты что-то вроде «гудбай, май лав, гудбай». И что я после этого должна была подумать?

— Нет у меня на телефоне такого рингтона, — возмутился Лев Иванович.

— Ну, может, и не это он пропел, но что-то похожее, — улыбнулась Маша. — А звонил тебе Орлов. Я включила свет в гостиной, чтобы найти источник воплей, а заодно и тебя, и нашла тебя мирно спящим на диване. Просыпаться ты даже не думал, из чего я поняла, что ужинать я буду в одиночестве.

— Устал, — виновато посмотрел на супругу Гуров.

— Хм… Наверное, это не совсем подходящее слово для обозначения твоего вчерашнего состояния, — заметила Мария. — Я переговорила с Петром и уговорила его позвонить тебе утром. Но на этом эпопея с телефоном не закончилась. Тебе звонили… — Маша театрально закатила глаза, словно что-то подсчитывала в уме, а потом закончила: — Несчетное количество раз. Вот сколько раз тебе звонили!

— Прямо-таки и несчетное, — усомнился Лев Иванович и, придвинув к себе телефон, заглянул в него. — Всего-то пять раз звонили, и три СМС-сообщения пришло, и то на мессенджер. А если убрать звонок и эсэмэску от начальства, то и того меньше выходит, — подсчитал он. — Маш, спасибо большое, — встал он из-за стола. — Сама уберешь посуду, да? Я пойду наверстывать упущенный вчера рабочий потенциал.

— Уберу, — вздохнула Мария. — Иди, звони своему генералу Орлову. Он, наверно, весь на нервах, как невеста перед венчанием.

Гуров ушел в кабинет, первым делом открыл сообщения в мессенджере и скачал высланные ему Лизой распечатки разговоров Генриха Мещерского, а также отчет от Олега Машина по поводу Трифонова и поисков Скачкова. В сообщении под отчетом Машин написал, что Трифонова они нашли и даже задержали. Спрашивал, что с ним теперь делать, так как он свой контакт со Скачковым опровергает. Говорит — не видел и вообще не знаю, кто это такой.

Лев Иванович, взволнованный этим последним сообщением, тотчас же позвонил Машину. Олег словно только и ждал этого звонка и ответил на него сразу же:

— Лев Иванович, где вы пропали? Я вчера пытался до вас дозвониться…

— Да так уж получилось, Олег. Извини. Ночь перед тем не спал, а тут вырубился. Уснул так, что и не слышал твоих звонков. Вообще никаких звонков не слышал. Ладно. Что там у тебя? Трифонова, говоришь, задержали?

— Отчет мой не читали? — поинтересовался Машин.

— Нет, не успел. Ты мне коротенько сам все опиши, — попросил Лев Иванович.

— Если коротко, то получилось так. Пытаясь найти Скачкова, мы в «Торпин голде» всех поставили на уши. Фото Скачкова всем показывали и расспрашивали о нем. Ну и все такое прочее… Один из тренеров и рассказал, что видел большую машину и двух мужчин, которые из нее выходили. Один из них, мол, был похож на Скачкова. Эти мужчины постояли возле местной забегаловки, но заказывать шашлыки или что-то еще не стали. Тот из мужчин, что был похож на Скачкова, позвонил кому-то, а потом стал о чем-то спорить со своим спутником. Даже не спорить, а о чем-то просить, что ли. Но тот отвечал ему коротко, грубо, иногда со смехом и время от времени похлопывал его по плечу, словно успокаивал.

— Что же, этот тренер так вот просто стоял и наблюдал? — не понял Гуров. — Это с какой же стати?

— А у них вчера утром мало клиентов было. Две семьи только приехали на занятие. И он — Хорвач его фамилия — свободен был. Не было к нему в то утро никого. Выгуливал свою лошадь и от нечего делать глазел на этих двоих. Так он, по крайней мере, мне объяснил, — ответил Машин. — Так вот, потом вы сказали, что нужно узнать про Трифонова. Я своим ребятам в отдел позвонил — они мне его быстро пробили и фото его тоже скинули. Я и эту фотографию тренеру показал. И, о чудо! Это он тем вторым мужиком и оказался. Вы откуда, Лев Иванович, об этом догадались?

— Сейчас долго объяснять. Потом как-нибудь расскажу, — пообещал Гуров. — Расскажи лучше ты, как вы его нашли.

— Так по номеру машины и нашли, — ответил Машин. — В клубе камеры стоят. Мы их просмотрели и нашли кадры, где хорошо номер машины виден. Ребята из ГАИ этот номер пробили и выяснили, что автомобиль принадлежит Трифонову Илье Аркадьевичу. Мы к нему и поехали. Но дома его не застали.

— Он в Москве живет?

— Нет, не в Москве. Забыл сказать. В селе Раздоры, в соседнем с Архангельским, у него шикарный дом. В нем он и прописан. А в Москве у него тоже есть квартира. Но она на его любовницу записана. В эту квартирку мы, кстати, чуть позже и наведались. Там его тепленького и взяли. Собирался куда-то уходить на ночь глядя, а тут мы нагрянули.

— Причину задержания как объяснили? Наверняка он поинтересовался — за что и как, — заметил Гуров.

— А как же! Можно сказать, в первую очередь и спросил, — усмехнувшись, подтвердил Машин. — А у нас на него, как говорится, было. Куча неоплаченных штрафов за нарушения на дорогах и одно ДТП, с которого он скрылся.

— Кого-то сбил?

— Да нет. — Олег явно куда-то торопился, потому как все остальное объяснение он практически протараторил: — Один автомобиль — «Тойоту Камри» — зацепил на Рублево-Успенском шоссе. И, как потом выяснилось, не он сам, а его шофер за рулем был. Это еще месяц назад случилось. Мужика, который в «Тойоте» сидел, сделали виновным и пытались развести на деньги. Но тот уперся — давайте ждать полицию, и все тут. Ну они и уехали. Вот мы и воспользовались случаем, чтобы задержать его на двенадцать часов. Так сказать, для выяснения обстоятельств. Если хотите с ним поговорить, то лучше бы вам поторопиться, — заметил Машин. — А то ведь отпустят.

— Но я так понял, вы его все-таки о связи со Скачковым спрашивали?

Гуров, понимая, что Олег торопится, тем не менее не собирался отпускать его до тех пор, пока не вытянет из него все, что надо.

— Лев Иванович, я все в отчете написал. Даже адрес Коншина Бориса Игнатьевича приписал в самом низу, — чуть ли не простонал Машин. — У меня дел сегодня, несмотря на выходные, куча кучная, а я к тому же еще и дежурю по району сегодня. Я ведь вам помог?

— Помог, Олег, спасибо. Ладно, беги. Я с тобой на следующей неделе свяжусь и еще раз спасибо скажу.

— Лев Иванович, знаю я ваше спасибо, — ответил со смехом Машин. — Не надо мне ничего. Я ведь почему вам помог? Потому как вы, можно сказать, мой учитель. Это я вам спасибо должен говорить за науку, а не вы мне.

После этих слов Олег сразу же прервал разговор, не позволив Гурову возразить.

— Учитель-мучитель, — мысленно улыбаясь, пробормотал Гуров.

Хотя Лев Иванович и был лишен тщеславия, но ему все же было приятно, что молодые оперативники чему-то смогли от него в свое время научиться.

Внезапно его задумчивость была прервана. Запел его телефон, и по мелодии Лев Иванович понял, что разговора и объяснений с Орловым ему не избежать. Вздохнув, он ответил:

— Каюсь — уснул и не перезвонил.

— А ты не передо мной кайся, — раздался в ухе бодрый голос генерала Орлова. — Мне все равно, в чем ты там согрешил. Я сам не святой. Ты просто скажи — движется у тебя с делом Скачкова или зависло? И как далеко ты в нем продвинулся, если все-таки оно движется? А больше мне ничего от тебя и не надо.

— Движется, Петр Николаевич, движется. Хотя и не так скоро, как хотелось бы. Да и дело-то у меня хотя и старое, но, похоже, что оно в новое превращается.

— Что значит — превращается? Как старое дело может в новое превратиться? — не понял Орлов.

Лев Иванович как мог короче рассказал начальнику о своем расследовании и о похищении Скачкова, а также о том, что то, старое, дело становится невольно связанным уже с новым, которое, как ни крути, а намечается самым явственным образом. И дело это будет связано с похищением человека.

— То есть у тебя есть подозрения, что Генрих Карпухин… тьфу, Мещерский причастен не только к убийству Щегловой одиннадцать лет назад, но и к тому, что позавчера вечером пропал Василий Скачков, — подвел итог Петр Николаевич. — Я правильно понимаю?

— Буду честен. Это не просто подозрения, — заметил Гуров. — Я нашел не только свидетелей того убийства одиннадцатилетней давности, но и уверен, что Трифонов, который приходится племянником Сарацину и проходил по старому делу как свидетель, замешан в похищении Скачкова и связан с Генрихом, кем бы тот сейчас ни был — Карпухин или Мещерский. А может, даже и в убийстве.

— Трифонов — племянник Коншина?! — удивился Орлов. — Ты мне об этом не говорил.

— Теперь вот говорю. — Гуров вздохнул. — Но если честно, то во всей этой старой истории еще разбираться и разбираться. И в самом расследовании, и в делопроизводстве столько нарушений, что всем, кто его, это старое дело, лепил, придется отвечать, чего доброго, по суду. Это как пить дать.

— Ну-ну, разгребай дальше, — ответил Орлов. — На то ты у нас и Геракл, чтобы авгиевы конюшни чистить.

— Да какой там Геракл, — с досадой произнес Лев Иванович. — Ты мне лучше с понедельника Крячко откомандируй в помощь. Он уже мне похвастал, что на этой неделе с убийством рэпера закончит. А отчет он тебе позже сдаст. Главное сейчас — время не упустить.

— А Скачкова-то ты ищешь? — поинтересовался Орлов.

— Сейчас поеду в отдел МВД Западного округа, буду ломать Трифонова. Думаю, что он знает, где Скачков, но воду мутит. Может, он его уже и убил. А если не захочет говорить со мной, то придется обращаться к Сарацину. Пускай он сам со своим племянником разбирается.

— Думаешь, он не в курсе, что племяш замешан в похищении Скачкова? — спросил Петр Николаевич.

— Вот и узнаю — в курсе он или нет, — усмехнулся Гуров.

Переговорив с Орловым, Лев Иванович быстро пробежал глазами отчет Олега Машина и уже собирался выйти из кабинета, как вспомнил, что не ответил еще на один звонок, который у него значился пропущенным. Но решил пока не отвечать, а выждать, не перезвонит ли этот человек ему сам.

— Маруся, я ушел! — крикнул он жене уже из прихожей.

— Маруси нет, есть Мария, — выглянула та из ванной комнаты. — Ты не забыл, что сегодня вечером мы должны ехать на дачу к Крячко? Твой шеф и друг старинный тебе не напомнил?

— Нет, не напомнил, — покачал головой Гуров и смущенно заметил: — Если честно, то я об этой поездке совсем забыл.

— Молодец. Сам все замутил, сам гостей назвал и благополучно обо всем сам же и забыл, — недоуменно покачала головой Мария. — Ладно. Я свою машину сегодня сама заберу из ремонта. На ней мы с Верочкой и поедем вечером. А уж как вы с Орловым будете добираться — это ваше дело.

— Разберемся, — пообещал Лев Иванович и выскочил на лестничную площадку.

— Зонт возьми, горе мое, — протянула ему зонт жена. — Если и завтра такая погода будет, то никакой у вас рыбалки с Петром Николаевичем не случится, — добавила она с явным удовольствием.

— Ничего, мы и под дождиком посидим, — уже спускаясь по лестнице, ответил Гуров.

* * *

В изоляторе временного содержания, куда поместили Трифонова, было полно народа, и переговорить один на один с задержанным в самом ИВС у Гурова не получалось. Поэтому он попросил привести Трифонова в один из пустых кабинетов, который ему выделили специально для разговора с задержанным.

Когда охранник ввел Трифонова в кабинет, Лев Иванович не сразу поднял голову и несколько минут делал вид, что занят изучением важных бумаг. Впрочем, он и вправду на тот момент читал отчет Машина и просматривал скрины распечаток с телефонных разговоров Генриха.

— Я не понял, — не вытерпел Трифонов долгого молчания и игнорирования со стороны Гурова. — За каким лядом меня сюда привели? Чтобы я смотрел на ваш озабоченный какими-то текстами фейс? — поинтересовался он.

Гуров поднял голову, с нескрываемым любопытством посмотрел на Трифонова и промолчал. Перед Львом Ивановичем стоял средних лет мужчина, хорошо и даже, можно сказать, модно одетый. Его лицо было бы даже симпатичным, если бы не бледный уродливый шрам, который шел от левого уголка губ и пересекал всю щеку до самого виска.

— Чего смотрите? Я вам не девица, чтобы меня рассматривать. Мне сказали, что со мной кто-то хочет поговорить. А вот кто именно — не сказали, — прищурив глаза то ли от яркого света, то ли от презрения к сидевшему напротив него полковнику, высказался Трифонов. — Я думал, что мой адвокат заявился меня вытаскивать из этого… — Он выругался.

Гуров кивнул и, подвинув стул ближе к столу, на другой стороне которого сидел Трифонов, спокойно сказал:

— Илья Аркадьевич Трифонов, тридцать шесть лет, уроженец города Москва, прописан…

Лев Иванович заглянул в свой телефон, в котором был открыт отчет Машина, и прочел адрес прописки, а затем зачитал и остальные данные по личности Трифонова, которые Олег записал в своем отчете. В том числе и статьи, по которым Трифон сидел в тюрьме несколько лет назад.

— И что дальше? — откинувшись на спинку стула, поинтересовался Трифонов. — Свою биографию я и без вас знаю. Хотелось бы все-таки узнать, с кем я буду говорить.

Гуров представился и добавил:

— А вы будете со мной говорить? Я почему спрашиваю? Вы отказались вчера вечером разговаривать с сотрудниками уголовного розыска. Стали требовать адвоката и объяснений причин вашего задержания. Но вам ведь объяснили причину задержания?

— Вы меня за дурака держите? — усмехнулся Трифонов. — Думаете, что я не понял, что причина моего задержания совсем не та, о которой мне было заявлено?

— Что вы, Илья Аркадьевич, — развел руками Гуров. — Если бы я держал вас за дурака, как вы выразились, то я бы не стал задавать вопрос, который задал чуть ранее. Повторю его снова. Вы будете со мной говорить? В свете того, естественно, что вы понимаете, о чем бы я хотел с вами поговорить.

Трифонов молча хмурился некоторое время, глядя на свои руки, сложенные на столе замком, а потом, подняв голову и посмотрев на Гурова, спросил:

— Что вы от меня хотите узнать?

— Где сейчас находится Василий Андреевич Скачков, с которым вы вчера в районе половины десятого утра посетили «Торпин голд»? Надеюсь, не стоит объяснять, что это название конного клуба, который находится у Захарковского карьера в Архангельском?

— Я уже говорил, что никакого Скачкова не знаю, — наклонившись к Гурову через стол, с расстановкой ответил Трифонов. — Если вы говорите о том мужике, которого я по доброте душевной подвозил из Воронков до метро «Волоколамское», то его фамилии я не знаю. Не спрашивал ни имени, ни фамилии.

— Угу, — кивнул Лев Иванович. — Из Воронков, значит, до метро «Волоколамское». А в «Торпин голд» вас двоих как занесло? Насколько я помню, он находится несколько в стороне от Ильинского шоссе. На камерах клуба хорошо виден номер вашей машины, а вас и вашего спутника по фотографии опознал один из тренеров. Он же, кстати, рассказал, что Скачков кому-то звонил по телефону, и к вам, Илья Аркадьевич, с расстроенным лицом обращался и что-то говорил после того звонка. А вы его этак дружески по плечику похлопывали. Неужели тренер приврал?

— Может, и похлопывал, — не стал возражать Трифонов. — У него какие-то проблемы с женой были, вот он расстроенный и был. Да, точно. Он рассказывал, что ему жена изменяет, и он сейчас едет с ее хахалем разборки наводить. Ну а я, понятное дело, как мужик мужику посочувствовал ему.

Гуров удрученно покивал головой.

— Ночью успели историю придумать, Илья Аркадьевич? — спросил он. — Только вот нескладно получается.

— Складно, нескладно. А как мне рассказал тот мужик, так и говорю, — усмехнулся Трифонов.

Гуров помолчал в размышлении, затем задал Трифонову вопрос, которого тот вовсе от него не ожидал:

— Скажите, а фамилия и имя Генрих Карпухин вам тоже незнакомы?

Глаза Трифонова превратились в щелочки, и он с неприязнью посмотрел на Гурова. Возможно, и сейчас он бы попытался соврать, но по лицу Льва Ивановича понял, что это бесполезно.

— Почему же не знакомы? Когда-то мы с Генрихом были большими друзьями, — ответил он. — Но это было так давно…

— Значит, вам неизвестно, что Генрих сменил свою фамилию?

— Нет, — резко ответил Трифонов и отвернулся в сторону окна. — Я вообще о нем давно ничего не знаю.

— Опять врете, Илья Аркадьевич, — покачал головой Гуров. — У меня совершенно другие сведения на этот счет.

— Не знаю, какие там у вас сведения… — начал говорить Трифонов и резко замолчал. После паузы сказал, зло посмотрев на Гурова: — Да даже если и соврал? Вам-то что до этого? С Геркой я не встречался с того самого момента, когда…

Трифонов резко умолк и потупился, уставившись на свои руки.

— Что — когда? Когда лжесвидетельствовали против Василия Скачкова в суде десять с половиной лет назад? — поинтересовался Лев Иванович и добавил: — Видите, Илья Аркадьевич, я с вами откровенен. И теперь вам понятно, почему бы я хотел услышать от вас, где сейчас находится Василий Скачков. Ведь понятно же, не так ли?

— Ах, так это был тот самый Скачков, который убил мою девушку? — подняв голову, усмехнулся Трифонов. — Надо же, какое совпадение! А я и не знал, что он уже откинулся. На свободу, значит, вышел… Не знал, — снова усмехнулся он. — А что я его в том мужике не признал, так ведь столько лет прошло, — развел он руками. — И фамилии у него, как уже и говорил, я не спрашивал.

— Значит, вы настаиваете, что давно не встречались с Генрихом Карпухиным? — снова переключился со Скачкова на Генриха Гуров.

— Да, мы давно уже с ним не виделись, — ответил Трифонов.

— Хорошо. — Гуров снова включил телефон и стал в нем что-то выискивать. В помещении воцарилось молчание, которое длилось несколько дольше, чем того бы хотелось Трифонову.

— Так в чем меня обвиняют и по какой причине задержали? — поинтересовался он у Гурова. — Я ведь правильно понял, что тот инцидент на дороге и неоплаченные штрафы — это только предлог?

Лев Иванович ответил не сразу. Сначала он выдержал паузу, делая вид, что увлечен чем-то у себя в телефоне, затем, подняв голову и посмотрев на Трифонова, снова спросил, игнорируя заданный ему вопрос:

— И он вам тоже не звонил? Я имею в виду Генриха Карпухина.

— Нет, Генрих Карпухин мне не звонил, — ответил Трифонов с едва заметной усмешкой.

— Хорошо, — снова ответил Лев Иванович и сразу же задал новый вопрос: — А Генрих Мещерский когда в последний раз вам звонил? Вы ведь не станете у меня спрашивать, кто такой Генрих Мещерский, правда?

Трифонов злобно зыркнул на Гурова и промолчал. И снова в помещении повисла тишина.

— Не хотите отвечать, — понятливо кивнул Гуров. — Тогда, может, ответите все-таки, куда вы увезли Василия Скачкова? Его самого или его тело.

— Врешь, начальник, — с холодным прищуром и косой улыбкой Трифонов посмотрел прямо в глаза Гурову.

Теперь перед Львом Ивановичем сидел не просто хорошо одетый мужчина средних лет. Скорее он напоминал Гурову матерого волка, уверенного в себе и своей волчьей хватке.

— Меня на понт не возьмешь. Не тот я человек, чтобы меня на такие понты, как убийство, так просто взять. Мои руки никогда не были в крови. Я в законе…

— Не рано ли себя короновал? — перебил его Лев Иванович. — Ты, Трифон, может быть, и авторитет, но до вора в законе, каким является твой дядя Коншин Борис Игнатьевич, тебе еще далеко. Поэтому или ты мне сейчас всю историю как есть рассказываешь, или…

Гуров замолчал и пристально стал смотреть в глаза Трифонову. Тот какое-то время тоже смотрел на Гурова, не отрывая взгляда, но потом все-таки отвернулся и уставился в окно.

— Не хочешь, значит, говорить. — Гуров окончательно перешел с Трифоновым на «ты».

— Мне нечего сказать. Отведите меня обратно в камеру.

Трифонов встал и пошел к двери. Дверь открылась, и на пороге появился охранник.

— Отведите его обратно, — сказал Гуров.